Надежда Ожигина – Не входить! Идет запись! (страница 1)

Надежда Ожигина

Не входить! Идет запись!

Постоянно душу теребя

И вопросами терзаясь век от века,

Человек встречает сам себя?

Или Самсебя встречает человека?

…Отражение всегда холоднее.

То ли особые свойства стекла проявляют оттенки синего, то ли вправду у условного двойника в зазеркалье вместо теплой крови течет амальгама?

Постоянно с глазами Того, кто в зеркале происходит какая-то чертовщина: есть в них некая дымчатость и едва различимый туманный след, будто потерли пальцем. В детстве я боялся зеркал, мне казалось, они отражают все сокровенное, темное, тайное для меня самого, закопанное на дальнем кладбище душевных переживаний.

Отражение всегда холоднее. От того ли, что знает правду?..

Отчего-то путь в зеркальную капсулу сегодня был особенно длинным. Казалось бы, сотня шагов, два ключа – и вот он, заветный шлюз. Но все, кто работает с квантами, знают: нет времени и расстояния, только глаза наблюдателя. А ему мерещилось зеркало, все в трещинах амальгамы, – в поляризованном визоре шлема, в пластике на полу коридора, даже в квантовых маркерах на запястьях, мигающих мертвенно-синим. Процесс калибровки запущен, черный графеновый экзокостюм испускает еле приметный пар из-за криогенного охлаждения…

«Терморегуляция тела – важный аспект эксперимента! – кажется, так он сказал на брифинге веселящейся службе контроля. – Я, возможно, нелеп и забавен в этой пародии на костюм супермена, но без него в Океане не выжить!»

Служба контроля из трех лаборантов кивала, как болванчики, полным составом.

Что ж, приходится доверять «биомассе», потому что нет гениев в институте. В этот раз он долго, как никогда, повторял прописные истины, буквально вколачивал в их мозги. Потому что… Не хотелось думать об этом. Он решился на эксперимент, но если случится беда в Океане… Вариантов отхода не будет.

– Долго идет, – хмыкнул Денис. – Будто к каждой ноге по ядру привязали. Я уже запустил калибровку, а он даже в капсулу шлюз не открыл!

– А ты бы бежал? – укорила Настя. – Подпрыгивал от нетерпения?

– Я-то нет, – не полез в герои Денис. – У нас Анатолий рвался на подвиги, мечтал быть подопытной обезьяной. Но, Настен, тебе не обидно? Создавали Океан коллективом, а вся слава достанется Чайкину. О, я вижу заголовки в сети на всех популярных платформах: «Чайка над Океаном!»

– Дошел. Открывает шлюз, – оборвал его треп Анатолий. – Всем подготовиться, начинаю отсчет.

– Да ладно, Толик, не хмурься, – скептически фыркнул Денис, – успеешь еще вписаться в анналы. Технология неустойчивая, сырая. Чайкина не жалко, а ты мне друг! Пусть цифруется король коннектомики. Наше дело – контролировать датчики.

Ох, не слышал его грозный профессор. А ведь сделал упор на брифинге, специально для «биомассы», как называл лаборантов:

«Мы не цифруем мозг – мы ловим его квантовый отпечаток»!

Океан сканирует не нейроны, а квантовые всплески в синапсах, моменты принятия решения мозгом. Только Денис упорствует с устаревшей оцифровкой сознания, специально, чтоб Чайкина побесить.

Разное думалось в этот момент, глупое до отвращения. И о том, что Настена влюбилась в профессора, даже нанокапсулы сама проверяла, хорошо ли прилепились к бритому черепу. И о том, что графеновые дорожки комбеза мерцают, повторяя активность мозга, как-то слишком хаотично для Чайкина. И о том, что экзокостюм беспощадно выпячивает живот, и ноги у профессора кривоваты. Вряд ли на выходе из Океана ему понравятся фотки! В общем, думалось разное, гадкое и ненужное.

Потому что Анатолий завидовал. Подумаешь, нестойкая технология по записи квантовых отпечатков! Это ведь как первый полет в Пространство: сначала калибровка на обезьянах, а теперь – прорыв, человек в Океане! Завтра все инфопорталы будут склонять так и эдак Юру Гагарина и Рому Чайкина, профессора коннектомики. От Гагары до Чайки, через тернии к звездам, от полета тела до полета ума!

А Анатолий сидит на контроле, потому что Чайкин его не пустил! Обещал, но в последний момент передумал, ревнивец и эгоист.

Профессор в капсуле поднял руку, коснулся пальцем виска.

Система немедленно взвыла:

– Отключен один датчик, локальный сбой!

– Дэн, не запускай Океан! – запаниковала Настена. – Нужно снова проверить костюм и наладить…

– Чайкин сам решил, – не принял Денис, безжалостно подтверждая код.

«Он сам решил, – повторил Анатолий, мысленно, не отчаялся вслух, чтоб не злорадствовать понапрасну. – Захотел понять Океан, прочувствовать до конца».

– Сердце же слабое, – всхлипнула Настя, отворачиваясь от пульта, на котором светились зеленым двести пятьдесят пять датчиков, а один, отвечающий за восприятие и нейтрализацию негативных эффектов, помигал красным, а затем потух.

Электродная сеть «Заслон-3» – особая разработка для входа в Океан эмуляции. Ультратонкие электроды на коже головы и позвоночнике, нанокапсулы, не требующие проколов для доступа к нейронам мозга.

Без нее обезьяны верещали так, что Настена рухнула в обморок. Даже Чайкин запретил мучить животных, проявив к макакам больше эмпатии, чем к доверенным лаборантам…

– Такие не умирают! – жестко отмахнулся Денис. – Подумаешь, один датчик. В целом система работает, так что погрешность в пределах нормы.

И Анатолий не оспорил решение, не прервал опасный эксперимент.

Если Чайкин хочет страдать – пусть страдает. Иногда это даже полезно. Вдруг осталось в нем что-то от человека? Столько мерзости скопилось в душе за два года работы с профессором, что потребуется настоящий катарсис, чтоб Анатолий ему посочувствовал!

…Попытка смахнуть кракелюрную трещину с зеркальной поверхности визора сбивает с виска нанокапсулу. Накатывает страх, тяжелой волной. Я помню, что вход в Океан – это боль, и родившийся ужас лишает воли. Но любопытство сильнее паники, потому что хочется заглянуть за стекло и спросить у Того, кто в зеркале: эй, приятель, ты еще не замерз? Мы с тобой – все еще человек?

Океан надвигается вертикальной волной, сверкающей стеной амальгамы, как прозвали вещество в Институте. Я стою перед самым входом в историю и чувствую, как холод стекает от затылка по позвоночнику к пяткам. Зеркальная стена надвигается, поглощает, проходит сквозь, будто шинкует сознание на множество тонких срезов и собирает из них двойника, оцифрованную копию Я, в которую будет заложена генерирующая характер идея. Это больно, когда вскрывают сознание, я понимаю несчастных животных, я тоже кричу и корчусь, я сам верещу хуже макаки и захлебываюсь потоками информации. Сознание тонет, тело немеет…

– Внимание лабораториям и техническим службам! – мерзким голосом проинформировала Система. – Идет запись! Идет запись! Не входить в Океан!

– Да не входим мы, больно надо! – в сотый раз откликнулась Настя, верная привычке спорить с искусственным интеллектом. Что с навигатором в машине, что с кофеваркой. Что с Координатором института. – Как он там, бедненький? Неужели так больно? Роман Егорович, потерпите! Дайте знак, если все плохо…

– Все плохо – это как? – съязвил Анатолий. – Доиграться до парадокса Вигнера?

– Э, не надо так шутить, дружище, – вдруг всерьез испугался Денис, теряя все равнодушие. – То есть для нас он жив, а в капсуле валяется мертвое тело? И эти два состояния продлятся, пока система не сделает окончательный выбор?

– Мамочки! – взвизгнула Настя. – Немедленно прерывайте! Вытаскивайте оттуда профессора!

– Нельзя…

– Идет запись! Не входить в Океан! – издевательски откликнулся Координатор. Но с прорвавшейся интонацией Чайкина, специально для «биомассы», добавил: – Запись проходит в штатном режиме, отклонений не наблюдается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.