Надежда Попова – Архивы Конгрегации (страница 6)

- Знала что? - поинтересовалась она, выпустив питомца в импровизированный загончик в углу. Курт потер лоб.

- Да была одна история... Тебе точно интересно слушать конгрегатские байки? - он уселся на скамью, наблюдая, как Нессель придирчиво осматривает оставленную на столе посуду. Ведьма, не отрываясь от своего занятия, кивнула.

- Не забывай, я кучу времени просидела в лесу. Самое интересное в моей жизни связано с тобой - так или иначе. Наверное, и в деревню я ходила отчасти за новостями. Ну, какими-никакими.

Майстер инквизитор задумался, а затем начал рассказывать:

- Это было не сильно позже того, как мы с тобой... познакомились. После ульмского дела я все же поехал в Аугсбург, и тамошний обер с радостью вручил мне письмо от жителей подведомственной их отделению деревеньки. Как он сказал: "Ну, вы же любите всякую небывальщину". Я тогда еще подумал, мол, ну, и чем вы сможете меня удивить? А оказалось - могут, и еще как.

Он усмехнулся и покосился на ежа.

- У селян начала пропадать мелкая живность. Куры, гуси, кролики... Естественно, сначала они грешили на лису. Но поставленные капканы игнорировались с великолепным презрением, а в единственном сработавшем нашли хлебные крошки. Со временем размер жертв таинственного хищника начал расти: в дело пошли овцы, козы, новорожденный теленок... А главное - никаких следов. Когда же, наконец, в одной из семей пропал ребенок, крестьяне решили, что дело нечисто. И отписали в Инквизицию.

- Что, неужели ёж-оборотень? - скептически покривилась Нессель. Курт пожал плечами.

- Я был готов рассмотреть и такую версию. Но все оказалось еще интереснее. Как выяснилось, неподалеку от той деревеньки, в глуши, обитал пожилой иудей-алхимик со своей женой. Я так и не понял до конца, то ли он сам решил уехать из общины, то ли его изгнали за не соответствующие еврейским обычаям опыты... Когда мы вышли на его укрывище, они оба - и старик, и старуха - были уже мертвы. Причем полуразложившиеся тела были явственно поедены, но следов зубов обнаружить не удалось - от них словно отщипывали по кусочку.

Нессель сморщилась, и Курт кивнул.

- Да, зрелище было не для слабонервных. Зато в доме алхимика я смог отыскать его записи. Не на иврите - на латыни. Наш покойный мечтал повторить опыт Йехуды Ливы бен Бецалеля[11] - то есть оживить неживое.

- Погоди, я что-то такое слышала... - нахмурилась ведьма. - Голем. Мама упоминала это слово... Но ведь это нельзя отнести к некромантии?

- Строго говоря, нельзя, - согласился майстер инквизитор. - Однако практическая каббала - сложный для рассмотрения вопрос. Мы по этому поводу сейчас ведем активную переписку с самыми авторитетными раввинами - поверь, они тоже кровно заинтересованы, чтобы у Конгрегации не было к ним претензий. Кстати, эти сведения секретны.

- Я ценю, - промолвила Нессель. Курт продолжал:

- Если вкратце - наш отшельник смог воспроизвести эксперимент пражского ребе и даже в чем-то его превзошел. Его голем был сотворен не из веществ, олицетворяющих те или иные стихии, а из хлеба.

- Но это даже разумно, - задумалась ведьма. - Зерно есть средоточие жизненной силы, и хлеб можно рассматривать как...

- А вот это ты, будь добра, сформулируй поподробнее и попроси, чтобы Бруно прислал кого-нибудь из писцов с допуском, - перебил Курт. Нессель помрачнела, но нехотя кивнула. Он улыбнулся ей ободряюще и продолжил повествование:

- Но что-то пошло не так. Возможно, дело было как раз в природе материала, а может, шем[12] был составлен неправильно - не знаю. Суть в том, что хлебный голем получился, как метко выразился один из местных следователей, "неудовлетворенным желудочно". Грубо говоря, он все время хотел жрать. И начал с дедушки да бабушки.

Нессель снова задумалась. Даже ёж прекратил шебуршиться в своем загоне - вроде как прислушался к рассказу. Курт откашлялся.

- Почему тварь не доела тела - не очень понятно. Может, временно насытилась и укатилась, а может, алхимик смог ее прогнать, а умер уже позже, от кровотечения... В итоге нам пришлось ловить прожорливую булку на живца: поставили на видном месте барашка пожирнее и сели в засаду. Знаешь, до сих пор вспоминаю тот момент, когда Krapfenmann[13] - так его окрестили потом деревенские - выкатился на поляну, под свет луны. Жуткое зрелище.

Следователь выразительно передернулся, и ведьма непроизвольно улыбнулась.

- Вы с ним справились, - утвердительно заявила она. Курт пожал плечами.

- Иначе я бы тут не сидел. Но разожралась тварь - будь здоров. А план был прост - мы растянули сети вокруг приманки и тупо застропили, когда голем подкатился ближе. Признание из него выбивать, естественно, не стали - так и сожгли, а шем я отвез в коллекцию артефактов отца Альберта.

- Хорошо, я тебя поняла, - внезапно Нессель направилась в сторону ежиного вольера. - Я попрошу его, чтобы он ушел обратно в лес.

- Да ладно, не надо, - так же неожиданно смутился Курт. - Пусть живет. Только чтобы не нападал на меня из засады. У меня все-таки профессиональные рефлексы.

Ёжик утвердительно чихнул. Инквизитор и ведьма переглянулись, и их лица озарили тщательно скрываемые улыбки.

Дар и путь

Автор: Александр Лепехин

Краткое содержание: паренек из провинциального городка обнаруживает в себе супернатуральный талант

- Эй, Римлянин!

Йохан с неудовольствием дернул плечом и перевернул страницу. Отвлекаться еще на каких-то там... За окном тем временем не унимались.

- Римлянин, что ты там залип, как муха на варенье? Экзорцизм вычитываешь?

Отложив "Критический разбор "Compendium Maleficarum"[14], для демпфирования иррациональных страхов среди населения составленный", Йохан потянулся всем телом, сочно зевнул и спрыгнул со стола.

- Сколько раз тебе нужно растолковывать, Тилле, что моя фамилия не имеет отношения ни к Риму, ни к Византии. Нет, ну конечно, если покопаться в этимологии...

Приятель, успешно отвлекший юношу от чтения, перемахнул подоконник.

- Смотри, книжник, голова от умных слов лопнет. Или ослепнешь, как отец Иммануил. Вот старый сыч, ни черта уже не видит...

Вознамерившийся было убрать книгу обратно на полку, Йохан резко обернулся и легонько хлопнул товарища мягкой обложкой по лбу.

- Во-первых, не богохульствуй. А во-вторых, отец Иммануил не ослеп. Он просто не любит носить эти свои стекляшки: говорит, оправа переносицу натирает. И в-третьих, вот расскажу ему, как ты поносишь священника у него же за спиной...

Тилле в притворном ужасе вскинул руки.

- И что? Ну вот что он мне сделает? Прочтет персональную проповедь об уважительном отношении к старшим вообще и к священству в частности? Или сразу сдаст Инквизиции? Брось, Римлянин, даже pater noster знает, что я неисправим. А следовательно, нет никакого смысла...

- Инквизиция, мда... - задумался Йохан. - А ты знаешь, Тилле, это мысль.

- О, Господь всемогущий! - воздел руки к потолку приятель. - Ты снова за свое? Что, опять узрел Сатану в юбке?

Вопрос был задан скорее в шутливом тоне, но во взгляде товарища была отчетливая настороженность. Йохан в ответ только вздохнул и принялся наводить в лавке ему одному понятный порядок. Тилле с сочувствием полюбовался на этот сизифов труд, а затем уселся на стол - ровно туда же, откуда до этого слез сам Йохан.

- Кстати, об Инквизиции. Мне тут дошел один слушок... Из Штутгарта к нам заявлялся конгрегат. По какому-то своему делу докапывался до рыночной шпаны, те вроде как его послали по известному адресу, но тут же отгребли по сусалам - десятеро от одного. Сейчас всем дружным кагалом сидят в бараке при караулке и жалуются друг другу на судьбу, а конгрегат беседует со старостой: мол, что это у нас тут такое развелось. Так ты бы, Римлянин, накатал ему анонимку, что ли - должна же и от твоей грамотности быть польза.

Йохан вздохнул еще безысходнее.

- Спасибо, Тилле. Нет, серьезно. Ты мне пусть и не веришь, но хотя бы поддерживаешь. Насчет написать в Инквизицию... Ты же понимаешь, чем мне это грозит?

Тилле аж весь передернулся.

- Брось, я ж пошутил. Избавь Господь от такой будущности...

Будущность действительно могла оказаться вполне себе безрадостной. Йохан, рано осиротевший и принятый на воспитание бездетным и холостым дядюшкой Вилли, братом матери, справедливо опасался после своего opus anonymus оказаться на костре. Дело было в том, что с раннего детства ему постоянно мерещились странные существа, скрывавшиеся во вполне обычных, казалось бы, людях. Такое случалось нечасто, но каждый раз Йохан испытывал неподдельный ужас: твари были жуткими, словно сошедшими с фресок, живописующих ужасы демонических сил. А то, что кроме него их никто более не видел, наводило на удручающие мысли: не есть ли то дьявольское наваждение? Не насылает ли Князь Тьмы на сего отрока обманные и смутительные видения за какие-либо прегрешения?

Будучи допущенным к исповеди, Йохан сразу же обо всем рассказал отцу Иммануилу. Тот пожевал губами, отпустил грехи и предложил принять свою долю со всем возможным смирением. Помимо же всего прочего мальчику было рекомендовано заняться собственным образованием, "дабы свет знания развеял тьму невежества и укрепил дух в вере в себя". За неимением лучшего Йохан согласился, да и дядюшка был только за: в лавке травника всегда пригодится грамотный и начитанный помощник.