Надежда Ожигина – Скрижали о Четырех. Руда. Падение (страница 13)
– Не волнуйтесь, Истерро, войско собрано. Я разослал грамоты сразу, едва набрал Силу. Давайте спать. Пару часов до рассвета нужно потратить с умом.
– Вы же хотели поработать! – уныло заметил монах, переживая краткий выговор так, точно его отчитал сам Рудознатец.
– Хотел, – согласился маг. – Передумал. Устал.
– Тогда конечно! – не стал спорить Истерро, поднимаясь с кресла. – Мне устраиваться здесь?
– Да, – маг резко, по‑особому хлопнул в ладоши.
Из ниоткуда, из зябкого воздуха, из сонного пламени появились маленькие человечки с локоть росточком, засновали туда‑сюда, засуетились, угодливо заглядывая снизу вверх, в осунувшееся лицо Эрея. Маг слабо, едва заметно улыбнулся им и кивнул на диван. Человечки заулыбались в ответ, точно орден получили, один на всех, огромный, шоколадный, кинулись выполнять поручение. Истерро едва успевал следить за их возней, чуть отвлекся, а диван был застелен черной шелковой простынею, подушки взбиты, и тончайшее шерстяное одеяло, легкое и теплое, заправлено в благоухающий лавандой пододеяльник. Выскочившие из камина саламандры забрались на диванчик, крутя знаки от дурных снов и грея постель для гостя. Четверо деловитых домовых собрали со стола, подхватили за углы поднос с грязной посудой, скрылись за дверью. Маленький ветродуй взлетел к потолку, приоткрыл окошечко – проветрить. Карликовые тролли стащили с ног Эрея и его гостя сапоги, смешные оборотни‑еноты размяли ступни и обули в мягкие меховые тапочки.
– Что б я без вас делал! – похвалил малую братию Темный, и те снова заулыбались, принялись мелко кланяться и выражать восторг, рожденный служением Высокому господину.
– Рады стараться, Ваш Темнейшество! – отрапортовал один из троллей.
– Знаю, – кивнул маг. – Отдыхайте.
Бравая команда помощников отдала честь повелителю и бодро затопала к выходу из покоев. Вслед за ними сорвались и лазутчики, не без оснований полагая, что в поварне найдется, чем подкрепить угасшие силы.
Истерро терпеливо дождался, пока за ними закроется дверь, и расхохотался. Смех его был сродни истерике, он лился неудержимо, широко, точно река в половодье, и рассудок едва держался на плаву.
– Они… – выдавил Бабник, утирая слезы, – они… такие забавные, ваши крошки. Просто новый вид разумной живности! Вот уж не думал, что такое существует в природе!
– Не существует, – дернул плечом Эрей и вошел в кабинет. – Это заклятье, – добавил он, возвращая на законное место эмблему монастыря, с поклонами и малопонятными жестами.
Истерро тотчас оборвал смех и шагнул следом за магом:
– Заклятье? Что вы хотите этим сказать, советник?
Маг снова дернул плечом и посмотрел исподлобья. Должно быть, хотел узнать, как еще можно трактовать слово «заклятье», но поленился спросить.
Светлый нахмурился. Помолчал, кусая губы, но вопрос, вертящийся на языке, удерживать не стал:
– Значит, вы потратили часть Силы на уменьшающее заклятье, я вас правильно понял?
Эрей кивнул. Он страшно устал, и по большей части от бесконечных разговоров, но неугомонный Бабник сочувствия не проявил.
– И если вам придет в голову шальная мысль, – развил тему монах, – вы просто снимете заклятье, и на Столицу обрушится войско горных троллей, саламандр, оборотней? Так?
– Вы забыли ураганника, – обреченно вздохнул Эрей. – И не видели пробирки с вампирами, обращенными в комаров.
– А еще в арсенале имеются привидения и волколаки, возможно, рыси, я не Силен в этой области…
– Пока не Сильны. Изучите. Поймите уже, Бабник: чтоб покорить вашу жалкую Столицу, мне помощь не нужна. Но и Столица мне тоже не нужна. Спокойного рассвета.
– Как эту мелочь терпит Викард? – вслух удивился Истерро, покорно выходя из кабинета. Он не слишком рассчитывал на ответ, но Эрей сказал:
– Они смешные.
– Спокойного рассвета, советник, – Истерро обернулся, церемонно поклонился, прикрыл дверь и принялся неторопливо стягивать мантию, терзаясь отсутствием привычных кремов и притираний. Залез в согретую нечистью постель, устроился поудобнее, всей грудью вдыхая свежий утренний воздух и с наслаждением зевнул. В узкую щель пробивался тоненький лучик света и видна была тень. Тень мага за письменным столом, творящая невыразительные пассы над бумагами.
Какое‑то время светлый маг отрешенно наблюдал за Тенью, потом закрыл глаза и провалился в сон.
Сон был на удивление светлым.
Истоки вражды
Не доверяли друг другу светлые маги и Демоны, ждали колючей беды.
И беда пришла, долгожданная.
Первыми возродились в потомстве неосторожные светлые маги, поправ решение Божие. Увидели Демоны – творится странное, дети бегают по селению магов, дети, способные к светлой волшбе.
Эти дети без заметных уСилий ловили свободных Духов, обращали своими игрушками, домиками и качелями, кудлатыми псами, цепными медведями. Дети просто резвились, смеялись, не отличая добра от зла, неправедных поступков от благородной воли.
А Демоны ясно узрели, разглядели наконец изнанку Света, его скрытые тропы и помыслы – в незамутненных деяниях первых детей.
И ужаснулись увиденному. Поняли, что ожидает весь мир, когда подрастет мажье семя. И напали, стремясь восстановить законность, очистить попранное Слово Божие.
Опечалились мажьи дети, прознав, что Демоны не хотят играть. В балладах поют, это их задумка: спрятать упрямых Духов Стихий, будто игрушки, в ящик. Дети, светлые дети, Сильные внутренней Силой, создали первую в мире клетку, страну Духов и их темницу, – в узкой долине, на малом клочке скудной сухой земли, названной позже Гаритой, обителью Демонов в Хвиро. Взрослые маги смекнули – и уСилили границы Гариты, не выпускавшей на волю Духов. Взрослые светлые рассудили со свойственной им обстоятельностью и вниманием к мелочам, что исправить уже ничего нельзя, а по бунту и наказание.
– Спасите нас, друзья по Стихиям! – воззвали Демоны к темным магам.
– Помогите нам, братья по мажеской крови! – потребовали светлые маги.
Заметались темные маги между дружбой и кровным родством. Но выбор их лег не в пользу Демонов, ибо Темные вслед за Светлыми тоже нарушили Слово Божие, привили способность к волшбе людям, имеющим животворное семя.
Усилили темные границу Гариты, защищая от былой дружбы будущее потомство свое. Забыли о торжественных клятвах и о служении общим Стихиям. И тогда Демоны собрались в круг, выбрали самого ярого, непримиримого Духа Огня из рядов своих, и стараниями всех сородичей сумел он прорваться за пределы Гариты. Успел воззвать к Свету и Тени. И отыскать других вольных Демонов, чтобы вести их в бой.
Говорят, что так началась Первая в мире война.
С вероломства и предательства магов. С неумения Демонов отступиться и принять сердцем чуждые слабости.
Началась с одной клетки и завершилась другой.
Ибо сохранилось в веках: Аргосса, тюрьма темных магов, создана Богами по образу Гариты, в поучение и в наказание. А вражда между Демонами и Магами длится и в наши дни.
4. Хоненское поле
К тому времени, как Истерро проснулся, Эрея уже не было в Цитадели. Монах понял это сразу, едва открыл глаза и попытался послать телепатический импульс‑разведчик, ответивший неясной вспышкой где‑то за чертой города.
Истерро вылез из‑под одеяла, чувствуя себя последним мерзавцем‑дезертиром, намеренно проспавшим выход войск на поле решающей битвы, и, хотя он любил понежиться в постели, неуместное сравнение погнало его умываться.
Он проспал! Эта удручающая мысль билась где‑то на полпути от головы к сердцу неприятным комком, который никак не удавалось сглотнуть. И то, что солнце еще не скинуло до конца пояс Ясаны, едва успев сменить тревожный
Невзначай Истерро вспомнил свой сон и рассеянно заулыбался, разом перестав спешить. Зачем, Единый Боже, если уже опоздал? Монахи не созданы для войны, пусть же суетятся те, кто разбирается в ратном деле!
На подготовленном туалетном столике обнаружился
Истерро еще раз зачерпнул воды и опустил лицо в ладони, точно подставляя глаза поцелуям незнакомки, угостившей его яблоком на лесной тропе, проговаривая незатейливую беседу ни о чем, и совсем уж некстати подумал, что, возможно, это судьба, и нужно поговорить со Свальдом, попросить составить гороскоп или просто попросить… Руки его дочери? Истерро рассмеялся: в длинном списке его знакомых была одна птичка‑невеличка с удивительной для Хвиро копной