Надежда Попова – И аз воздам (страница 53)

– Нет, – вскользь улыбнулся Курт, поднимаясь. – Искать на сей раз настоящего взломщика ни вам, ни магистрату не придется: дом целехонек и никем не тронут. Всего лишь пытаюсь узнать события того дня, когда нашего служителя видели в Бамберге в последний раз… Благодарю вас за проявленное радушие, господин Гайер, и за чрезвычайно интересную беседу. Надеюсь, вы не откажетесь эту беседу продолжить, если возникнет необходимость?

– Разве это возможно – отказать в просьбе человеку со Знаком? – любезно улыбнулся тот, и Гайер-младший скривил губы, словно только что прожевал нечто невыносимо кислое.

– Кажется, они не были так уж довольны беседой, – заметила Нессель, когда Гайерсвёрт остался далеко за спиной. – И на радушных хозяев не особенно похожи… И, по-моему, ты зря потратил время: ничего нового они не сказали, да?

– Ну, отчего же, – отозвался Курт, снова бросив взгляд в небо, где невдалеке, отчетливо и почти физически ощутимо, разнесся глухой громовой раскат. – Кое-что я все-таки выяснил.

– Что? Что он сочинил историю, после которой его боятся даже бамбергские преступники? Это с твоим делом не связано. Или что не он нанял тех людей, которые убивали старейшин местных преступников? Даже если это правда, то…

– Это неправда, – тихо возразил Курт, и ведьма запнулась, глядя на него выжидающе. – Неправда, – повторил он, – может, Гайер еще каким-то образом связан с событиями в неблагополучных кварталах, но в любом случае: о незваных гостях-наемниках он знал до того, как об этом сказал ему я.

– С чего ты взял?

– Адельхайда не подозревала Гайеров в этом, – пояснил Курт все так же негромко. – И мне таких предположений не высказывала. Она вообще не знала о том, что происходило среди местного отребья: была не в курсе не только участия посторонних в той резне, но и самой резни тоже. А следственно, и в своих беседах с Гайерами этой темы поднимать не могла.

– И ты думаешь – это их рук дело?

– Я лишь сказал ему, что произошедшее в среде бамбергских низов – странно. И всё. Не уточнял, что я имею в виду, не намекал на то, что мне известно об участии в той резне кого-то, не имеющего отношения к местным преступникам. Я просто не стал разубеждать его в том, что Адельхайда успела что-то особенное рассказать мне перед своей гибелью, – что-то, связанное с той историей. И тем не менее – он отчего-то завел речь именно о наемниках, хотя на них в моих словах не было и намека. Словом, сам его разговор с Адельхайдой об этом выдуман Гайером от начала до конца.

– И что ты будешь делать теперь? – обеспокоенно спросила Нессель. – Что это может значить – что они убили того парня в доме, что связаны с убийством пропавшего инквизитора?

– Не знаю, – вздохнул Курт. – Когда я спросил Гайера о ключе – он был искренне обескуражен вопросом и явно не понял, почему я этим интересуюсь. Стало быть, он не провоцировал Штаудта на осмотр дома, не давал ему ключа, он вообще не знал, что тот осматривал дом, а ведь именно после этого inspector и исчез. Если б его смерть совпала по времени с резней в неблагополучных кварталах – я бы предположил, что он угодил под горячую руку наемников Гайера, и тот, испугавшись кары, уничтожил или спрятал тело. Но наемники ушли давно.

– А они – единственное, что связывает смерть вашего служителя и странные события в городе…

– Осталось лишь понять – primo: как именно связывает, и secundo: в чем связь между странностями в этих кварталах и странностями в прочем городе – неведомые грешки судьи, внезапный скачок преступлений светского и сверхобычного толка…

– Ты думаешь, она вообще есть, эта связь? Быть может, совпадение?

– Многовато совпадений в этом деле, – недовольно покривился Курт. – А я этого не люблю…

– У тебя есть какое-то объяснение, – уверенно произнесла Нессель и вздрогнула, когда в небе громыхнуло снова – на сей раз совсем близко. – Ты что-то придумал, да?

– «Придумал», – повторил он. – Хорошо сказано. Вот поэтому я пока не стану говорить о том, какие выводы сделал: я мог это просто придумать. Я могу ошибаться.

– Все говорят, что ты никогда не ошибаешься.

– Врут, – отрезал Курт, продемонстрировав руку, затянутую в черную перчатку: – Вот она, одна из моих ошибок. И есть много других, которых просто никто не видел.

– Смотри… – вдруг понизив голос, проронила ведьма, кивком головы указав вперед. – По-моему, что-то случилось.

Курт на миг приостановился, глядя на Кристофера Хальса; инквизитор приближался стремительно, почти бегом, не глядя по сторонам и под ноги, а завидев Курта, ускорил шаг.

– Гессе, – поприветствовал он коротко, безмолвно кивнув в сторону Нессель. – Я смогу тебя найти в «Ножке» через час-другой?

– Гроза собирается, – пожал плечами Курт. – И поскольку у меня, кажется, нет неотложных причин бегать под дождем по городу – да, сможешь. Что-то случилось?

– Не совсем… Возникла одна мыслишка, которую я сейчас проверяю; кое-что выяснил, но хочу еще кое с кем перемолвиться – и свою мысль окончательно подтвердить или же опровергнуть. И если я прав, Гессе, то в Бамберге все куда веселей, чем можно было предположить… А у тебя что-то есть?

– Говорил с Гайерами. Ты знал, что это они запустили слушок о призраке в доме судьи?

– Догадывался, – отмахнулся Хальс равнодушно. – Проверил тогда дом ради очистки совести, но не сомневался в том, что источник слухов – наши дельцы. Я не стал к ним цепляться. Затея, конечно, была глупее некуда, но вреда никому не причинила, посему – пусть их.

– Когда ты проверял дом, ключ тебе дал управляющий, – отметил Курт и, увидев ответный кивок, уточнил: – Ты вернул его потом? Дубликата не делал?

– Да за каким он мне сдался? – удивленно округлил глаза Хальс. – Вернул, разумеется, – следующим же утром. Ты к чему это? Есть связь с убийством inspector’а?

– Пока не могу сказать точно… – от очередного громового переката в небесах Курт поморщился и решительно договорил: – Вот что: обсудим это, когда ты явишься ко мне в «Ножку» со своей подтвержденной мыслью. В тепле, сухости и спокойствии.

– Насчет спокойствия – далеко не факт, – вздохнул бамбергский инквизитор и, кивнув, прежним торопливым шагом двинулся дальше, на ходу бросив: – Буду через пару часов.

– Как думаешь, что такого он мог узнать? – спросила Нессель, глядя ему вслед, и Курт потянул ее за локоть:

– Идем, скоро и впрямь польет… Не имею представления. И не вижу причин гадать, коли уж вскоре он сам мне все расскажет.

– Думаешь, он сказал правду? – не унималась ведьма, неловко подстраиваясь под его широкий поспешный шаг. – Про ключ, что отдал его и не сделал другой…

– Похоже на то. Или же он не просто будущий хороший обер, а очень хороший обер и врать умеет виртуозно.

– Тебе хочется ему поверить, – заметила Нессель убежденно. – Не хочется, чтобы он оказался замешанным в чем-то дурном.

– Мне хочется верить любому из нас, – возразил Курт, – и предательство любого из нас мне неприятно, даже если это просто курьер, которого я никогда не знал и не видел, а лишь слышал о нем. Но когда я вижу неглупого и решительного человека на противной стороне – я сожалею об этом втрое больше, пусть даже этот человек и не наш служитель, потому что свои таланты он поставил на службу злу.

– Если не с вами, значит – против вас? – нахмурилась Нессель, и он усмехнулся:

– А когда я вижу неглупого человека, который говорит глупости, я сожалею особенно. Когда некто не против нас – он все равно с нами, даже если у него нет Знака, он не завербован одним из служителей, не состоит в Конгрегации и вообще даже не знает о нашем существовании, как ты десять лет назад. Даже тогда ты была с нами – потому что таланты свои поставила на службу людям, потому что не творила зла, потому что преумножала добро в нашем довольно мерзком мире. Даже самолюбивый бюргер, всю жизнь посвятивший исключительно умножению капиталов и ублажению своих плотских желаний, – все равно с нами. Просто потому, что, не творя добра, при том не совершал и прямого зла. А в прочих мелочах и различиях уже будет разбираться Господь самолично, когда придет время каждого… Зараза, – пробормотал Курт, подняв раскрытую ладонь и глядя на крохотные водяные крапины на черной коже перчатки. – Давай скорей, не то намокнем.

Нессель молча ускорила шаг, и до трактира оба почти бежали; дождь все назревал, но толком не начинался – лишь редкие капли порой падали за шиворот или на лицо, зато гроза обретала все большую силу, грохоча раскатами почти над самой головой и время от времени озаряя серые улицы короткими вспышками. При слишком близких раскатах грома ведьма вздрагивала и вжимала голову в плечи, искоса оглядываясь на растущую темную тучу, словно боясь, что молния вот-вот настигнет ее и пригвоздит к земле. Плотная духота облепила улицы, и даже сам воздух, казалось, стал вязким и похожим на грязную, застоялую воду.

Когда вершина старой липы напротив трактира уже показалась над кровлями у поворота, из узкого проулка между двумя домами возникла на миг фигура Вурцеля; махнув рукою, владелец пивнушки тут же нырнул обратно, прижавшись к стене и с заметным испугом озираясь по сторонам. Курт огляделся, приостановившись; улица почти обезлюдела, а немногочисленные прохожие спешили поскорее добраться до своих домов, глядя себе под ноги или в небо и не обращая внимания на то, что творилось вокруг. В проулок он, тем не менее, постарался проскользнуть как можно незаметнее, втянув ведьму за собою и так же, как Вурцель, прижавшись к стене дома.