Надежда Сакаева – Кровь и вечность (страница 9)

Я. Убила. Человека.

Сотворила то, чего обещала никогда не делать.

Не смогла сдержаться.

Да, пускай Эш ослабил меня настолько, что все чувства отключились, оставив взамен себя одни инстинкты хищника.

Но ведь это я разорвала бедолагу голыми руками и острыми зубами. Я, а не какой-то там вампир!

И теперь это навсегда останется со мной.

Тело мужчины, а точнее то, что от него осталось, лежало поблизости. Хотя, куда больше оно сейчас походило на кровавые лохмотья плоти. Пожалуй, даже на скотобойне виды были попривлекательнее.

Хотелось отвернуться, спрятаться, убежать. Сделать что угодно, лишь бы не видеть этого. Но я даже не попыталась.

С какой-то мазохистской настойчивостью и упрямством я заставляла себя смотреть на результат своей несдержанности.

На рваные ошметки, оставшиеся вместо шеи. На лужу крови, растекшуюся по полу. На голову, откатившуюся вбок. На распахнутые в страхе мертвые глаза, что смотрели прямо в мою сторону.

По щекам текли слезы, в груди было странно пусто.

Я перешла ту грань, отделявшую меня от прошлого. Прежняя Хоуп умерла окончательно, вместе с этим мужчиной, обагрив свои руки кровью. Теперь я больше не имела права искать в себе человечность.

И что мне делать? Как жить дальше?

Смогу ли я жить после того, что натворила?

Ха, можно подумать, Эш отпустит меня… только если прямиком на солнце, но так даже лучше.

Вряд ли мне будет больнее, чем сейчас.

Навалилась апатия. Пару минут назад я говорила с Эшем, до последнего надеясь на чудо. Но чуда не случилось, а теперь все рухнуло. И убегать мне было некуда.

Конечно, наверняка Викторий принял бы меня обратно, если бы я попросила. Возможно даже порадовался бы тому, что я осталась жива.

Но как бы я смогла смотреть в глаза старого танцора? Как смогла бы все ему объяснить?

Как смогла бы смотреть в глаза самой себе?

– Какая ирония судьбы, – до меня донесся смех Эша.

Вампир сидел у другой стены камеры, безумно улыбаясь и сверкая алыми глазами. Он тоже весь измазался в крови, так что сейчас походил на какого-то маньяка, только что закончившего свое черное дело. Вот только сегодня маньяком была я.

– Ты говоришь, что Майки спас тебя, – продолжил Эш, сплюнув на ненавистном имени. – Но если бы не его россказни, поцелуи и шутки, то тебя бы спас я. Я ведь действительно собирался забрать тебя, Хоуп. Я же звал тебя, но потом почуял запах аниса… его запах. Им пахли твои губы, Хоуп. Ты пахла чертовым анисом, Хоуп! Он заигрался в своей самоуверенности. Не думала, что поэтому он и спас тебя? Потому что осознал, что сам же тебя и погубил…

И Эш засмеялся еще громче.

Я видела его всяким.

Я еще помнила, как он лил слезы после моего обращения и просил прощения, но теперь знала, что все те слова были фальшью.

Я помнила, как он с наслаждением убивал слуг. Помнила, как в его глазах сверкала ненависть, когда он упоминал об Ольге, и, пожалуй, это являлось правдой. Пустой и мертвой, каким был сам вампир, всегда мечтавший лишь развеять скуку.

Сейчас же Эш и впрямь казался абсолютно безумным, но наверно это был первый момент за всю нашу историю, когда он говорил искренне и выглядел живым. Хотя бы потому, что сейчас ему незачем было притворяться.

Наконец смех вампира смолк, и он поднялся, устало проговорив:

– Пошли, что ли, выпьем виски.

Я поднялась следом. Меньше всего мне хотелось пить виски вместе с этим монстром, особенно после того, что он сделал.

Но сейчас я была точно таким же монстром.

Глава 6

В полной тишине Эш отпер дверь камеры, и вдвоем мы поднялись наверх, в ту самую комнату, где вчера ночью вампир заставлял меня рассказывать ему сказки.

Из шкафа Эш достал закрытую бутылку виски – у него было множество таких, расставленных по всему замку, порой в самых неожиданных местах.

Так же молча он наполнил два бокала. Протянул один мне, затем отсалютовал своим, залпом опустошив его.

Я повторила, даже не ощутив вкус напитка. Внутри было пусто, словно все там выжгли яркие лучи рассветного солнца.

Стоило немного прикрыть глаза, как перед ними вставала жуткая картинка из подвальной камеры. Казалось, при таком раскладе я должна была биться в истерике. Кричать, сучить ногами, размахивать кулаками. Но все с тем же пустым спокойствием я протянула Эшу бокал, и он наполнил его снова.

И только лишь беззвучные слезы продолжали течь по щекам, словно напоминая, что я до сих пор жива.

Не знаю, сколько мы так просидели друг напротив друга, молча потягивая виски. Наконец, я первой проговорила, даже не удивившись тому, сколь блекло и бесцветно прозвучал мой голос:

– Значит, все дело было в ревности, Эш? Ты просто приревновал меня к Майки?

– Чтобы ревновать нужно любить. Но ты была моей, а никто не имеет права трогать то, что принадлежит мне, – фыркнул Эш и задал свой вопрос: – Ты собиралась остаться со мной после того, как узнала правду?

– А что было правдой? – пожала плечами. – Нет, не так. Между нами когда-то была правда? Каждое твое слово оказалось пропитано ложью, но даже так я верила тебе… и да, когда Викторий рассказал мне о твоем прошлом, я все равно собиралась остаться с тобой.

– Ты сама желала верить в ложь… – мотнул головой Эш. – Хочешь знать, что я сделал с Джесс?

– Не очень, – я и без того подозревала, что он не отпустил горничную, ставшую мне подругой.

– Вот видишь, – хохотнул Эш. – А может ты хочешь знать, что Джесс думала о тебе на самом деле?

Наверняка наш разговор со стороны звучал весьма странно. Да и выглядели мы соответствующе – оба всклоченные, грязные, залитые чужой кровью.

Мы изливали друг на друга боль и яд, копившиеся в нас столько лет. Но, по крайней мере, в этот раз мы были честны друг с другом.

С явным удовольствием Эш рассказывал мне о том, что Джесс ничем не отличалась от остальных слуг, и он сам придумал ей красивую легенду. И разумеется, у нее никогда не было больной сестры, а в итоге она закончила точно так же, как и все, попавшие в этот проклятый замок.

Эш говорил о том, как я постоянно удивляла его, разбавляя скуку вечности. О том, как он думал воспользоваться мной и как спланировал мое обращение. О том, что затем он решил оставить меня рядом, и о том, что не хотел меня разочаровать. А еще о том, как ему было хорошо со мной в постели, и как он почти поверил мне, пускай и зря.

А я… я рассказывала, как сильно любила его. Как ненавидела его после войны кланов. Как пыталась наладить жизнь, но он преследовал меня, и в итоге я сдалась. Как я верила в него, и как разочаровалась, но в душе продолжала верить.

В этом диалоге не было никакого смысла – мы слишком опоздали со своими признаниями.

Но мы продолжали говорить, словно это могло что-то изменить.

Я видела столько масок Эша, что сбилась со счету, и каждая из них казалась мне настоящей. Но теперь он действительно сбросил их, и я наконец смогла разглядеть его истинное лицо. Лицо жестокого вампира с маниакальными наклонностями, глаза которого сверкали жаждой и безумием. Но который все равно был способен на чувства, пусть и не желал признаваться в этом.

Эш ненавидел меня столь же сильно, сколь ненавидела его я. Но нельзя испытывать ненависть к тому, кто тебе безразличен.

– Так что, зефирка? – хмыкнул вампир, опустошив уже, кажется, двадцатый по счету бокал виски. – Вот, теперь ты знаешь все. Я такой, какой есть. Я не стал бы меняться ради тебя и никогда не стану. Я манипулятор и лжец. Я настоящий немертвый, кровожадный и жестокий. И ты хочешь сказать, что если бы я тебя спас тогда, ты бы продолжала верить в меня? Или, быть может, сейчас, узнав наконец всю правду, ты хочешь остаться со мной?

– Если бы ты спас меня тогда, это бы значило, что в тебе осталась хоть капля хорошего, и что я важна для тебя. Если бы ты спас меня, все могло бы сложиться иначе, – покачала головой. – Но я бы не бросила тебя.

– Лжешь, – ухмыльнулся Эш. – А если нет, то так же слаба, как и Викторий. Это даже смешно…

– А что насчет тебя? – я прищурилась. – Ты уже давно узнал, какая я. Я глупая и наивная. Я слабая и человечная, ненавидящая вампиров. И я изо всех сил пыталась сохранить это в себе. Если бы я рассказала тебе о поцелуях с Майки, ты бы продолжал притворяться? Ты бы спас меня и строил бы из себя хорошего в глубине души вампира? Или ты бы вышвырнул меня за ненадобностью, потому что я исполнила свою роль и со мной теперь слишком скучно?

– Твоя правильность сводила меня с ума, но скучно мне никогда не было, – пожал плечами Эш. – Я был готов верить тебе и хотел спасти тебя. Уж точно не для того, чтобы вышвырнуть… вряд ли бы я когда-нибудь рассказал бы тебе всю правду о себе. Но мы бы были вместе.

– Лжешь, – теперь пришла моя очередь усмехаться. – Если даже не мне, то сам себе. Вместо Майки могло быть что угодно, но в итоге ты бы сделал то, что сделал. Ты не способен любить, и теперь я знаю это, хотя все десять лет надеялась на обратное.

В комнате снова повисла тишина, только в этот раз первым нарушил ее Эш.

– Ты ведь понимаешь, что я не могу тебя отпустить, зефирка? – вскинул брови он.

– И что ты собираешься делать? – безразлично спросила я, потому что самое худшее он уже сделал.

– Мы сразились и теперь знаем, кто из нас сильнее, – развел руками Эш. – Впрочем, это было очевидно с самого начала. Теперь я могу накачать тебя рутой, надеть цепи и держать в подвале.