Надежда Попова – Архивы Конгрегации - 3 (страница 14)
— Так, — уклончиво ответил Бруно, — по преданиям и легендам есть кое-что, но самое печальное…
— Ну? Что?
— Мы пытались поговорить с той девушкой. Служанкой княгини.
— Ну?
— Ни в какую, — вздохнул Бруно под подтверждающие кивки со стороны Петера, — все «я ничего не знаю», «работаю у княгини давно»...»ничего не видела»... Но врет же, явно врет.
— Дай угадаю: слишком четкие ответы на все вопросы? — нахмурился Курт.
— Именно, — ответил Бруно, — слишком четкие и понятные ответы. Такие бывают только у человека, который хорошо подготовился.
— Что-то тут нечисто, — разозлился Курт, — и невозмутимость княгини мне тоже не нравится. Ну как считаете, берем девушку на допрос?
— Как же, — хмыкнул Бруно, — возьми на допрос служанку княгини: княгиня тебе за это спасибо не скажет…
— По мне так если не договаривает — стоит допросить, — вклинился Петер.
— М-да… — задумчиво протянул Курт, — мы снова знаем, что ничего не знаем; на сей раз я поговорю с ней. Где она обычно обитает?
«Знаком тут, как обычно, не поразмахиваешь», — сокрушенно думал майстер инквизитор, пока они шли по коридору к комнатке, где, как упомняул Бруно, обитала служанка. Звали ее Людмилой и, как описал Бруно, она была красива, кокетлива и умела показаться милой, но одними из прямых инквизиторских обязанностей были срыв покровов и разоблачение масок, поэтому Курт, пораскинув мозгами, выдал:
— Слушай, Бруно. Как ты думаешь, подействуют ли на нее угрозы?
— В смысле?
— Ну дома обычно я показывал Знак, и все сразу раскалывались: раньше или позже. Здесь же нужны другие методы… Психологические… Скажем, можно обыграть так, что ты будешь хороший инквизитор, а я плохой; я при ней буду спорить с тобой на тему, что девушку полагается арестовать, подвергнуть пыткам и так далее; а ты будешь меня отговаривать, мол-де, нет, как так можно…
— Не сказал бы, что играть особо придется, — мрачно хмыкнул Бруно, — в иные разы у нас с тобой сам по себе таким образом строился разговор… Но не сработает, — отрезал помощник, — крепкий она орешек. Да и народ не обрадуется, если ты начнешь повально пытать мирных граждан.
— И
— Княгиня, — холодно отозвался Курт, оборачиваясь, — да вот, знаете, поговорили с вашей девушкой и думаем, что она быть может на руку не чиста.
— Людмила? — искренне удивилась княгиня, по-видимому, слышавшая из разговора только последнюю фразу. — Она уже очень много лет при мне; ни разу не замечала за нею колдунства или даже просто поведения подозрительного…
— А ведьмы очень хорошо умеют скрываться. И очаровывать, — холодно ответил Курт, глядя прямо в глаза княгине. Та выдержала взгляд, не дрогнув.
— Охотно верю, — наконец ответила княгиня, — но я могу вам гарантировать, что это — не Людмила.
— Разумеется, без каких-либо доказательств, — продолжал конфронтацию Курт, — все-таки я просил бы разрешения на более настойчивый допрос.
— Не могу его дать, — развела руками княгиня. — Людмила — не ведьма.
— Я сам знаю, как тяжело может быть за личной привязанностью разглядеть истинную суть, княгиня, — решительно отрезал Курт, — всегда хочется верить, что это не твой враг, что, может быть, все еще будет хорошо, но нет. Не будет. У самого есть такой опыт; не первый год работаю. И если вы хотите предотвратить серию загадочных смертей, княгиня, не связывайте нам руки. Ни в буквальном, ни в переносном смысле. Если знаете что-то еще — расскажите. Если ваша Людмила что-то знает — пускай тоже расскажет. Не хотелось бы применять радикальные меры, но вы меня все более и более вынуждаете.
— Это угроза? — приподняла бровь княгиня, и Курт впервые почувствовал, как игла страха кольнула голову: а эта женщина и впрямь была могущественной, и могла бы выкинуть их всех отсюда прямо сейчас, а не то и вовсе казнить.
— Нет, — примирительно произнес Курт, — я хочу докопаться до истины. Понять, почему происходят эти загадочные смерти. Найти и наказать виновных. Вижу, вы мне не верите, наверное, так же, как и я вам. Но я вам не враг, княгиня, и, ради общего блага, расскажите все, что знаете. Если вас это убедит — ради этого дела погиб мой коллега. Думаете, я просто так оставлю его смерть на совести тех, кто в ней виноват? Да я буду в первых рядах, когда наступит время расплаты. А если сомневаетесь в достоверности моих слов, — Курт расстегнул ворот куртки и обнажил Печать, — вот мой Signum. Вы наверняка знаете: у него был такой же.
— Действительно есть кое-что еще, майстер Гессе, — вздохнула княгиня после некоторой молчаливой паузы, — мои люди информировали меня о том, что в городе орудует группа язычников. Никто не знает, где они собираются и по каким дням, но сходки происходят. Сейчас мои агенты пытаются выяснить, что за план эти сектанты вынашивают; точной информации у нас нет.
— И вы раньше не сказали?!
— Простите, майстер Гессе. Чужакам никогда веры нет…
— «Не думайте размахивать Знаками», — процитировал Курт злобно, когда он, Бруно и Петер располагались в покоях, любезно предоставленных княгиней. После маленькой перепалки со Святославой Курт чувствовал себя неловко и теперь ожидал, что его могут схватить, казнить или выпороть за чересчур дерзкие выпады в адрес княгини, но этого почему-то не происходило. Бруно уже успел настучать Курту по голове за излишнюю дерзость, правда, не надеясь, что на горячую голову Молота Ведьм это возымеет какой-либо эффект.
— Все еще подозреваешь ее?.. — осторожно спросил Бруно, пока Петер, шепча проклятия, разбирался с простынями и одеялами.
— Разумеется, — ответил Курт, — я на всякий случай подозреваю вообще всех вокруг. Но княгиня все равно не договаривает, — задумчиво протянул майстер инквизитор, — что-то есть такое, чего она не говорит. И, думаю, прямые расспросы тут не помогут. Как и допросы: не хочу быть предметом всеобщей ненависти и закончить нанизанным на вилы и обжаренным в бодром костерке местными крестьянами, — Курт поморщился, припомнив свое первое дело, — будем за ними следить.
— То есть?..
— То есть смотреть, чем занимаются княгиня и Людмила; постараемся обыскать вещи, может, и найдем там признаки малефиции. Также и эту комнату неплохо было бы обыскать: не хочу повторения случая с Маргарет…А в разговоре притворимся, что доверяем.
—
— Будем посменно следить за княгиней. И как раз сегодня, если нам повсеместно насчет дат смертей не солгали, должно произойти еще одно убийство. Так что сегодня пойдем втроем.
Город затих, когда конгрегаты, ежась от холода, вышли на опустевшую дорогу перед теремом. Этой ночью умрет следующий и, если княгиня причастна, они узнают. Курт пока не представлял, как, но был готов к сражению в любую секунду. Все трое конгрегатов расположились на своих постах: Бруно притаился недалеко от покоев княгини, Петер — во внутреннем дворе, Курт же наблюдал за главным входом.
Мысли Гессе снова возвращались к погибшему инквизитору Гансу Келлеру. Он был довольно опытен и не смог распознать какую-то ведьму? А если и смог, тогда почему не послал за помощью? Был околдован? Вопросы, вопросы…
Еще не пробило полночь, как тяжелые двери терема отворились и на улицу вышла их главная подозреваемая. Узнать княгиню сначала оказалось трудно, так как она облачилась в серый, неброский тулуп, а голову замотала серым же платком, что прикрывал волосы. Хоть и наряд сложно было назвать княжеским, ровная, величественная стать походки никуда не пропала. На фоне грубой одежды особенно выделялись дорогие сапоги с позолоченными застежками, которые Святослава почему-то не догадалась сменить на простые деревенские пимы.
Княгиня направилась к воротам, а инквизитор уже прикидывал варианты, как бы незаметно перемахнуть через высокий частокол, но внезапно Святослава остановилась, не дойдя ворот пары шагов.
Пригнувшись и незаметно скользнув в тень, отбрасываемую теремом, Курт приблизился к женщине.
Святослава стояла, запрокинув голову, будто что-то высматривала в небе. Курт услышал ее шепот. Княгиня стояла на месте, не мчались по небу хтонические твари, не вылезали из сугробов демоны зимы, ничего не происходило, но инквизитор ждал с натянутыми, как струна, нервами, готовый в любой момент прервать ритуал. Не прекращая нашептывать, княгиня медленно вытащила небольшой мешочек.
Открыть его ей уже не дал Курт. Он в два прыжка оказался возле ведьмы и повалил ее на землю, сразу же зажав ей рот рукой, не дав возможности закричать. Княгиня сопротивлялась, но почувствовав холод кинжала на незащищенной шее, замерла.
— Вы сейчас встаете и мы спокойно идем в дом. Все делаете тихо, без фокусов. Это — понятно?
Взгляд княгини выражал все что угодно, кроме смирения, но она, сжав зубы, кивнула.
— Вы устроили засаду в моем собственном доме! — едва ли не шипела от ярости Святослава, когда Курт любезно (а, точнее, связав и предусмотрительно держа под локоть одной рукой, другой нащупывая четки во внутреннем кармане куртки) препроводил княгиню в терем, а Бруно с Петером, выбравшись из укрытий, присоединились к Курту, удивившись, что все настолько быстро произошло.