Надежда Порошина – ДО ТОЛСТИКОВА: Ставка на любовь (страница 2)
— Не при детях! — крикнула Дарья. — Что вы делаете? Здесь дети!
Илью развернули лицом к машине и прижали к капоту. Ключи выпали из его руки, ударились о камень и отлетели к ногам Кирилла.
Щёлкнул металл.
Одна рука.
Потом вторая.
Наручники.
Дарья смотрела, не в силах пошевелиться. Девочка плакала всё громче и цеплялась за её одежду. Кирилл стоял посреди дорожки и не сводил глаз с отца.
— Мам, почему они забирают папу?
— Не знаю.
Но, произнося это, Дарья уже знала.
Знание возникло внутри неё мгновенно, без объяснений и доказательств. Словно кто-то открыл дверь в комнату, куда ей прежде не разрешали входить.
Из кармана куртки Ильи выпал маленький свёрток, обмотанный тёмной лентой.
Один из мужчин поднял его в перчатке.
Перед глазами Дарьи возникли другие пакеты. Чужие подъезды. Дворы, гаражи, заброшенные участки. Илья, отмечающий точки на карте. Ночная дорога. Фары автомобиля. Телефон, на который приходят короткие сообщения с адресами.
Он больше не делал ставок.
Он нашёл другое занятие.
Такое же быстрое. Такое же опасное. Такое же наполненное надеждой получить всё сразу.
Дарья снова посмотрела на дом.
Теперь она видела его иначе.
Каждый камень фасада был куплен страхом. Каждое окно — чьей-то разрушенной жизнью. Детская комната на втором этаже, новая машина, светлые занавески, молодые деревья вдоль дорожки — всё было оплачено деньгами, происхождение которых Илья объяснял удачными сделками и новым бизнесом.
Он исполнил её мечту.
Только цена оказалась такой, о которой она никогда не спрашивала.
— Даша! — Илья повернул голову. — Позвони Антону! Слышишь? Позвони Антону, он всё объяснит!
Один из мужчин открыл заднюю дверь автомобиля.
— Даша, не слушай их! Я ничего не сделал!
Девочка тянула к нему руки:
— Папа! Папа!
Илья увидел её и изменился в лице.
— Я ради вас! — закричал он. — Всё это ради вас! Я хотел, чтобы у детей был дом! Чтобы вы ни в чём не нуждались!
Дарья прижала дочь крепче.
Ей хотелось поверить ему. Подбежать, потребовать отпустить, объяснить всем, что Илья не преступник. Что он просто запутался. Что ему всегда немного не хватало до правильного решения. Что он не хотел никому причинить вреда. Что он делал всё ради семьи.
Она повторяла эти слова столько раз, что они почти стали правдой.
Но сейчас внутри неё прозвучал другой ответ.
Чёткий и спокойный.
— Нет, Илья.
Он замолчал.
— Что?
— Ты опять сделал это не ради нас.
— Ты не понимаешь…
— Ради нас ты мог остановиться.
Его лицо исказилось.
— Я хотел дать вам всё!
— Ты хотел снова почувствовать, что одним шагом можешь изменить жизнь.
— Даша, не начинай сейчас! Забери детей и позвони Антону!
— Тебе не нужна была семья, ради которой можно жить. Тебе нужна была семья, которой можно объяснять, зачем ты рискуешь.
Полицейский пригнул голову Ильи и посадил его в автомобиль.
Девочка кричала и звала отца. Кирилл поднял с земли связку ключей и растерянно протянул матери.
— Мам, они вернут папу?
Дарья хотела ответить, но не смогла.
Дверь автомобиля захлопнулась.
Дом за её спиной начал меняться. Свет в окнах погас. Каменные стены потемнели, словно под ними проступила сырость. Молодые деревья вытянулись и превратились в чёрные неподвижные фигуры.
Дарья посмотрела на дочь. Девочка больше не плакала. Она внимательно смотрела на мать огромными серыми глазами.
— Нам нельзя здесь оставаться, — сказала Дарья.
— Почему? — спросил Кирилл.
Она снова посмотрела на дом, которого ещё не существовало.
— Потому что иногда мечта сбывается неправильно.
Автомобиль с Ильёй тронулся. Красные огни удалялись по дороге, пока не растворились в густом тумане.
Земля под ногами Дарьи качнулась.
Она крепче прижала к себе дочь, другой рукой схватила Кирилла — и проснулась.
Несколько секунд она не понимала, где находится.
Комната была тёмной. За окном дрожал свет фонаря. На стене медленно двигалась тень от ветки. Рядом лежало смятое одеяло, но Ильи в постели не было.
Дарья резко села.
Руки всё ещё помнили вес маленькой девочки. Плечо хранило тепло её щеки. Даже детский запах — что-то сладкое, похожее на яблочный шампунь, — казался настоящим.
Дарья провела ладонью по пустому месту рядом.
— Илья?