Надежда Попова – И аз воздам (страница 69)

– Благодарю, – отозвался Курт, оставшись стоять напротив него, и кивнул: – Так стало быть, судью убрали за участие в темных делишках более серьезного уровня, нежели какое-то имущественное преступление и единичное убийство. Вы знали об этом и молчали. Так?

– А кому я должен был об этом говорить? – устало отозвался Гайер. – Магистрату, который вынес приговор? Официуму, который проводил расследование? Епископу, который вообще наплевал на все, что происходит в Бамберге? Да и не было у меня доказательств…

– Рассказывайте с самого начала, – велел Курт, никак на его вопрос не ответив. – С чего все началось и чем закончилось.

– Чем закончилось – сами изволите видеть, – пожал плечами делец. – А началось все с того, что Юниус явился ко мне с предложением, от которого было сложно отказаться. Он познакомился с человеком, который представился ему наемником.

– Так и представился? Без имени?

– Фукс, – криво усмехнулся Гайер. – Сомневаюсь, что это его имя[68]. Человек заметно в летах, лицо в оспинах и рубцах, руки со сбитыми костяшками и мозолями… Словом, было видно, что не монах и не водонос.

– Вы встречались с ним?

– Да, мы провели три встречи в доме судьи. На первой обсудили проблему и столковались о цене, на второй я передал часть денег, на третьей – оставшуюся долю. Это все, что мне известно, майстер инквизитор; я не знаю, где и как покойный связался с ними (не спрашивал), откуда они явились и куда ушли.

– И этот Фукс не оставил никаких зацепок на будущее, если вдруг вам снова понадобились бы их услуги?

– Нет… Хотя я просил, – признался Гайер со вздохом. – Согласитесь, майстер инквизитор, дело они сделали на славу, магистрату и за десяток лет не достичь бы таких результатов. Я предлагал парочке людей Фукса остаться у меня на службе (и сулил немалые деньги, поверьте), но они отказались. Точнее, с его людьми я не говорил, отказался сам Фукс. Сказал, что это дело не для них.

– Так и сказал? Дословно?

– «Мы так дела не делаем», – вот как он сказал, – уточнил хозяин крепости сожалеюще, и Курт, выждав несколько секунд, поторопил:

– И что же? На том все и закончилось? Чего вы снова недоговариваете?

– Они появляются время от времени, – тихо и неохотно отозвался Гайер, отведя взгляд. – Всегда без предупреждения, без какой-либо системы, когда им вздумается. И требуют денег.

– За что? Ведь они сделали дело и отказались работать на вас в будущем.

– Ни за что, – с бессильной злостью отозвался делец. – Просто за то, чтобы я жил и занимался делом. Мне попросту прямо сказали, чтобы я не забывал, как легко они разобрались с местным отребьем, и прикинул, сколько времени и сил им потребуется, чтобы пустить по ветру все мои капиталы и недвижимость. Знаю, о чем вы спросите, майстер инквизитор: почему я не обратился за защитой в магистрат…

– Не спрошу, – пожал плечами Курт. – Вполне понятно, что вы не желали раскрывать тайну вашего знакомства с угрожающими вам людьми… И каковы их аппетиты?

– Берут немного, – признал Гайер со вздохом. – Не столько, чтобы это сильно ударило по моему кошельку… Но сами понимаете, майстер Гессе…

– Еще бы, – не скрывая насмешки, согласился он. – Обидно, когда наемники ставят заказчика в позу. Юниуса они тоже взяли на крючок?

– Не знаю… Но в последнее время он казался удрученным и испуганным. Я спросил его, в чем дело, Юниус долго упирался, но все же рассказал, в конце концов: о нашей сделке узнали в магистрате, и ему хорошенько накрутили хвост. О наемниках не говорил.

– Канцлер, – уверенно предположил Курт. – О ваших делишках узнал канцлер, который потом весьма удачно погиб незадолго до ареста судьи.

– Да, – согласился Гайер, – однако убийство здесь заподозрить невозможно: он споткнулся, упал и утонул на глазах у множества свидетелей. У Господа Бога порой занятное чувство юмора… Канцлер был тем, кто прикрывал Юниуса от гнева ратманов, ведь он, в конце концов, поступил в обход закона и, быть может, сам заключил какую-то сделку с теми наемниками… Это лишь мое предположение, – обмолвился хозяин крепости, спохватившись. – Доказательств у меня нет, простая логика. Пока канцлер был жив – Юниуса никто не трогал, а как только он погиб – завертелось дело с той лавкой, и…

– Какую сделку он мог заключить? Что могло потребоваться канцлеру или рату от наемников? И с чего бы рату гневаться на человека, вот так, разом, решившего половину их проблем? Кого, в конце концов, волнует законность, когда речь идет об отребье?

– Этого я не знаю, майстер инквизитор, – развел руками Гайер. – Юниус не рассказывал мне, а я не интересовался: свое я получил, прочее было не моим делом и не моими проблемами.

– Вы же делец, – заметил Курт настойчиво. – Знаете этот город. Неужто у вас нет никаких предположений? Кроме того, я вижу, что вы снова о чем-то умалчиваете. О чем?

Хозяин умолк, снова отведя взгляд в сторону, разглядывая противоположную стену с таким интересом, словно она была украшена невероятной красоты и сложности лепниной; долгие несколько мгновений прошли в тишине, и, наконец, Гайер с усилием выговорил:

– Когда все закончилось, Юниус пришел ко мне и сказал, что наемники под горячую руку убили нескольких горожан. Те оказались не в том месте и не в то время, и… Им не повезло. Канцлер об этом знал. Знал, кто оплатил услуги этих парней, кто предложил им сделку…

– И потребовал денег за молчание перед ратом?

– Да, – недовольно согласился Гайер. – Если б о моем почти что соучастии в убийстве мирных горожан стало известно – меня порвали бы в клочья, епископ и город растащили бы мое имущество, а меня с превеликим удовольствием отправили бы в тюрьму. И даже если б мне удалось избежать казни, жить мне было бы несладко… Деньги я передал канцлеру через Юниуса; надо сказать, что запросил он еще по-божески, я ожидал худшего.

– Однажды?

– Нет. Три раза. Должен был быть и четвертый, но… Богом клянусь, в его смерти я не виновен! – на миг утратив свой выдержанный тон, повысил голос делец, подняв, наконец, взгляд на собеседника. – Если спросите, была ли у меня такая мысль, я скажу «да», отрицать не буду. Но я не убивал его.

– А теперь смотрите, какая получается занятная штука, господин Гайер, – произнес Курт с расстановкой. – О вашем деле знали вы, судья и канцлер – более никто, так? Однако после смерти канцлера, как вы сами заметили, кто-то решил избавиться от Иоганна Юниуса, для чего провернул это запутаннейшее дело с лавкой, отравлением свидетельницы… Кто? Или судья и впрямь был настолько глуп, чтобы ввязаться в сговор с убийством за какие-то сребреники?

– Я не знаю, – вздохнул хозяин. – Действительно не знаю, майстер инквизитор, на сей раз я говорю правду. Быть может, так и было. А возможно, его действительно подставили. Его дочь, по крайней мере, была уверена, что так и есть. Видимо, Юниус проболтался ей о том, что нас с ним что-то связывает, потому как она пыталась заставить меня вмешаться, приходила ко мне пару раз после его ареста…

– И? – поторопил Курт, когда Гайер умолк; тот неловко передернул плечами:

– Я не стал с ней говорить и велел спровадить ее. Не хватало мне еще дать повод заподозрить меня в подобных делишках.

– И вскоре судью казнили, а его дочь покончила с собой.

– Вы же не станете обвинять меня в ее смерти? – напряженно произнес Гайер. – Послушайте, майстер инквизитор, мне жаль, что тогда пострадали невинные горожане, я этого не планировал, но нельзя же на основании того, что я одобрил и оплатил избиение преступников, делать вывод, что я способен убить женщину!

– А у вас крепкие нервы, господин Гайер, – заметил Курт безвыразительно. – Сообщника бросили на растерзание властям, на смерти его дочери наварили барыши – и глазом не моргнули. Ваша совесть, как я посмотрю, берет дешевле покойного канцлера… Итак, у вас нет предположений касательно того, права ли была Катерина Юниус, или судья был казнен за дело. Последний вопрос о нем: Официум или кто-то из инквизиторов был в курсе всей этой истории с наемниками?

– Нет.

– Вранье, – коротко и уверенно бросил Курт и настойчиво произнес, когда Гайер нахмурился, глядя на него настороженно: – Я не стану объяснять, чем именно вы выдали себя сейчас. Просто повторяю вопрос и на этот раз жду честного ответа. Итак, кто из Официума знал о вашей сделке с наемниками?

Гайер уронил взгляд в пол, смолкнув и нервно ерзнув на скамье. От той маски самоуверенного дельца, что он носил, кажется, сутки напролет, почти ничего не осталось, и сейчас видно было, как напуган владелец одной половины города и заимодавец другой…

– Кристиан Хальс, – нехотя выговорил он, по-прежнему не глядя Курту в глаза. – В день своей смерти, как я понимаю, за какой-то час до нее, он пришел поговорить о Юниусе.

– Хальс знал о том, что эти парни были наняты вами? Знал, для чего?

– Да. Почти с самого начала.

Курт умолк на мгновение, чувствуя на себе взгляд ведьмы – пристальный и сожалеющий; вспомнился Кристиан Хальс, сидящий за столом напротив в темной комнате трактира… «В Официуме и впрямь что-то нечисто?»… Несколько минут, когда казалось, что это просто разговор двух сослуживцев, обсуждающих расследование, беседа двух людей, занятых одним делом. Хальс, бегущий под дождем и грозой по уличной грязи… «Появилась одна мыслишка, проверю и расскажу»… То нетерпение в глазах было слишком знакомым, слишком узнаваемым, нетерпение пса, напавшего на след; глаза человека, нащупавшего дверцу в тайну, глаза следователя, знающего, что до разгадки осталось два шага…