Надежда Попова – Архивы Конгрегации (страница 14)

Бруно примирительно поднял руки.

- Господь завещал нам: "Diliges proximum tuum sicut te ipsum"[29]. А кто еще ближе для человека, чем его семья? Курт, я думаю, дело того стоит. Заодно съездишь, развеешься, посмотришь новые страны, наведешь полезные связи. Опять же, renommée Конгрегации...

- С каких пор ты увлекся французским? - подозрительно сощурился Молот Ведьм. - Что, Александер заезжал? И мне не сказали? Кстати, - демонстративно нахмурился он, - а этот фуфел, который князь, он нас не киданёт?

Бывший помощник возвел очи горе.

- А ведь наш стриг прав. Как ты был clochard[30], так им и остался. Ну посуди сам: во-первых, это будет несолидно. Новгородские купцы - народ основательный, им деловая и политическая репутация крайне важна. Они, возможно, не единогласно поддерживают предложенные князем praeferentias[31] в нашу сторону, но если тот сдаст на попятный, то возмутятся первыми и укажут ему на врата города. Следовательно, подобную свинью сам себе он подкладывать не станет.

Курт задумчиво кивнул. Бруно же усмехнулся и продолжил.

- Во-вторых, мы для Лугвена, даже учитывая географическую удаленность, естественные союзники. Его интерес в сторону Швеции вполне понятен: Восточное море[32] - это прямой выход к Северному, и если шведских пиратов хорошенько укоротить с нашим активным содействием... Хорошо станет и нам, и новгородцам. Ну и в третьих - жена. Это важно. Ради любимого человека... Курт, вот сейчас ты вроде как уже должен понимать.

- Ох уж мне эта семейная жизнь... - в голосе грозы малефиков, истребителя стригов и кошмара ликантропов явственно послышались панические нотки. - Это все?

- Все, - скромно поправил сутану Бруно. - По-моему, доводы достаточно веские.

Сфорца снова откашлялся, и Курт понял, что время для шуток прошло. Он резко посерьезнел и наклонился вперед.

- Насколько я знаю, со всеми нашими основными проблемами в ближайшее время прогресса не предвидится. Но и со стороны Мельхиора пока тишина. Бальтазар же сидит себе в Риме и резких движений не делает. Что ж, пока у меня есть время - отчего бы и не прокатиться? Но все же имеется еще пара вопросов к вам, господа Совет...

"Глушь страшная, добирались не меньше месяца, местные на хохдойче ни бельмеса. Компания в пути, впрочем, была вполне душевной..."

Естественно, gramota новгородского князя проделала свой долгий путь отнюдь не при помощи голубиной почты. Справедливо не доверяя никому, Лугвен отправил небольшой отряд профессиональных воинов, которые называли себя "гриднями", во главе с доверенным боярином Фоларом Ингваровичем, при крещении нареченным Михаилом. Боярин был мужик веселый, языками, как выяснилось, владел неплохо и по постоялому двору, где оговорено было встретиться с майстером инквизитором, расхаживал не в медвежьей шкуре, а во вполне себе модном кафтане сдержанного красного цвета. Даже за поясом у него обнаружился не топор, а сабля на манер сарацинской, в богатых ножнах, но с потертой рукоятью, что выдавало боевое оружие.

- Майстер Гессе, - не столько спросил, сколько уточнил он, когда Курт подъехал к коновязи и слез с лошади. Сам боярин при этом стоял на крыльце, уперев руки в бока и поглядывая привычно-хозяйским взглядом на бытовую суету вокруг. Видно было, что это человек, привыкший к власти и к безоговорочному подчинению. Впрочем, Курту он руку подал без снисходительности или высокомерия.

- Он самый, - подтвердил Молот Ведьм, пристально всматриваясь в серо-стальные глаза боярина. Тот взгляда не отвел. Что-то шевельнулось на самом дне колодца воспоминаний, какие-то associationis... Ну да, точно: Арвид. И холодный цвет радужки, и светлые волосы, и тип лица. Курт постарался подавить неприятные ощущения - в конце концов, внешнее сходство и даже близкое родство с негодяем не делают человека неблагонадежным a priori.

Боярин довольно хмыкнул и приглашающе махнул рукой, будто постоялый двор принадлежал ему самому.

- Проходите, располагайтесь. Сегодня еще отдыхаем, завтра с утра в путь тронемся. А путь неблизкий. Местами опасный. Но по вам вижу - вы опасностей не бежите. Да и о подвигах ваших слышать доводилось.

- Легенды частенько врут, - привычно отрекся от незаслуженной славы майстер инквизитор, проходя в зал и устраиваясь за самым чистым из столов. Боярин сел напротив и привычным жестом махнул трактирщику. Тот довольно шустро и с видимым удовольствием приволок пару кружек пива и разной мясной закуски - видимо, новгородцы обитали у него уже давно, платили не скупясь и вели себя вполне прилично.

- А не скажите, майстер Гессе, - Фолар отхлебнул и отер пшеничного цвета усы. - Людская молва, она как сито: муку веет, шелуха в отброс.

- Вам же знакомо выражение про дитя и купель? - парировал Курт, вгрызаясь в куриную ножку. Боярин кивнул, усмехнувшись, и процитировал:

- "Не стоит выплескивать из ванны с грязной водой и самого ребенка"[33]. Хотите сказать, что в тех историях, что ходят о вас по свету, "ребенок" отсутствует, а в наличии только "грязная вода"?

- Скажем так, "ребенка" не "отмыли" до конца, - улыбнулся в ответ Молот Ведьм. Собеседник ему определенно нравился. Чем-то он располагал к себе, несмотря на сходство с когда-то упокоенным стригом.

- И то верно. Сито, оно же тоже с прорехами бывает. Но хлеб от этого хуже не становится - наоборот, один знахарь в моей родовой деревне советовал добавлять в опару немного отрубей. От того кишкам польза, так он утверждал. Я пробовал, кстати - вкусно.

- Сами хлеб печете? - сделал вид, что изумился Курт. Фолар рассмеялся.

- А я не похож на пекаря? Нет, в наших краях мужчина и крестьянствует, и воюет, и по дереву работать должен уметь, и на охоту ходить. Так-то, конечно, есть и дворня, и хозяйством обычно жена занимается...

- К вопросу о женах, - аккуратно вклинился Гессе. - Мне так и не сказали, в чем проблема.

Это было чистейшей правдой. Знаменитый на всю Империю (и, как выяснилось, далеко за ее пределами) следователь Конгрегации первого ранга с особыми полномочиями битый час пытался расколоть собственное начальство. В ход пошли все допустимые в той ситуации приемы: вопросы прямые, вопросы окольные, лесть, шантаж, угрозы - ну, насколько можно было угрожать мессиру Сфорце в принципе. Бруно в ответ только укоризненно вздыхал, а Его Преосвященство ехидно ухмылялся и предлагал смирить нетерпение: "На месте узнаешь". До "места" снедаемый любопытством дознаватель решил не ждать...

Боярин посмурнел.

- Не могу о том говорить, майстер инквизитор. Князь строго наказал - ни слова до вашего прибытия. Клятву я принес, на Писании слово давал.

- К слову, вы же крещеный? - уточнил Курт. Собеседник кивнул. - А как вы сами относитесь к тому же деревенскому знахарю? И как in principium[34] у вас дело обстоит с...

- С колдунами да ведьмами? - подсказал боярин. - Да нормально, нешто. Ежели потраву на скот не наводят, людей не травят, нечисть всякую на крестьян не науськивают, так и не трогаем. Архиепископ, конечно, зубами скрипит и требует гнать всех волхвующих да чудодействующих взашей. Но князь, с господским советом посовещавшись, повелел так: кто крест православный поцелует, крещение примет да клятву даст не вредить люду христианскому - тех и не трогать совсем. За остальными же следить пристально, но без причины не обижать.

Гессе восхитился.

- А народ как реагирует?

- А как он может реагировать? - пожал плечами Фолар. - Люди всегда побаиваются того, чего не понимают. Но коли живот скрутит - бегут сначала к ведуну, а потом уже свечку за здравие ставить. Traditio! - щегольнул он знанием латыни, и майстер инквизитор снова улыбнулся.

Выехали действительно поутру, довольно рано. У боярина была с собой вполне неплохая карта, на которой Курт увидел отметки, сделанные углем - судя по всему, места для привалов и ночевок. Похоже было, что новгородцы привыкли к дальним походам: сумки на лошадях были собраны умело, запасные кони ухожены и спокойны, передвигался караван неторопливо, но ходко. Все были вооружены, но сталью не звенели и напоказ не "светили".

Вообще со стороны отряд можно было принять за банду наемников, если бы не достаточно четкая дисциплина. Молот Ведьм обратил внимание, что между собой воины шутят и даже порой подкалывают друг друга с обычным солдатским юморком - судя по выражениям лиц, - но стоило боярину отдать какой-то приказ, как исполнялся он немедленно и со всем старанием.

- Застоялись парни, - делано ворчал Фолар Ингварович. - Соскучились без дела, вот и задираются. Даже походы по девкам не помогли.

- А как сговаривались? Они что, все владеют хохдойчем? -интересовался Курт. Боярин отмахивался.

- Нет, хорошо умею в языки только я. Ну как хорошо: отец в свое время нанял учителя из разорившихся немецких купцов. Сказал: твой прадед пришел на земли Новгорода, не зная местной речи, но закрепился и пустил корни. Я хочу, чтобы ты, сын, имел пред ним и предо мной преимущество. Латынь же изучал при церкви, там же и греческий. Торговлей ведь живем, надобно разуметь столковаться. А эти лбы только "пиво", "хлеб", "мясо" и "ты красивая" выучили, и то уже в пути, - заливисто хохотал он.

"Лбы", угадав, что речь идет про них, поддерживали веселье, но без подобострастия. Курт довольно быстро втянулся в походную жизнь, в размеренный распорядок смены пейзажей, городов, дня и ночи. Казалось, вся жизнь прошла в пути. Впрочем, именно так оно и было, по большому счету.