Надежда Порошина – ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 2. Толстиков. Часть 2. Право на преследование. Том 6. Соглашение без согласия (страница 3)
Но рядом оставалась дверь, через которую его можно было расширить.
Лина выделила фразу жёлтым цветом.
Дальше шёл третий пункт:
Мать обязуется не препятствовать общению отца с ребёнком.
Лина ждала продолжения.
Его не было.
В документе не указывалось, что отец обязан приходить трезвым.
Не говорилось, что он не должен управлять автомобилем после алкоголя.
Не было условия о спокойном общении.
О запрете крика.
О возвращении ребёнка вовремя.
О соблюдении режима питания и сна.
Только её обязанность.
Не препятствовать.
Формулировка была широкой.
Что считалось препятствием?
Болезнь?
Температура?
Сон?
Поездка?
Приём врача?
Страх ребёнка?
Отказ матери передавать дочь человеку, от которого пахло пивом?
Документ не отвечал.
Он оставлял место для толкования.
А толковать должен был тот, кто уже называл любое её «нет» нарушением своего права.
Лина добавила комментарий:
Необходимо определить, какие обстоятельства не являются препятствованием: болезнь ребёнка, медицинские назначения, нарушение отцом предварительной договорённости, состояние опьянения, угроза безопасности.
Несколько секунд смотрела на написанное.
Потом убрала слово «угроза».
Оно показалось слишком резким.
Заменила на:
иные обстоятельства, при которых передача ребёнка может причинить вред его здоровью или безопасности.
Прочитала.
Формулировка стала спокойнее.
Юридичнее.
И сразу слабее.
Алексей всегда выигрывал в пространстве между точным переживанием и нейтральными словами.
«Он приехал после пива» превращалось в «стороны по-разному оценивают состояние отца».
«Он кричал» — в «между сторонами возник конфликт».
«Я боялась, что он не вернёт ребёнка» — в «мать испытывала субъективные опасения».
Чем официальнее становился язык, тем меньше в нём оставалось происходившего.
Четвёртый пункт касался праздников.
Отец мог видеть Юлю в день её рождения.
В Новый год.
В государственные праздники.
В день рождения самого Алексея.
Лина перечитала список.
Её дня рождения в нём не было.
Дня рождения Павла — тоже.
Семейные события матери документ не признавал обстоятельствами, которые могли иметь значение.
Зато день рождения отца выделялся отдельно.
Как обязательная дата.
Она написала:
Праздничные дни должны распределяться с учётом планов ребёнка и обеих семей, а не закрепляться односторонне.
Перешла к следующему пункту.
Отец вправе забирать ребёнка по месту жительства матери и возвращать по тому же адресу.
Лина почувствовала, как напряглись плечи.
Адрес.
Вот зачем в документе появилось место передачи.
Не нейтральная площадка.
Не парк.
Не детский центр.
Не заранее согласованное общественное место.
Её дом.