Надежда Сакаева – Цвет крыльев. Черный. (страница 8)

– Представляешь, как мне было одиноко? Хотя откуда тебе знать, ведь у тебя все было по-другому. Тебя же наверняка всегда все любили – родители, подруги, бой-френд. Избалованная вниманием девчонка, даже не понимающая, насколько это хорошо, когда рядом есть хоть кто-то. И все-таки, попробуй представить хоть на одну секунду. Дни, месяца, года, столетия со свистом проносятся мимо. А я всегда один-одинешенек. ВСЕГДА. И некому меня поддержать, подать руку помощи. Мне не с кем поговорить. Некому высказать свои волнения, переживания и печали. Некому показать свою боль и горе. И даже не с кем поделиться счастьем и радостью. Я действительно был один и не передать, каково же это.

– Навряд ли я когда-нибудь смогу тебя понять. Ведь я просто избалованная девчонка и ничего не смыслю в настоящих чувствах самого Магистра Зла, – язвительно вставила Анжела.

Она почти прониклась его словами. И на мгновенье ей даже стало его жалко. Но только на мгновенье – уж больно надрывно звучал его голос, больно театрально он заламывал руки.

– Неужели я задел тебя? – Люцифер, поняв, что не произвел должного впечатления, перестал кривляться, а голос его вновь стал насмешливым. – Прости, милая, кажется, я действительно отвык общаться с кем-то хоть немного живым. Ведь я был вынужден очень долгое время прятаться сразу от всего – и от неба, и от земли. Никогда не смотреть наверх. Избегать ВСЕХ ангелов. Ты хоть представляешь, сколько в этом чокнутом мире ангелов?

– Не имею понятия, – Анжела дернула плечом.

– Очень-очень много. Я бы даже сказал слишком много. Нескончаемые полчища. На мой скромный взгляд, одного на пятерку людей – вполне достаточно. Даже слегка многовато. Все равно никто и никогда не прислушивается к их советам, и много времени они проводят просто так. Конечно, большинство из них совсем юные и неопытные. Они вряд ли узнали бы меня, даже если бы увидели. Но мне приходилось всегда быть начеку. Попробуй сама провести в одиночестве пару тысяч лет, и я на тебя посмотрю. Уверен, ты тоже захочешь устроить Апокалипсис.

– Ты один виноват в том, что тебя изгнали. Нужно было лучше себя вести, – Анжела пожала плечами.

Они ехали по аккуратным улочкам Сэнт Хиллз, таким спокойным, умиротворенным, еще украшенным после вчерашнего праздника, что на мгновенье девушке даже показалось, будто никакого Апокалипсиса нет и в помине, а Люцифер просто все это выдумал.

Решил поразвлечься подобным, надо сказать, весьма изощренным способом. Но она тут же отдернула себя. Сейчас у нее нет права проявлять даже малейшую слабость. Ведь наступление Апокалипсиса подтвердили и Крис, и Дэймон.

В конце концов, даже сам Самаэль летал наверх, обеспокоенный (если конечно так можно выразиться по отношению к бесчувственному ангелу Смерти) сложившейся ситуацией.

– Будто ты знаешь, что там было НА САМОМ ДЕЛЕ! – Люцифер презрительно скривил губы.

– Это знают даже дети, – девушка снова пожала плечами.

– Вот как? Даже дети? Может, ты была там лично? Может, видела все это? – казалось, падший возмутился.

– Зачем, если и без того все ясно? Ты возгордился, возомнив себя выше других. И глядя на тебе, понимаешь, что действительно все и было именно так, как написано.

– Запомни, историю всегда пишут победители. Проигравшим же остается либо смириться, либо продолжать бороться. Я выбрал второй вариант, и не отступаю от него до сих пор.

– Ты когда-нибудь отстанешь от меня? – спорить на счет того, что же там действительно было, или не было, Анжеле совершенно не хотелось.

Едва ли версия Люцифера может оказаться правдой хоть на одну тысячную долю.

– Когда-нибудь, возможно, да. Ты думаешь, мне приятно видеть твой укоряющий и пылающий ненавистью взгляд, приятно чувствовать твою неприязнь? – он притворно вздохнул и закатил глаза.

– Ты знаешь, где выход.

– Да, но кто же тогда о тебе позаботится, Рыжая?

– Я и сама могу прекрасно о себе позаботиться!

– Разве можешь? Ты ведь такая беспомощная и беззащитная. Всего лишь простой человек.

– Я вовсе не беззащитная! И уж тем более, не беспомощная!

– Люди по определению своему хрупки. Они сделаны из костей, которые, в свою очередь, имеют свойство ломаться. И поэтому, мне гораздо спокойней, когда ты под моим неусыпным присмотром.

– Какое тебе вообще может быть дело до целости моих костей?

– О, крошка, ты просто мне нравишься. Симпатичная такая рыжая мордашка, вздернутый носик, негодующий, полный праведного гнева взгляд, – Люцифер медово улыбнулся, – смирись уже с тем, что пока оба твоих мальчика в отъезде, я буду твоей постоянной нянькой.

– Они не мои мальчики! – Анжела вспыхнула.

Ухмылка на одну сторону выводила ее из себя, а слащавый, приторный тон раздражал еще больше.

– Ну-ну, конечно, – Люцифер покивал, и откинув голову назад, закрыл глаза, – они вот-вот вспыхнут от любви к тебе, сгорят, словно спички. Ну, или просто передерутся. Тебе рассказывали, что такое любовь для ангелов с их сверхспособностью к чувствам? Проклятье, сущее проклятье. Хотя на твоем месте я бы забрал себе их обоих. Как это называется?

Он пощелкал пальцами.

– Гарем? Хотя гарем – это, кажется, наоборот.

– Прекрати! – девушка больше была похожа на помидор. – Как ты можешь так говорить?

– О, я могу говорить и не такое! – Люцифер расхохотался. – Но, разумеется, ты не сделаешь так! Ты же вовсе не такая! Ты будешь мучить Кристиана целую вечность, и даже дольше, считая его своим другом, держа рядом, на коротком поводке, будто комнатную собачонку. Не давая забыть о себе ни на одну секунду, наполняя каждый его день болью, тоской, печалью. И при этом будешь считать себя правой, даже правильной. А с Войной у вас, конечно же, любовь. Большая, как динозавр, а еще чистая и нерушимая, словно стеклянный замок. Любовь, на которую Кристиан будет смотреть, кусая себе локти, завидуя вашему счастью, но не смея отвернуться, или закрыть глаза, ведь ты же нуждаешься в нем и его дружбе.

Анжеле хотелось зажать уши. Как он вообще мог такое говорить? Даже думать про это девушке было ужасно. Хотя в чем-то он был прав. Ей давно пора отпустить Криса, оторвать его от себя.

– Делаешь вид, будто не слышишь, но сама-то знаешь, что я прав, – Люцифер так и не открыл глаз, – знаешь, Война мне тоже нравится гораздо больше. Крис слишком правильный, слишком чистый, слишком светлый. Все эти принципы и моральные ценности. Бррр… конечно же через некоторое время тебя начало от него тошнить. Рядом с такими всегда чувствуешь себя недостойной, слишком грязной. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Война же настоящий, до скрежета в зубах. Он храбр, своеволен, тверд, свободен и упрям. Почти как я.

– Вы ни капли не похожи. Дэймон гораздо лучше тебя! И раз уж мне от тебя не отвязаться, то почему бы тебе, наконец, не замолчать? – Анжела стиснула зубы.

Поездка казалась бесконечно долгой.

– А почему это я должен молчать? Ты же и так меня ненавидишь. И мое молчание этот факт не исправит. Так пусть хоть мне будет не скучно. Впрочем, я разрешаю тебе не слушать. Так вот. Несмотря на то, что Война мне нравится намного больше, Кристиана все равно жаль. Уж я-то знаю, что такое любовь ангела, и каково это, таскаться за предметом своего обожания.

– Да откуда тебе это знать? – Анжела не выдержала.

Они подъехали к лесной опушке. Выйдя из машины, девушка с силой хлопнула ни в чем не повинной дверью.

Уверенность Люцифера в себе, в своей правоте, раздражала ее неимоверно.

– Не хочу больше тебя видеть! Не смей ко мне приближаться! Убирайся отсюда! Иди сеять раздор, или чем ты там до этого занимался! Иди куда угодно, главное, как можно дальше от меня! – закричала она.

– О, неужели ты решила устроить нам пикник?

Выйдя из машины, Люцифер потянулся и зажмурился, хотя жмуриться было особо не от чего – на небо он даже не посмотрел. Крики Анжелы падший просто проигнорировал.

– Знаешь, это так мило с твоей стороны, хотя, на мой взгляд, для пикника уже достаточно прохладно, ведь ты человек и можешь подхватить этот мерзкий насморк. Не люблю чихающих людей. А грипп, так и вовсе, ужасная вещь. Температура, кашель и глаза красные, как у кролика. Хорошо, что я не могу заболеть, – Люцифер разглагольствовал, не обращая внимания на недовольство девушки, – надеюсь, ты взяла с собой бутерброды и скатерть в красную клетку? Всегда хотел побывать на пикнике с кем-то, кроме себя самого. Это, наверное, так увлекательно! Только скатерть обязательно в красную клетку, как в фильмах со счастливым концом и сплошным шаблоном, вместо сюжета.

– Да что с тобой вообще разговаривать? Ты даже не слушаешь меня! Ты никогда и никого не любил, кроме себя, – фыркнула Анжела, и развернувшись, направилась в глубь леса.

– Правильно, зачем со мной разговаривать? Я так привык к тишине в ответ, что могу говорить один!

Люцифер шел рядом, ловко отворачиваясь от веток, которые Анжела намеренно отпускала раньше времени, стараясь задеть его.

– К тому же, разве ты поверишь мне? – он театрально всхлипнул. – Тому, про кого с самого детства тебе говорили разные гадости? Вбивали в голову, что есть только одна верная точка зрения. Что я змей-искуситель, предатель, изменник, лжец, грех воплоти, король Тьмы.

– Кажется, недавно ты сам так себя назвал.

– Я лишь сказал, как меня называют другие. Люди, ангелы-Хранители, ангелы Смерти. Все без исключения. Тысячелетиями мне делали черный пиар. Убеждали, что я плохой, что я виноват практически во всем. В том, что человечество поддается грехам, в том, что нет рая на земле, в том, что я развращаю души. И сами люди с бесконечной радостью списывают на меня все свои слабости, пороки. Мол, лукавый попутал. И хотя я не появлялся так долго, но все равно, я остаюсь виноват во всем. Всегда и во всем. Так что неважно, что я расскажу тебе. Ты будешь придерживаться иной, более популярной версии.