Надежда Попова – И аз воздам (страница 90)

– Одной больше или меньше – мне теперь уж без разницы, – возразил Курт серьезно. – А эта информация из тех, что лучше узнать как можно раньше… Никому больше ваш мальчишка не рассказывал о том, что видел?

– Нет, только мне. И я ж помню, что было с Маусом… Велел держать язык за зубами, а если увидит того парня снова – сказать мне, но самому за ним следить даже и не стараться.

– Хорошо, – кивнул Курт, переглянувшись с бледной молчаливой ведьмой. – Остается надеяться, что хотя бы на сей раз проблемы выстроятся все-таки в очередь и позволят решить себя одну за другой, а не свалятся скопом…

– Я, если что узнаю, тут же к вам, – заверил Вурцель. – Хотя и сам надеюсь, что тот парень как тут появился, так и исчезнет; как знать, может, он проездом тут, а прячется потому, что нам на глаза не желает попадаться. Или свалил уже – больше ж его никто не видел.

– Судя по событиям годовой давности, не похоже на то, чтоб эти ребята опасались встречи с кем-то из вас, – возразил Курт многозначительно, и хозяин пивнушки понуро дернул плечом:

– Оно и верно…

Вурцель умолк и хранил молчание до самой границы квартала, отчего-то с тоской косясь в темнеющие небеса, точно наступление темноты приближало некое судьбоносное и наверняка страшное событие…

Нессель и сам Курт молчали тоже – говорить, в общем, было и не о чем: все, что можно, уже не по одному разу было обсуждено, оспорено и принято, и теперь оставалось лишь действовать либо же махнуть на все рукою, развернуться и уйти. Отпирая дверь пустующего дома Юниусов, Курт бросил взгляд на ведьму, что снова вцепилась в розарий, будто в спасительную соломинку; ее пальцы перебирали частые бусины, однако губы были неподвижны и плотно сжаты, и точно сказать, вправду ли Нессель возносит мысленные молитвы, или же это попросту способ успокоиться, было сложно.

Нутро дома было погружено во мрак, и в первое мгновение в мозг толкнулось нечто, напоминающее легкую панику, – если кому-то пришло в голову устроить засаду, у вероятного противника уже было время освоиться в темноте, в то время как вновь вошедшие были слепы, как летучие мыши. Вынужденная привычка обходиться без света, разумеется, давала некоторые преимущества перед прочими представителями рода людского, однако же кошкой или той самой летучей мышью майстер инквизитор все-таки не был, и за то время, что он стоял на страже подле Нессель, спешно добывающей огня для свечи, взору успели явиться несколько воображаемых врагов, пара призраков и один паук. Паук, правду сказать, оказался настоящим, спешно ретировавшимся, когда ведьма дунула на наглую отъевшуюся тварь, что меланхолично раскачивалась на блестящей в свете огня нити.

Заперев входную дверь изнутри и убедившись, что дом пуст, Курт остановился на пороге комнаты, ставшей последним прибежищем Катерины Юниус, и пропустил Нессель внутрь. Ведьма укрепила свечу прямо на столе, с которого когда-то спрыгнула или была кем-то сброшена дочь судьи, огляделась вокруг и, вздохнув, поставила рядом со свечой небольшую холщовую сумку.

– Если что, – тихо заметил Курт, – передумать еще не поздно. Я отзову Ван Аленов и…

– Не мешай, – коротко отозвалась Нессель, и он медленно кивнул, молча привалившись плечом к косяку и оставшись стоять на пороге.

Ведьма вынула из сумки кусок угля и, подвернув полы своего белого платья, начертила на полу круг; чуть приподнявшись, огляделась вокруг, оценивая то ли ровность линий, то ли размер фигуры, и, снова присев на корточки, продолжила выводить какие-то знаки, плохо видимые в дрожащем свете свечи.

– Ты хоть знаешь, что они значат? – спросил Курт, и Нессель, оборвав недоведенную линию, замерла с углем в руке, обернувшись.

– Что? – нахмурившись, уточнила ведьма, и он передернул плечами:

– Понятия не имею, ничего подобного никогда не видел. Я думал – ты знаешь.

– Дурак, – облегченно выдохнув, пробормотала она, отвернувшись; дорисовав знак, поднялась, глядя на результаты своего труда придирчиво и как-то обреченно, и спросила, не отводя взгляда от круга: – Когда начинаем?

– Полагаю, по всем соображениям лучше будет выждать с полчаса-час – город начинает засыпать, а к тому времени уж точно вокруг настанет чаемая тишина и пустота… Будешь готова?

– Готова хоть сейчас, – отозвалась Нессель, убрав уголь в сумку и достав еще несколько свечей, – и по мне – чем раньше отделаюсь, тем лучше… но ты прав, стоит выждать.

– Я буду рядом, – заметив, как подрагивают ее руки, произнес Курт как можно тверже. – Я буду видеть вход, и…

– Да не надо, – отмахнулась ведьма, укрепляя свечи на полу по линии круга. – Не успокаивай. Я и так знаю: ты сделал, что мог, и сделаешь, что сможешь, а прочее все в Божьих руках. Расскажи лучше что-нибудь, чтобы убить время. Что-нибудь… – Нессель замялась, подбирая слова, и с невеселой усмешкой договорила: – ободряющее. К примеру, о каком-нибудь твоем расследовании, где ты ловил кого-то ужасно опасного и успешно поймал. Судя по тому, что ты еще жив и так прославлен, у тебя таких историй должно быть много.

Бамберг засыпал и утихал, улицы темнели, и дневной жар уходил, сменяясь прохладой. Слабый ветерок пробирался за шиворот, но отмечалось это как-то между делом – казалось, тело существовало отдельно от окружающего мира, и все телесные ощущения – ночная прохлада, утомившиеся от неподвижности мышцы, внезапно проснувшаяся жажда – просто констатировались как факт и тут же отметались как нечто неважное.

Важным было лишь дело и то, как оно может повернуться. Чего ждать от этой тихой женщины? Способна ли она на нечто большее, чем говорилось и виделось? В самом ли деле она лишь целительница и femina sagа, или в ее арсенале умения, которых стоит опасаться? Понятно, что готовым надо быть ко всему, но все же хотелось бы хоть предполагать, к чему именно…

Сквозь щели ставен был виден алый дрожащий отсвет в комнате наверху – внутри горели свечи; похоже, ведьма обустраивала место работы. Инквизитор то ли выжидал, пока уснет город, то ли просто был со своей подопечной рядом, чтобы поддержать и успокоить, то ли получал (или давал) какие-то указания, а может, все сразу; в любом случае, внутри он пробыл более часа. Выйдя, он тихо прикрыл за собою дверь, остановился, задержав ладонь на створке, точно решая, не стоит ли ему вернуться, вздохнул и с явной неохотой отступил в темноту.

Стало быть, оставлять ведьму в одиночестве боится. Значит, не столь уж она опасна?.. Или не значит? Если между ними и вправду что-то есть, это может быть простая забота о любовнице, хотя, судя по известной информации, особой нежностью по отношению к близким этот человек никогда не отличался, и даже гибель своей соратницы воспринял так тяжело, похоже, лишь из-за ее неожиданности и довольно неприятного лично для него подтекста…

Щели ставен наверху все так же слабо светились алым, улицы все так же спали в тишине, мир вокруг был таким же, как несколько минут назад, а вот время, казалось, обратилось тягучими медовыми каплями. Невыносимо медленно падало одно мгновение… второе… третье… Ноги уже сами собой, помимо желания, готовы были нести вперед, и заставить себя оставаться на месте стоило усилий поистине адских. Да, засада и ожидание – обычная часть работы, привычная, обыденная, но никогда до сих пор дело не было настолько серьезным, никогда от его успеха не зависело столько, никогда еще так не хотелось сорваться с места и закончить все прямо здесь и сейчас…

Ждать.

Надо ждать.

Главное – не слишком долго, чтобы инквизитор не заподозрил неладного и не решил проверить, как там его подопечная, и не слишком мало, чтобы ведьма успела погрузиться в транс, а ее оберегатель – расслабиться и хоть немного утратить бдительность. Главное – пробраться внутрь, дальше дело привычное…

Как же долго тянется время…

Все-таки ведьминская привычка работать в одиночестве – отличная штука, не раз способствовавшая успеху; с разномастными магами и мажками всегда сложнее – эти могут вытворять что угодно в присутствии хоть охраны, хоть вовсе половины города, еще и побольше этого… Хорошо, что хотя бы с магами инквизиторы не связываются. Пока…

Следить за вязким течением времени с каждой новой каплей каждого нового мгновения становилось все тяжелее, все больше казалось, что миновал не один час, и лишь какая-то потаенная часть сознания, все еще, хоть и с трудом, сохраняющая рассудительность, одергивала и удерживала на месте, настойчиво шепча, что прошло всего лишь несколько минут…

Пора.

Вот теперь – пора: если судить по опыту, ведьма лишь сейчас отстранилась от действительности и находится наполовину не здесь. Будь ее сегодняшней работой нечто будничное, вроде целительства, сохраняла бы ясность мышления всецело, но призыв мертвой души – этакие фокусы требуют полной отдачи. В данном случае – к счастью…

Несколько шагов в тени, темная улица позади дома, низкое окошко кухни… Чуть поднажать – и заблаговременно извлеченная из древесины задвижка легко выскальзывает из косяка, оставшись на ставне. Петли, тоже смазанные загодя, поворачиваются почти беззвучно, с легким, едва слышным шорохом. Тишина…

В пропахшем пылью воздухе едва-едва улавливался посторонний аромат – легкий дымок от тлеющей травы, довольно приятный и, кажется, на ясность мышления не воздействующий. Отлично. Можно вычеркнуть еще один пункт в списке «неудобства при работе по ведьмам»; всего пару раз довелось нарваться на этих детей природы, применяющих в своих ритуалах какие-то явно нездоровые вещества, однако этого хватило с лихвой…