Надежда Ожигина – Руда. Искушение. Скрижали о Четырех (страница 10)
Вручённого рака монах не сберёг: по примеру остальных вскрыл жёсткий панцирь и ножом поддел сочное мяско. Награда оказалась настолько вкусной, что он тотчас затребовал свою долю, угрожая страшными карами за непочтение к собрату по цеху.
А после, уже перед самым выходом, долго шептал, обнимался с Эльфом, уговаривал коня не буянить и вести себя хорошо, потому что монах скоро вернётся. Пегий жеребчик косил влажным глазом, смущённо фыркал другим лошадям, будто извинялся за Светлого. А Бабник всё подтаскивал сено, собранное по дальним мазанкам, пока не вмешался Викард, прихвативший друга за шкирку.
– Со всеми не напрощаешься, Бабник. Лучше уходить, не оглядываясь. Жизнь – затейница, каких поискать, выткет путь, заведёт на край светотени. Так что долгих планов не строй и пустых обещаний не раздавай.
Но Истерро всё-таки оглянулся. Украдкой, на пару мгновений. Перед тем, как спрыгнуть в пересохшую пойму. И осенил себя Единой чертой.
Чья-то тень мелькнула в деревне. Будто птица пролетела, заслонив свет крылом. Будто выпал камень из пояса Ясаны и перечеркнул белое солнце.
Священное озеро Пак-Йолли
Многими озёрами славны земли Хвиро. Но самым загадочным и великим по праву считают Пак-Йолли, огромный водный простор, глубины которого не измерить и самым отважным ныряльщикам.
Разное поётся об озере в протяжных песнях Гардарики.
Вот одно из таких преданий. Воды озера – это слёзы несчастных девушек, похищенных злобным драконом. Немало унёс он красавиц, ещё до Первой войны. И в ту пору озеро было норой, подземными хоромами крылатого змея. Многочисленные отнорки образовывали лабиринт, в котором томились девицы и плакали по родному краю, по возлюбленным богатырям, что гибли, пытаясь спасти их. Наконец, услышали Мельты призывы своих сынов, раскололись, открывая им путь в Межгорье, прямую дорогу к логову змея. Целая рать собралась на ворога и в жестокой сече его одолела: упал дракон с высоты Небес прямиком в нору свою нечестивую. Да пробил её аж до Целены, где и сгинул, замёрзнув у Княжьего трона. А скопившиеся слёзы девушек поднялись из глубин и заполнили яму.
Романтичны сказания варваров, и бескрайняя, что озеро, их фантазия.
Потому как наполняют Пак-Йолли не слёзы бесчисленных красных девиц, а могучие воды Алера, что питают земли Межгорья. Чаша озера гасит его течение, усмиряет неистовый бег, и на волю отпускает широкой лентой, впадающей в Юциньское море.
Муэдсинт Э’Фергорт О Ля Ласто
«Суть Вещей». География Кару. Глава о Пак-Йолли (Пак-Йоллин)
3. Вниз по реке
Пустельга прилетела под утро.
Она села на высокий камень и принялась настукивать клювом, передавая секретный код. А может, просто от скуки шумела.
Викард пустельге обрадовался, прихватил мешок, пахнущий раками.
Птица глянула с человечьим прищуром, вскрикнула, тонко, остро, словно меч воткнула под рёбра.
– Не тронь сокола! – приказал Эрей, знаком останавливая прочих мразей.
В мирный рассветный час всё были давно на ногах, собирали лагерь, варили кашу, тащили хворост из леса. Лишь Белый Бабник сопел под ёлкой, так сладко и беззащитно, что никто не решался его потревожить.
– Перенервничал, Светлый, – умилялся Ван-Свитт тоном любящей деревенской бабуси, заглянувшей в каморку к внучку. – Каша дойдёт, тогда и разбудим!
– Светлые любят романтику! – авторитетно заверил Тверк Тополь. – Лови пустельгу, Берсерк, кинем в кашу, пока Бабник не видит. А уж потом я устрою побудку по ритуалам Света!
– Мрази, оставьте птицу в покое, – повысил голос Эрей.
Тверк вздохнул и выдал неприличный жест. То ли магу, то ли пёстрому соколу, в перьях утаившему отблеск рассвета. То ли улыбчивому Викарду, смотрящему с хитрым прищуром. Инь-чианин покивал с пониманием. Спорить с магом Камней лишь вначале забавно. Потом проще поспорить с деревом. Или с каменной кладкой. Едино больше эмоций в ответ!
Пустельга отстучала по камню марш, точно звала на построение. Повернула голову направо, налево, взмахнула крыльями и улетела, громким клёкотом приветствуя солнце, снявшее пояс Ясаны. От клёкота Бабник проснулся и протяжно, с надрывом зевнул. Он явно собирался укрыться плащом и вернуться в уютный сон, где не было Тени, опасности, а только Свет и покой.
Тверк Тополь среагировал, как истый мразь. Он метнулся к ёлке, укрывшей Бабника, и влез по стволу к макушке. Викард разгадал коварный манёвр, но мешать не стал, поленился. Лишь с улыбкой смотрел, как наглый древоид, уцепившись за самую маковку, стал раскачивать пушистую ель, росную и блестящую, точно ветви в
Бабник издал пронзительный вой, которому и волколак позавидует, вылетел из-под ёлки, путаясь в длинном плаще, и угодил прямиком в костёр. Опрокинул котелок с горячей водой, выбил из рук Дарителя щит с любовно начищенной рыбой, который тот пёр от реки.
Наслаждение, а не утро! Со Светом в лесу одна потеха!
Викард встал на пути шалого Бабника, норовящего сигануть с обрыва. Истерро заполошно дышал, с перепугу пытался мажить, тщетно вырываясь из рук инь-чианина.
Под истерический хохот Тверка Даждьбор, поднявшийся в лагерь за Гонтом, поскользнулся на рассыпанной рыбе и въехал всем телом в валун, с которого слетел розовый сокол. Приложился о камень больной рукой и выматерил всю светотень. Викард аж причмокнул от зависти, смакуя обороты задиристой Викки. Очень любил чудные сравнения. И уважал драматизм.
Тверк Тополь ржал наверху, как подорванный, аж шорох стоял по ельнику. Стейси прикинул направление, сплюнул и метнул в весельчака крупной шишкой. Викард послушал, как бранится древоид, и огорчённо вздохнул. Куда там ю-чиньской крови, даже нечеловеческой, до благородного мата истых сынов Инь-Чианя. Разучился ругаться просвещённый Ю-Чинь!
– Пошутил? – упёр руки в боки Ван-Свитт. – Слезай с ёлки, пока на дрова не спилили! И марш к реке на рыбалку!
– Что это было? – спросил Истерро, справившись с мелкой дрожью.
– Романтика, – пояснил Эрей, перешагивая через Даждьбора. – Божья роса, птички небесные.
– Умывание, ученик! – крикнул с ёлки неугомонный Тополь. – И пробежка для бодрости духа!
Стейси снова нагнулся за шишкой. Швырялся мразь метко, безжалостно, целил в глаз, точно белке, чтоб шкуру не портить.
– Я его сам стряхну! – пригрозил Даждьбор, выползая из-под плаща Эрея. – Ну-ка, Стейси, подвинься.
Интересное творилось на поляне, забавное. Но Викард не смотрел, не глумился. Потому как куда любопытнее стало следить за братко.
Эрей постоял у валуна, что-то поднял с шершавой спины, в пальцах покрутил и припрятал в мешочек. Что ему птичка небесная в клювике притащила? Ой, чудно, ой, забавнее мокрого Бабника. Вон и Даритель скосил глаза, и Альбин отвлёкся на руки мага.
А с братко спрос невелик. Ну, укрыл что-то в мажьем мешке, может, перо нашёл для коллекции! Рискнёшь посмотреть? Или спросить? Все смолчали и сделали вид, будто ничего не случилось. И Викард смолчал, ну а что? Им долго брести вдоль Алера, успеет выпытать у молчуна.
– Побратим, ты бы Бабника отпустил, – повернулся Эрей, подмигнул, – пусть немного обсохнет, согреется.
Инь-чианин опомнился, разжал руки, выпустил на волю монаха.
– Извиняй, – пробасил. – Задумался. Больше не повторится.
– Не сомневаюсь, – проворчал Истерро. – Думать мрази не любят!
Чуть погодя Тверка сняли с дерева и долго с азартом гоняли, разминаясь перед дальней дорогой. Свежую рыбу ловить не стали, соблазнившись наваристой пшёнкой, которую приготовил Викард. Знал инь-чианин толк в сытной каше, умел подсолить-подсластить, овощей добавить, лучку золотистого, маслом топлённым приправить. Только ложки скребли по мискам, даже Бабник перестал кривиться.
Умилительная картина!
Эрей сам подобрался к брату и показал находку.
Камушек. С виду простой и мёртвый, но вприглядку ой любопытный! Инь-чианин не удержался, присвистнул. Маг тотчас вернул добычу в мешочек, к прочим мажьим
Смолчал, да и Викард замкнулся, задумавшись о розовом соколе.
Непростой подарок притащила птица, со следами глины и извести, и ровным сколом с одной стороны. Кто-то камень шлифовал, обрабатывал, кто-то складывал стену, скреплял раствором.
– Я почуял
Это Эрей подал голос, так тихо, что Викард еле расслышал.
– Тень над камнем, я её вижу. Много волшбы течёт сквозь пальцы.
– Новая загадка, братко?
Эрей отрицательно мотнул головой, точно отгонял комара. Нет для него загадок. Он спросил и получил ответ. И теперь пойдёт в Тёмную крепость, возведённую магами в Пустотных горах, сам отправится на заклание.
– По-иному не получается, брат?
– Святогор, ты ведь помнишь, что обещал?
Вот и всё, о чём с ним разговаривать? Глупо спорить с магом Камней. Даже если просит душа, даже если зудят кулаки.
Сколько отмеряно мирной жизни? Привычной, с драками, с охотой на нечисть? С попойками у костра?
Викард прислушался и хмыкнул в кулак: мрази больше не цапались, не шумели, что грачи на рассвете. Складывали на спину целькона нехитрые пожитки и провиант. Проверяли оружие, хмурили брови.
Разудалый поход завершился, началась работа мразёвская.
Алер впитывал ручьи и речушки, набирал силу, журчал и звенел, точно
– Наёмник Лир-де-Стэг! – орал комендант. – Вы посмели провести в скрытую крепость трёх девиц сомнительной репутации!