Надежда Попова – И аз воздам (страница 17)
– И стоило ему приехать, – продолжил Курт, – как он исчез. Да, ты прав, поэтому я здесь… Так комнату обыскал, узнав, кто в ней жил?
– От потолка до каждого угла на полу. И мебель, всю, какая была. Ничего не нашел. Веришь? Хочешь – поднимемся, осмотришь еще раз сам.
– Верю, – кисло отмахнулся он. – И не думаю, что я что-то найду. Либо Штаудт не успел ничего оставить, либо те, кто его убил, замели все следы тщательнейшим образом.
– А ты тут давно? Успел что нарыть?
– Приехал сегодня. Успел перемолвиться с местным обером, узнать, что один из его подчиненных считает себя недооцененным и жаждет примазаться к моему расследованию, и что дело, которым интересовался проверяющий перед исчезновением, было связано с осуждением одного из магистратских судей.
– Юниус? У которого дочка удавилась? – уточнил охотник и качнул головой: – А у тебя, надо сказать, улов-то побольше нашего, и всего за день.
– Не сказал бы. Ответь теперь вот на что, Ян. Только без твоих обыкновенных уверток и туманных отговорок. Как и почему обратили внимание на Бамберг мы – я знаю, а вот откуда информация попала к вам?
– Информация? – с искренним удивлением переспросил Ван Ален. – Да не было никакой информации. Слухи, Молот Ведьм. И это я безо всяких уверток; просто слухи. К примеру, сестра одного из наших работала в Хальсштадте[26], и…
– Среди охотников есть женщины? – поднял бровь Курт; Ван Ален хмыкнул:
– А то среди вашего брата их нет. Уверен, водятся, только не мелькают на людях, как и наши; и их, как и наших, мало… Так вот, там она имела дело с семьей, которая переехала из Бамберга, когда, как ей сказали, «началось». Подробностей не удалось вытянуть, но стало ясно, что местная инквизиция внезапно озверела и аресты начались повсюду. Правда, из всех, кого та семья называла, по их же собственным словам, так никого и не осудили за малефицию – обо всех потом выяснилось, что они наворотили что-то по мирским делам и инквизиторы от них в итоге отступились и сдали светским; а кого-то так и вовсе отпустили. Потом еще один из наших был тут проездом – не работал, а просто остановился в пути – и слышал разговоры о том, что кого-то сожгли несколько дней назад, и этот кто-то до последнего упирался и говорил, что ни в чем не виноват. Потом… По чести сказать – не знаю, что потом. То оттуда, то отсюда, то слух, то пересказ… Так вот и собралось.
– И что где искать думаешь?
– А тебе зачем? – усмехнулся Ван Ален. – Ты ж тут по другому делу.
– Не скажи, – возразил Курт серьезно. – Само собою, разбираться в том, верны ли слухи о недобросовестности Официума, – не мое дело; попечители уже готовят следующего проверяющего, который прибудет в свое время на смену убитому. Но так или иначе кое-что выяснить мне придется – от этого зависит, по какому пути мне двигаться в расследовании смерти Штаудта, кого подозревать и к чему присматриваться. Посему, если уж ты что-то узнал или планируешь узнавать, если у вас с братом есть какой-то план, – будь так любезен, поделись им; прошу как de facto собрат по ремеслу.
– Вот когда это говоришь ты, на просьбу это походит всего менее, – буркнул охотник, обернувшись на вход, и вздохнул: – Да нет у нас особого плана. Просто есть списочек, который мы составили по слухам, – кого ваши здесь повязали, кого засудили, кого отпустили, кого сдали светским, а кто так и остался по вашей части. Вот последними в основном и интересуемся. Всё как всегда: ходим, слушаем, говорим с людьми. Я около часу назад вернулся от сестры одного из казненных, сейчас мой брат все еще у соседей другого; вот жду, когда вернется и что скажет.
– А эта сестра казненного – что говорит? По ее мнению, его взяли незаслуженно?
– Да нет, – пожал плечами Ван Ален. – Говорит как раз, что взяли за дело. Пока получается так: часть арестованных передана была светским – значит, не по нашей части, часть отпущена со штрафом – тоже мирские правонарушения какие-то, мелкие, опять не про нас, часть – подтверждается, и эта часть все равно больше, чем в любом подобном городишке… Что? – нахмурился охотник настороженно, перехватив взгляд Курта; он вздохнул:
– Вот внимаю твоим выкладкам. Хороши, аж заслушаешься.
– Я что-то упустил?
– Да в том-то и дело, что нет, Ян. И потому я думаю: отчего ваши не рассказали нам о своих подозрениях? Я понимаю, почему о вас было ни слуху ни духу прежде, понимаю, почему шесть лет назад ты смотрел на меня волком, когда я задавал тот же вопрос; но мои и твои собратья сотрудничают вот уж который год, и давно можно было понять, что…
– … что если мы будем бегать к инквизиторам с каждой занозой, нас пошлют ко всем чертям, – хмуро отрезал Ван Ален. – И согласно подлой сущности судьбы это случится именно тогда, когда мы не сможем справиться сами и ваша помощь будет всего нужней. Да и кроме того… Молот Ведьм, а о чем вам сообщать-то? О том, что вы больно много народу перехватали? Вы что ж – этого не знали, что ль? Или сказать инквизиторам же, что инквизиторы взялись за работу подозрительно деятельно?
– Ты выдвинул сразу три версии, которые могут иметь место в случае, если такой взлет малефиции в Бамберге окажется фактом, – артефакт, малефик-одиночка, колдовская организация. Признаться тебе честно, Ян? Никому из нас этого и в голову не пришло, мы первым делом связали это (если не подтвердится версия злоупотреблений) с умножившимися случаями сверхобычного вообще; ты и сам знаешь, и мы это уже обсуждали с тобою, что в последние годы всевозможная потусторонщина прет изо всех щелей валом. А дело-то все в том, что каждый в первую очередь рассматривает то, с чем чаще имеет дело, у каждого взгляд со своей колокольни. И если б вы потрудились о своем взгляде сообщить… Ладно, – вскинул руку Курт, когда охотник попытался возразить, – Бог с вами. Не «вы» «нам»; ты – мне. Мог сказать? Просто как старый добрый знакомый, безо всяких официальных встреч и запросов.
– Просто чудесно, – помедлив, произнес Ван Ален с расстановкой. – Виделись однажды шесть лет назад, и первое, что ты сделал при встрече, – начал меня распекать… Ты меня, часом, со своим помощником не перепутал? И вся ваша Инквизиция всех нас со своей зондергруппой не путает? Да для чего мы тогда вообще будем нужны, если с каждым чихом станем обращаться к вам?
– Виделись мы дважды, – возразил Курт. – Во второй раз я приехал на оговоренную с тобой встречу, где и было решено, что Конгрегация и сообщество охотников будут сотрудничать и по возможности помогать друг другу, потому что враг, с которым мы имеем дело, не оставляет места для «цеховой гордости», которая de facto есть не более чем гордыня. И мы не просто «виделись», Ян; мы бок о бок дрались со стаей тварей и пытались спасти людей, оказавшихся под нашей защитой. Этим мы, позволь напомнить, и занимаемся – мы все, и охотники, и инквизиторы… А с моим помощником тебя перепутать сложно, – устало усмехнулся Курт, – он нынче мой начальник и вообще не последний чин в Конгрегации.
– А-а, – понимающе протянул Ван Ален, – так вот чего ты так бесишься: зло срывать стало не на ком… Странное дело, Молот Ведьм. Ты вот сказал, что вы не подумали, будто дело может быть в малефике с артефактом или в их шайке, которая мутит воду намеренно… Почему? С твоей-то колокольни как раз это-то и должно было б увидеться в первую очередь – ты же вечно именно на колдовские заговоры и натыкаешься, благодаря им и известен стал…
– Вот то-то и оно, – наставительно кивнул Курт. – Да, артефакт, колдовские заговоры, вплоть до вовлечения в них высоких церковных чинов и знати – все это в моей практике было, но это расследования самые громкие. Это то, о чем все
– Повстречаемся хоть раз в иных обстоятельствах, будет возможность посидеть спокойно за кружечкой – мы с братом тебе как-нибудь расскажем, – усмехнулся Ван Ален. – Там целый эпос сложить можно, да не один…
– И наверняка в этих эпосах мы бы почерпнули немало полезной информации, – заметил Курт и, когда охотник недовольно поморщился, продолжил: – К слову, от упомянутой зондергруппы тебе просили передать благодарность при встрече: твой рецепт выведения яда от укуса ликантропа спас не одну жизнь и сохранил в строю не одного бойца. Посему парни просили передать, если встретимся, что благодарят за дележку «цеховой тайной». А мой лекарь – что руки у тебя растут из задницы и швы ты накладывать не умеешь.
– Передай своему лекарю, чтобы сам шел в задницу, – любезно улыбнулся Ван Ален. – Я тебе глаз фактически сохранил… А вообще, я теперь поднатаскался, так если что – обращайся, зашью и второй.