Надежда Паршуткина – Звёздная пыльца (страница 28)

Лэрман, не тратя слов на ответ, достал своё эльфийское устройство — тонкую пластину, покрытую мерцающими рунами. Приложил к замку лючка. Раздался тихий щелчок, и решётка бесшумно открылась.

Мы скользнули внутрь вентиляции один за другим. Я первым — у меня была карта маршрута в наушнике, которую Астра загрузила прямо в мой имплант. За мной Мэтт, сжимавший кокон с Ингой. Он двигался тяжело, но молча, стиснув зубы. За ним Коин, замыкал Лэрман.

В вентиляции было тесно, темно, пахло металлом, застарелой пылью и ещё чем-то химическим, от чего першило в горле. Мы ползли на локтях, стараясь дышать как можно тише, но каждый выдох казался мне оглушительным грохотом в этом узком пространстве. Где-то рядом гудели мощные вентиляторы, и их гул заглушал наши движения, но я всё равно боялся, что нас услышит вся станция.

— Стоп, — скомандовал Лэрман через минуту ада. Его голос в наушнике прозвучал чётко, несмотря на шум. — Здесь поворот на технический коридор. Дальше по схеме.

Он отжал ещё одну решётку, и мы выбрались из шахты в узкий серый коридор, заставленный ящиками с запчастями, баллонами с каким-то газом и брошенным оборудованием. Здесь пахло машинным маслом и озоном. За поворотом, метрах в двадцати, должен был быть пост охраны, где нас ждала Мия — сержант службы безопасности, которую Коин знал ещё по старым временам.

— Проверь связь с Астрой, — бросил я Коину, вытирая пот со лба.

Он коснулся уха, где был спрятан микронаушник.

— Астра, мы на месте. Как там?

Голос Звёздной в наушнике прозвучал напряжённо, но чётко.

— Система наблюдения в вашем секторе ослеплена на четыре минуты двадцать секунд. Я запустила цикличную заглушку — камеры пишут вчерашнюю запись. Но окно очень узкое. Если не успеете, вас засекут по факту, и тогда придётся прорываться с боем.

— Успеем, — отрезал я, хотя внутри всё сжималось от страха. Не за себя. За Хлою. За то, что мы можем опоздать на несколько секунд, и всё — она останется там навсегда.

Мы двинулись дальше вдоль ящиков, стараясь ступать бесшумно. За поворотом нас ждала Мия — невысокая коренастая женщина с короткой стрижкой, усталыми, но внимательными глазами и пистолетом на поясе. Она стояла, прислонившись к стене, и когда увидела нас, лишь коротко кивнула.

— Живы ещё, — буркнула она Коину. — Быстро давайте. Через три минуты смена патруля. Если эти уроды явятся раньше — я ничего не смогу сделать.

— Спасибо, Мия, — Коин хлопнул её по плечу, и мы проскользнули мимо поста в длинный белый коридор.

Здесь уже было стерильно светло, яркие лампы заливали всё мертвенным светом, и каждый наш шаг гулко отдавался от стен. Я чувствовал себя мышью, выбежавшей на открытое пространство под прицелом кота.

— Камера семь-Гамма-три, — прошептал Лэрман, сверяясь с планшетом, который подсвечивал схему. — Третья дверь слева. Через двадцать метров.

Мы насчитали их. Третья дверь. Серая, неотличимая от других, с маленьким считывателем у косяка. Я прижал ладонь к считывателю — Лэрман подменил код доступа ещё час назад, взломав систему через терминал в техническом отсеке. Красный индикатор моргнул и сменился зелёным. Замок щёлкнул с тихим, но в тишине коридора оглушительным звуком.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

И я увидел её.

Хлоя сидела на узкой койке, привинченной к полу, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Её голубые волосы рассыпались по плечам, крылья безвольно лежали за спиной. При звуке открывающейся двери она вздрогнула всем телом, вжалась в стену, подняла голову…

В её глазах я увидел всё. Абсолютный, животный страх затравленного зверька. Отчаяние, которое живёт на самом дне души, когда надежды уже нет. Безнадёжность, ставшую привычной, как дыхание.

А потом — вспышка. Неверие. Она узнала меня.

— Алик? — её голос был хриплым, сломанным, будто она не пользовалась им днями. — Алик… это… это правда ты?

Я шагнул к ней, забыв про всё на свете — про время, про охрану, про опасность. Опустился на колени перед койкой, взял её лицо в ладони. Она была холодной, ледяной, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но она была ЖИВА.

— Я здесь, Хлоя, — мой голос дрожал, и я не мог это контролировать. — Я пришёл. Мы пришли за тобой.

Она смотрела на меня, не веря. Боялась поверить, боялась, что это сон, что я сейчас растворюсь, как мираж. Её пальцы вцепились в мои запястья с нечеловеческой силой, будто проверяя, настоящий ли я.

Потом её взгляд упал за мою спину, и она увидела Мэтта. Увидела кокон в его руках. Увидела Койна и эльфа.

— Мэтт? — выдохнула она, и в её голосе смешались боль и надежда так сильно, что у меня сердце разрывалось. — Ты… ты жив? Но ты же… ты вёл меня… своими руками… я видела твои глаза… они были пустые…

Мэтт шагнул к ней, и я увидел, как на его лице отразилась вся та мука, что он пережил за последние дни. Его глаза покраснели, челюсть сжалась до хруста.

— Это была не я, Хлоя, — его голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Не настоящий я. Инга… она что-то сделала с нами. Сначала с Аликом, потом со мной. Она управляла мной, как марионеткой. Я не помню ничего, кроме… кроме твоих глаз, когда ты смотрела на меня в том ангаре. Этот взгляд я буду помнить до конца жизни. Прости меня, Хлоя. Прости, если сможешь.

Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы — огромные, прозрачные, готовые упасть.

— Я думала, ты предал меня, — прошептала она. — Я думала, вы оба… я думала, вы с Ингой… я думала, я одна. Совсем одна.

— Время! — жёстко напомнил Коин с порога. Его голос резанул как нож. — Две минуты, Алик! Надо менять! Быстро!

Я кивнул, взял Хлою за руки.

— Нам нужно идти. Сейчас. Ты сможешь встать?

Она попыталась подняться и чуть не упала — ноги не слушались после долгого сидения, мышцы атрофировались. Мэтт подхватил её с другой стороны, и мы вдвоём поставили её на ноги. Она повисла на нас, тяжёлая и лёгкая одновременно.

— Крылья… — прошептала она. — Они… они тяжелые… лента снята, но они не слушаются…

— Потом, — сказал я. — Сначала уходим.

Мы вывели её из камеры. Лэрман уже распаковывал кокон с Ингой. Эльф действовал быстро, но бережно — развернул ткань, и Инга, без сознания, с безмятежным лицом, лежала перед нами, как спящая принцесса из страшной сказки.

— Аккуратно, — прошептал Лэрман, и мы втроём — я, Мэтт и Коин — переложили Ингу на койку, в ту же позу, в которой сидела Хлоя. Подложили ей руки под голову, расправили волосы.

— Зелье работает, — тихо сказал Лэрман, глядя на показатели датчика на стене. — Датчики показывают усреднённые параметры гуманоида. На полчаса, может, чуть больше. Потом система распознает фею.

— Этого хватит, — Коин уже выглядывал в коридор. — Чисто. Идём!

Мы побежали.

Хлоя между мной и Мэттом, мы почти несли её на руках — она едва перебирала ногами, но сжимала наши руки так, будто боялась, что мы исчезнем. Обратный путь через технический коридор, мимо поста Мии. Она увидела Хлою, мельком глянула на её крылья и лишь кивнула.

— Красивая. Валите отсюда, быстрее.

Мы нырнули обратно в вентиляцию. И тут начался ад.

Ползти по узкой трубе с Хлоей на руках было невозможно. Мы с Мэттом переглянулись и поняли друг друга без слов. Я полез первым, Мэтт передал мне Хлою, и мы потащили её по-очереди — я тянул, он подталкивал. Она не жаловалась, только тихо постанывала, когда её крылья задевали стенки, и сжимала зубы до хруста.

— Терпи, маленькая, — шептал я ей в темноте. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Я… я терплю, — выдыхала она в ответ.

Пот заливал глаза, мышцы горели огнём, каждый метр давался с нечеловеческим трудом. Где-то позади полз Коин, замыкал Лэрман, но я ничего не слышал, кроме своего дыхания и тихих всхлипов Хлои.

— Поворот направо, — скомандовал Лэрман в наушнике. — Ещё пятьдесят метров до выхода.

Пятьдесят метров ада. Пятьдесят метров, которые длились вечность.

Когда мы наконец вывалились из вентиляции в техническом отсеке «Шмеля», я рухнул на пол и несколько секунд просто лежал, глотая ртом воздух. Мэтт сидел рядом, прислонившись к стене, белый как мел. Хлоя стояла на четвереньках, дрожа всем телом, и её крылья — наконец-то расправленные, пусть и слабо — вздрагивали крупной дрожью.

Коин и Лэрман остановились на пороге, тяжело дыша.

— Дальше вы сами, — сказал Коин, вытирая пот со лба. — Мы своё сделали. Через час у нас вылет по расписанию, как ни в чём не бывало. Если спросят — мы никого не видели, ни о чём не знаем. Астра уже чистит логи.

— Коин… — я поднялся, шагнул к нему. Слова благодарности застряли в горле.

Но он только махнул рукой.

— Не надо. Просто… береги её, — он кивнул на Хлою, которая смотрела на него огромными глазами. — И себя берегите. Оба.

— Спасибо, — выдохнул Мэтт, и в его голосе было столько искренности, что Коин лишь хмыкнул и скрылся в шлюзе, ведущем обратно на станцию.

Лэрман задержался на секунду. Подошёл к Хлое, присел перед ней на корточки. Его глаза смотрели внимательно, изучающе, но без угрозы.

— Ты сильная, — сказал он тихо. — Я видел такие глаза только у тех, кто прошёл через ад и выжил. Держись за них, — он кивнул на нас с Мэттом. — Они хорошие. Для лапреков — даже слишком.

Хлоя слабо улыбнулась.

— Спасибо…

Он кивнул и ушёл, бесшумно, как тень. Шлюз закрылся за ним с тихим шипением.

Мы остались втроём на «Шмеле». Свободные.