Надежда Ожигина – Руда. Возвращение. Скрижали о Четырех (страница 10)

Эрей спросил, обозначив вызов:

– Что вам угодно, Дар Гонт?

При этих словах решимость гвардейцев заметно угасла. Напасть на Викарда и уцелеть – своего рода подвиг, которым можно бахвалиться, если дозволят целители, но нападать на темного мага – чистой воды самоубийство. Понял это и капитан, но упрямо и твердо ответил, чуть повышая голос:

– Мы пришли арестовать господина Викарда из Инь‑Чианя. Если варварам Суровой стороны известны понятия чести, он не окажет сопротивления и сдаст оружие, чтобы ответить за свои преступления перед Империей. Если же нет, мы возьмем его силой и отведем в карцер.

Викард продолжал невозмутимо есть, похрустывая хрящиками и облизывая пальцы. Какое‑то время все наблюдали, как он поглощает баранину на шпажке, обмакивая жирные куски в острый соус; бравая гвардия поскучнела и принялась озираться по сторонам. Эрей выдержал паузу и спросил:

– На каком основании?

– Ваш побратим привел в дворцовые конюшни крылатую тварь с Темной стороны! – не выдержав тона, крикнул Дар Гонт. – Конюхи позвали на помощь. Господин Викард соизволил избить конюхов и десяток гвардейцев. Подлая тварь укусила сержанта, подпалила любимую клумбу государыни и выгнала из конюшни лошадей Императора. Я вынужден просить вас о помощи. Вы – темный, отправьте эту мерзость на место!

Эрей холодно посмотрел на Гонта:

– Эта мерзость, капитан, мой конь. Полагаю, место коня – в конюшне.

– Конь? – растерялся Дар Гонт. – Это чудище? Да вы с ума сошли!

Маг с сомнением оглядел ресторацию. Гвардейцы дрогнули, но не посмели отступить и оставить своего командира.

– Умоляю, только не здесь! – испуганно вскрикнул Истерро, перехватывая руку Эрея. – И не в городе, Бога ради!

– Да ладно! – с набитым ртом пробурчал Викард. – Тоже мне, развели говорильню. Вот доем, разберемся, кто из нас виноватый.

– Отпустите мою руку! – приказал Эрей. – Руку, ну!

Гонт побледнел, но сумел скривить губы в улыбке. Стиснув перекрестье меча, молодой капитан выпятил грудь и сплюнул:

– Только попробуйте, вы!

В тот же миг Эрей выдрал руку из цепких пальцев монаха; из‑под черненых ногтей сверкнул распавшийся кремний, молния ударила поверх головы капитана лейб‑стражи.

– Промазал! – нахально бросил Дар Гонт, но Эрей ударил снова, повыше; Истерро с расширенными глазами уже кричал заклинания; что‑то рухнуло с потолка за спины застывших гвардейцев, а дальше, отшвырнув капитана, в бой вступил стосковавшийся Викард.

Угрожающе взвыл двуручник, полетели осколки стекла; кто‑то черный и склизкий, со змеиной чешуей и сочащимися ядом клыками зашипел, увернулся, атаковал, метя в голову воина. В тесной клетушке огромный меч только мешал великану, при замахе застрял в потолочной балке. Ну чтоб не напасть твари на улице или там в парке каком, так нет же! В ресторацию дрянь потянуло!

– Это глиссарх! – крикнул монах, выдергивая гвардейца из‑под атаки змееящера. Его напарник уже дергался в конвульсиях. – Осторожнее, он ядовит!

– Я догадался! – заорал Викард, уворачиваясь от зубастой пасти и втыкая под чешую столовый нож. – Строй защиту, Бабник!

– Держи, побратим, – Эрей швырнул великану поднос, Викард умело перехватил его и с размаху засадил темной твари в голову:

– Получи, засранец хренов! Вот, жри, жри! Корнеплод тебе в душу!

Через секунду освобожденный двуручник достал глиссарха на излете, зацепив чешуйчатый хвост. Глиссарх взревел так, что полопался фарфор, свернулся в готовый к удару клубок, но молния Эрея задела лапу: подпаленный глиссарх завизжал от боли. Истерро выполз вперед, рисуя полукруг и бранясь заклятьями; Викард забавлялся, забрасывая тварь объедками со стола. Змеюка была у них в руках, вяжи и пользуйся, как вдруг мимо монаха проскользнул Дар Гонт и ударом меча отсек темной твари голову. Глиссарх тихо свистнул, его шея раздулась и взорвалась черной кровью; мощный ядовитый гейзер ударил в потолок, подтачивая балки. Викард схватил в охапку Истерро и нырнул под стол, под энергетический щит Эрея; проклятый молокосос успел шмыгнуть за колонну.

Когда ток крови иссяк, Эрей щелчком погасил Черный круг и оглядел компанию, осторожно вылезавшую из укрытий. Выглядели все неважно, но ресторация «Пегий дракон» по большей части осталась цела, хотя посетители разбежались.

– Ну и какого черта? – спросил у юнца великан. – Кто ж глиссарху голову рубит? Вот вечно лезут, не разобравшись, помощнички.

– Столько крови потеряно, – с досадой добавил маг. – Такие эликсиры – на потолочные балки.

– Животное можно было спасти! – в голос с ним сокрушался Истерро. – Глиссархов в мире остались считанные единицы. А это самка! Была.

Дар Гонт переводил недоуменный взгляд с одного на другого и тщетно пытался понять. Похоже, себя‑то он видел героем, спасшим троих непутевых вояк. И примерял венок победителя.

– Вечно от вас неприятности! – отчеканил он, не сводя глаз с Эрея. – Не успели вернуться, а уже столько бед! Полагаю, вы задолжали хозяину, потрудитесь‑ка возместить ущерб. А вы, сударь, – повернулся Дар Гонт к слегка обалдевшему великану, – арестованы! Следуйте за мной!

– Ну‑ну, – хмыкнул Викард, прихватил остатки скатерки и стал вытирать клинок. Льняная ткань истлевала, касаясь пятен на посеребренном лезвии. – Что‑то гвардия твоя разбежалась.

– Сдай меч! – приказал в ответ капитан.

– Угу, – скорчил рожу глумливый варвар. – А не надорвешься тащить? Братко, сбереги, сделай милость, – Викард протянул меч Эрею, маг согласно кивнул и, прежде чем Гонт успел воспротивиться, закинул клинок в Высшую Сферу.

– Веди! – демонстративно заложив руки за спину, великан ухмыльнулся молокососу. – Рыцарь и заступник всеблагой. Что б мы без тебя делали!

Не успели они одолеть и десятка обгоревших от яда ступеней, как двери ресторации распахнулись, едва не слетев с петель, и в залу вломился отряд гвардейцев во главе с лейтенантом Императорской сотни. Следом спешили Белые братья, на ходу творящие заклинания, за монахами жались неизбежные зеваки.

Лейтенант козырнул Дару Гонту и почтительно склонился перед Эреем, передавая свиток с личным оттиском Императора.

– Мне требуется пара солдат для конвоя! – не упустил своего настырный мальчишка.

– Сожалею, Гонт! – с явным злорадством покачал головой лейтенант. – Аресты пока отменяются.

Эрей ткнул в капитана свитком:

– Нам приказано явиться во дворец. – Он улыбнулся застывшему Гонту и медленно пояснил: – Мне, Белому брату Истерро и Викарду, урожденному инь‑чианину. Троим. Без промедления.

Трактат о рудах

Есть руды – и есть руды.

Есть Руды – и есть Руда, называемая также Кольцом Некованым, ибо в Кольце родилась, и нет в Мире Силы, способной Его переплавить.

Те, что зовутся просто «руды», – мертвы и неразумны. И служат Седой Деве, становясь наконечниками, мечами, доспехами. Украшениями, пробуждающими зависть. Оправой для мертвых камней.

А руды – живы и таят в себе немалую Силу, ведущую во Тьму, помогающую повелевать всем Внешним. Ибо, хоть и созданы Светом, живут незамутненными только во Тьме, признавая власть Каменщика. У них нет Рядов, подобных каменным, ибо не ложится руда к руде, но смешивается, образуя новое. Делятся руды по Стихиям. И по Детям Стихий.

Те, что зовутся «Руды» – разумны, и счастлив тот, чей клинок сотворен из разумной Руды, велик его удел, безмерен жребий, ибо видит такая Руда – дальше и глубже, и подвластны такой Руде поток Огня и Колыхание Земли.

А есть Руда, Кольцо Первозданное, равное Камню. По Силе и славе, по мощи и Цене. Руда, принадлежащая Каменщику, – во славу нашего Мира!

Существует, правда, легенда, будто Руда – не Кольцо, а Оправа, готовая принять в себя Камень и тем обрести мощь Амулета.

Но горе этому Миру, если соединится Тьма со Светом, Оправа с Камнем.

Горе и гибель.

Муэдсинт Э’Фергорт О Ля Ласто.

«Суть Вещей». Глава о свойствах руд, руд,

Руд и Руды…

4

Темные твари

Император встретил их в тронной зале, грозный, могучий повелитель, опора государства. Пурпурная мантия стекала эффектными волнами по ступеням, ведущим к трону (насколько знал Эрей, мантию по приказу Рада давно приколотили к креслу, а специальный слуга ежедневно расправлял, вычищал и вновь выстраивал складки). В шуйце государь держал эллипс, символизирующий мир, десницей поддерживал меч, зажатый между ступней.

Викард и Истерро застыли в благоговении, потом дружно бухнулись на пол, отбивая колени. Эрей слегка склонил голову в приветствии: род Э’Вьерр имел право стоять пред ликом правителя. От мага не укрылось, что Рад осунулся и держится насторожено, точно перестал доверять собственной тени.

«Что‑то случилось во дворце, – подумал маг. – Что‑то страшное. Когда мы бились с глиссархом».

Величественным, отработанным в ежедневных упражнениях жестом Император приказал монаху и варвару встать. Истерро поднялся с колен и остался стоять в полупоклоне, прижав руку к сердцу. Что до Викарда, простодушное дитя Инь‑Чианя легко вскочил и тотчас принялся разглядывать залу, цокая языком и мотая во все стороны рыжей гривой. Какое‑то время Император недовольно наблюдал за ним, потом смирился, как смирялись многие. Лишь попросил, ломая ритуалы, ничего не трогать руками. Викард клятвенно обещал.

– Что случилось в городе? – тихо спросил Радислав, устав изображать великого правителя мира. – Белые братья видят это по‑разному и объясняют путано, точно бранятся.