Надежда Попова – И аз воздам (страница 99)

– Итак, я готов выслушать то, о чем я еще не знаю, но знать, несомненно, должен.

– Всенепременнейше, – кивнул Курт, – но чуть позже. Чтобы окончательно разобраться в деле, мне нужен один человек, которому я хочу задать один вопрос. Ты уже виделся с Петером Ульмером? Говорил с ним?

– Мальчишка третьего ранга? Да, с полчаса назад. Примчался в Официум тотчас же, как узнал о нашем прибытии. Назойлив и неприлично восторжен, но исполнителен, если интересно мое мнение.

– Где он сейчас?

– Да чтоб я знал, – передернул плечами Райзе и, тяжело поднявшись, двинулся к двери. – Он свидетель или ему удалось что-то нарыть в связи с делом?

– И то, и другое. Только он еще об этом не знает. Большего пока сказать не могу. Также прошу немедленно направить кого-нибудь в ратушу и любыми путями заставить ратманов отложить намеченную на сегодня казнь осужденных вчера преступников. Почему – также объясню потом.

– Узнаю старые добрые времена, – пробурчал Густав со вздохом и, распахнув створку, замер на пороге, глядя на двоих горожан, которых явно застукал в самый разгар препирательств со стражем у двери.

Их Курт узнал сразу – уж слишком запоминающимися были кричаще синий и ярко-бордовый камзолы невероятно вычурного покроя. Сейчас лица этих двоих, позавчера затеявших денежный спор по поводу майстера инквизитора, были подозрительно серьезными и какими-то неприятно знакомыми, будто их, прежде никогда и нигде не виденных, Курт знал, причем знал хорошо…

– Что происходит? – устало осведомился Райзе, и страж недовольно пояснил, кивнув на посетителей:

– Вот, рвутся к вам. Что надо – не говорят, требуют впустить.

– «Требуют»? – холодно уточнил инквизитор, смерив взглядом горожан, и, не скрывая язвительности, поинтересовался: – Я так понимаю, у вас, добрые бамбержцы, есть некие невероятно важные сведения, которые вы желаете безотлагательно сообщить?

– Да, – коротко ответил синий камзол, переглянулся с сотоварищем и, увидев его кивок, расстегнул ворот и извлек на свет Божий чуть потемневший, окислившийся от пота Сигнум.

Райзе медленно опустил взгляд, глядя на лежащую в ладони посетителя бляху, и неспешно, нехотя отступил назад, открыв дверь шире.

– Входите, – без малейшего намека на радушие бросил он и, дождавшись, пока оба переступят порог, тихо бросил стражу: – Петер Ульмер, инквизитор третьего ранга. Найти немедленно. И направить моего помощника в ратушу: на сегодня назначена казнь, которую он должен велеть отложить, – дело переходит в ведение Конгрегации.

– Доброго утра, майстер Гессе, – поприветствовал синий камзол, не сводя, однако, взгляда с угрюмого охотника и Нессель, невольно спрятавшейся за его спину. – Хотя навряд ли оно у вас такое уж доброе; судя по утомленному виду вашей честной компании, ночка у вас была напряженная.

– Бессонница, – нарочито учтиво пояснил Курт, и тот понимающе закивал:

– О, это страшная штука. Особенно в разгар расследования… Позвольте представиться: curator res internis[97] Херманн Френцель, мой помощник Карл Беккенбауэр, в Бамберге находимся на правах скрытых агентов, но с соответствующими полномочиями.

– Что здесь понадобилось кураторскому отделению? – закрыв дверь, хмуро поинтересовался Райзе. – Снова традиционное развлечение «прицепись к Гессе»?

– Мне казалось, что уж вы-то не из тех людей, кто станет кидаться грудью на его защиту, майстер обер-инквизитор, – заметил бордовый камзол, и Райзе сухо оборвал:

– Когда что-то кажется доброму христианину, ему полагается осенять себя крестным знамением в надежде на то, что Господь рассеет наваждение. Что вам нужно в этом городе?

– In genere[98], именно наше расследование и является приоритетным, – с подчеркнутой любезностью заметил синий камзол. – Вас же поставили в известность о происходящем хотя бы частично?

– Насколько мне известно, расследованием смерти вашего служителя поручено было заниматься Курту Гессе, и о присутствии кого-то из вас в Бамберге не был поставлен в известность никто.

– Разумеется. Именно поэтому мы могли собирать необходимые сведения изнутри, не привлекая к себе внимания. Вы ведь помните, что, помимо упомянутого вами убийства, проходило расследование возможной неблагонадежности служителей Официума, каковое и является главенствующим и важнейшим?

– Alias[99], – оборвал его Курт, – меня сюда направили попросту для отвлечения внимания, чтобы дать вам свободу действий. Так?

– Надеюсь, вы поймете, что так было лучше для дела, – примиряюще произнес Френцель. – Вы известная персона, и ваше пребывание в любом городе, а тем паче – в таком небольшом, как Бамберг, поневоле становится центральным событием, за каковым все прочие явления и личности просто теряются и остаются незамеченными. Само собой, мы рассчитывали на то, что вы-то, с вашим опытом и вашей репутацией, не потратите время даром и непременно найдете что-нибудь важное, а то и доведете расследование до конца, но да, должны признать, майстер Гессе, что вашей основной ролью было стать отвлекающим фактором.

– Совет в курсе? – коротко спросил он, и синий камзол кивнул:

– Конечно. Неужели вы думаете, что мы могли себе позволить ввести в дело столь ценного служителя втемную, без ведома руководства Конгрегации?

– Хорошо ты воспитал Хоффмайера, – тихо заметил Райзе, мельком бросив взгляд на своего бывшего напарника; Курт не ответил. – Чувствуется знакомая школа… Так что вам надо… коллеги? Почему вдруг решили раскрыться?

– Дело близится к завершению, и мы считаем, что пришла пора объединить силы.

– В переводе на человеческий язык, – предположил Курт, – это означает, что я должен вывалить перед вами всю свою добычу, а вы молча подберете ее и удалитесь по своим делам?

– Майстер Гессе, – укоризненно протянул Френцель, – прежде за вами не замечалось столь ревностного оберегания добытых вами сведений в ущерб службе. К слову, вы не скажете нам, кто это рядом с вашим expertus’ом и почему он допущен к делу?

– Нет.

– Не слишком разумно.

– Вы плохо изучили мою столь знаменитую персону, Френцель. Я часто поступаю неразумно с точки зрения руководства и в особенности – кураторского отделения.

– Отсюда и все ваши проблемы.

– Discedite![100] – устало скомандовал напарник синего камзола и, шагнув вперед, между спорщиками, поднял руку. – Sat[101]. Послушайте, Гессе… мы ведь можем обойтись без лишней официальности?.. Так вот, Гессе, позвольте заметить, что мы вас понимаем. Если вы считаете, что кураторы лишь знай себе бродят по городам и весям, ища к кому бы прицепиться, всего лишь развлечения ради или по причине зловредной натуры, – вы ошибаетесь. И я, и Херманн прекрасно осознаём, что пробуждаем в вас отнюдь не благие чувства и что все основания для этого у вас имеются. Вы, прямо скажем, тоже доставили нашему отделению немало хлопот в начале вашей службы – можно сказать, стали притчей во языцех, и вы себе даже вообразить не можете, сколько запросов на так и не начатые проверки в вашем отношении хранит наш архив.

– Крайне сожалею, – пожал плечами Курт, и бордовый камзол усмехнулся.

– Да в самом деле?.. Однако, – продолжил Беккенбауэр уже серьезно, – в последние годы ваш status таков, что подвергать ваши действия сомнению становится равносильным тому, чтоб усомниться в решениях Совета. Не то чтоб нам это казалось немыслимым, но подобное положение дел кое-что да значит. К чему я веду? Всего лишь хочу попросить вас… и тебя, Херманн, в особенности… оставить старые распри и действительно объединить усилия. Нет, мы не станем, как вы выразились, подбирать вашу добычу, чтобы удрать с нею, точно тать. Вы расскажете нам, к каким выводам смогли прийти, а мы поделимся с вами тем, что сумели узнать или предположить сами. В этом городе явно назревает нечто слишком серьезное, чтобы продолжать игры в шпионов, тем паче – друг против друга.

– Много же вам времени потребовалось, чтобы это понять.

– У нас не было expertus’а, – заметил Беккенбауэр с многозначительной улыбкой. – Правда, мы провели здесь больше времени, чем вы.

– Вот вы и начинайте первыми.

– Почему не вы?

– Потому что вы здесь для того, чтобы расследовать неблагонадежность местных служителей, а большая их часть уже на том свете и натворить точно ничего более не сможет. Я же расследую убийство служителя Конгрегации, а это значит, что мой подозреваемый все еще жив, здоров, на свободе и опасен, и не исключено, что именно из-за него «назревает что-то слишком серьезное». Id est, мое дело будет поважней.

– Хотя бы в общих чертах обрисуйте то, что вам удалось узнать, – уже без прежней нарочитой любезности попросил Френцель. – Мы хотя бы будем знать, что из выясненного нами имеет отношение к делу, а что – лишь сторонний шум.

– Разумно, – заметил Райзе тихо, и Курт кивнул:

– Согласен… Наша проблема в том, что некий неизвестный малефик пытается разбудить или призвать некую силу, заключенную где-то в пределах города. Препятствием является страж, коего олицетворяет стоящая в здешнем соборе скульптура – Всадник, который изображает неизвестно кого и который неведомо как появился в соборе чуть больше полутора сотен лет назад.

– У тебя, я смотрю, по-прежнему что ни дело – то потеха, – уныло заметил Райзе; вздохнув, прошел к своему стулу и тяжело опустился на сиденье. – Я успел к самому веселью или ты опять все закончил до прибытия подкрепления?