Надежда Олешкевич – Стать его тенью (страница 36)

Он стоял очень близко, почти соприкасался со мной носом.

- Думаешь самому хочется нянчиться с тобой? – его лицо перекосило.

Я молчала, сжимала челюсть, пытаясь не обращать внимание на боль в подбородке от его пальцев. Сначала отводила глаза, а потом подняла их и посмотрела на Тэпина. Хоть он был и красив, но вызывал только отвращение в этот момент.

- Девочка, да я с радостью оставил бы тебя тут и ни разу не обернулся.

- Так отпусти, - еле выдавила свозь сжатые челюсти.

- Меня проверят. Уж это задание точно должен сделать, - усмехнулся Тэпин. – Что в тебе такого особенного? – задал вопрос сам себе.

Пристально посмотрел в глаза, потом отстранился и обвел взглядом все лицо. Потом резко придвинулся, жестоко целуя. Настойчиво, больно прикусывая нижнюю губу. Он давил пальцами на мои челюсти, пытаясь открыть рот, и вызывал тем самым ужасное омерзение. Брезгливость, злоба, ненависть, пульсация в губе, упирающийся в спину сук, беспомощность одновременно обрушились тяжелым грузом на голову. Пары секунд хватило, чтобы понять, что такого я больше не вытерплю.

Собрала остатки сил, оттолкнула парня, стукнула коленом между ног, а потом пихнула согнувшегося Тэпина на землю. Не было времени проверять, как отреагирует на выходку. Просто побежала в густые заросли, раздеваясь на ходу и быстро превращаясь в кису. Во второй ипостаси уже более легкими движениями удалялась все дальше и дальше, не желая останавливаться, возвращаться, проверять его состояние. Надо было бы узнать, что он делает, но не буду, не хочу.

Быстрый бег, маневрирование между деревьев, наклонение мощного тела то влево, то вправо, ветер, множество запахов и громких звуков дарили свободу. Чувство легкости и силы. Я смогла. У меня получилось сбежать, избавиться. Не останавливалась бы никогда, но не суждено.

Через пару минут почувствовала пульсирующую боль в груди. Меня снова сдерживают, ограничивают в пространстве, не дают возможности просто бежать вперед, не оглядываясь, не замечая окружающий мир, наслаждаясь скоростью, чувством адреналина и жизни. Невидимая черта.

Остановилась, закрывая глаза, терпя неприятное чувство. Просто ждала. Не знаю чего. Стояла, до звона в ушах, до слез из глаз, до сбитого дыхания и дрожи по всему телу. Просто терпела. Долго, не задумываясь, психуя на все и всех, по больше части на себя.

Потом развернулась, медленно пошла обратно, вскоре чувствуя отступающую боль. Осталась только усталость и подавленность. После стресса, страха, холода, неудобного сна и, больше всего, нежеланного поцелуя.

Он не был обычным. До сих пор неприятно вспоминать. Это было хуже, чем его слова, сжимание запястья или повелительного голоса. Тэпин словно ударил, клеймил, унизил. Я понимаю, что от этого ничего не поменялось, ведь Кира и гатагрия до сих пор целы, в здравии, но на душе скребутся кошки.

Медленно подошла к поваленному дереву, залезая под него, осторожно легла и долго смотрела в никуда. Зачем принимаю все так близко к сердцу? Надо возвращаться, идти назад, но не хочу. Не сейчас, не сегодня, когда-нибудь потом…

Целый оставшийся день пролежала под деревом. Придумала стишок, посчитала оставшихся парней и просто уснула.

Десять негритят достались Кире. Что ей делать?

Один был глуп, неинтересен. И их осталось девять.

Девять негритят шагают мимо сосен.

Упал Карм в яму и их осталось восемь.

Восемь негритят были как большой гарем

Рик стал мамочкой и их осталось семь.

Семь негритят голосовали. Пришлось желание учесть.

Послали Тэпина в дорогу и их осталось шесть…

Проснулась от странного шума над собой. То ли крик, то ли карканье, то ли вообще вой сирены. Прикрыла уши лапами и попыталась скрыться от нарастающего звука. Зашипела, подняла голову и увидела чудесную птичку, которая прыгала на поваленном дереве и голосила на весь лес.

Вскочила на ноги, вылезла из укрытия и нечаянно напугала птичку. Она взметнулась, сразу выставляя длинные когти вперед.

Если бы не вспомнила драку с алеполи, то пришлось бы снова бегать туда-сюда и уворачиваться от ударов. Поэтому превратилась в девушку, сразу же подняла руки и сказала:

- Тише, я хорошая. Не обижу тебя, - говорила, словно магически воздействовала на белое крылатое существо. Не устаю поражаться своим голосом.

Пернатое животное опустилось на землю и подошло ближе, потерлось головой о колени и просто улеглось у ног. Это был птенчик, ходящий на четырех лапках с переливающимся белым опереньем, отливающим голубизной, двумя небольшими крылышками, длинным хвостом и маленькими ушками. Птенчик обладал горбатым темно-серым клювиком и просто чарующими лазурными с черной крапинкой глазами.

- Ну, малыш. Ты чего тут разлегся?

Присела на корточки, погладила милое животное, наблюдая за его грустными глазками, и исследуя короткое оперенье. Прошлась по голове, лапкам, крылышкам, начала рассматривать их стыки с остальным телом и вдруг задела что-то. Птенчик дернулся, уткнулся мне в ноги и издал жалобный крик. Это оказалась поломанная тонкая палочка, торчащая из спины. Дернула со всей силы, придерживая одно крылышко и сразу же успокаивая малыша:

- Все, больше не будет болеть, - пыталась придать голосу как можно больше спокойной интонации.

В руке держала окровавленную часть стрелы с ровным древком и тонким железным наконечником. Откинула ее в сторону и посмотрела на рану, из которой уже хлестала кровь.

- Малыш, я превращусь в гатагрию, но ты не бойся. Просто оближу твою ранку, и она заживет, - гладила по голове животное.

Отодвинулась чуть-чуть, сменила ипостась и подошла ближе уже в виде кисы. Птенчик сперва дернулся, но потом просто отвернулся в другую сторону. Я носом поддела крыло, добираясь до раны и пару раз лизнув ее. Сперва почувствовала вкус крови на языке, который, на мое удивление, не оказался противным. Он вызвал дикое урчание в животе. Еще пару раз лизнула. С каждым новым воздействием слюной рана затягивалась, красная струйка перестала стекать на рыхлую землю, а голубоглазик уже не боясь смотрел на меня.

Закончив лечебные процедуры, снова превратилась в человека, обняла животное, прижимая к груди.

- Вот видишь, все хорошо, - улыбка самопроизвольно появилась на лице.

Живот снова заурчал. Да так сильно, словно пытался оповестить ближайшую округу.

- Давно не ела, - ответила животному, хоть он ничего и не спрашивал.

Голубоглазик отодвинулся, взмыл высоко-высоко, под самые верхушки деревьев, и пропал. Долго высматривала в небе направление, куда мог полететь, но так и не заметила. Правда, через некоторое время на меня начали падать огромные дыни фиолетового цвета. Первую чуть не словила своей головой, а потом просто отошла подальше, чтобы случайно не попасть под обстрел.

Когда насчитала шесть целых и четыре разбитых всмятку фрукта на земле, малыш спустился.

- Кррр, - открыл свой клювик и подкатил уцелевшую дыню ко мне.

Мы начали кушать. Не знаю сколько времени тут пролежала, но, скорее всего, время подошло к ужину. Через заросли деревьев увидеть солнце не получилось, но оно еще присутствовало на небе, делая его цвет более ярким, наполненным теплом и светом.

Фрукты оказались с черными маленькими косточками внутри, о которые чуть зубы не поломала, а мякоть - белого цвета, пористая, совершенно не водянистая. На вкус сначала была сладкая, а под конец заставляла морщится от остаточной кислинки после полного растворения на языке.

- Ну что, мне надо идти, - грустно вздохнула, вспоминая о невидимой преграде, находящейся неподалеку, когда полностью наелась.

Она в любой момент может двинуться, а ощущать боль снова не хочу. Надоело. Нашли мне тут девочку для битья. Облизала нижнюю губу, обнаруживая рану от противного поцелуя и морщась от одного воспоминания.

- Тиу, - ткнулся голубоглазик мне в ногу.

- Ты должен пойти домой. Где твоя мама?

Вряд ли в таком возрасте животные отделяются от родителей. Он слишком мал, чтобы уже бродить одному. По высоте еле доставал до колена, но не это выдавало возраст. Глаза. Они были такими игривыми, веселыми, а перышки казались очень маленькими для пернатого. Хотела бы увидеть взрослую особь во всей красе и величии.

- Иди к маме, - подняла голову животного и посмотрела прямо в глаза.

Что-то при этих словах мелькнуло в лазурной глубине. Может просто показалось или выдумываю?        

- Ты потерялся?

- Тиу, тиу, - наклонило голову животное, снова тыкаясь мне в ногу.

Его длинный хвост постоянно двигался в воздухе, а при последних звуках опустился на землю, подтверждая догадку.

- Как же мне тебе помочь? Где ты видел маму последний раз?

Птенчик поднял голову вверх, долго смотря на небо. Она ведь не могла улететь. Потом вспомнила о наконечнике стрелы, который достала из тела малютки. А может мама просто уводила охотника подальше? Или тоже была подстрелена? Как обнаружить ее в воздухе? Я запахи чую только на земле. Посмотрела на небо, верхушки деревьев, траву. Ничего подозрительного не увидела.

- Будешь ждать маму тут или пойдешь со мной? – наклонилась к птенчику.

Он ткнулся в ногу, обошел меня вокруг и обвил руку хвостом.

- Хорошо, сейчас пойдем. Только дай одеться.

Достала свои рубашку и штаны, новый комплект белья, так как прошлый решила не снимать и потеряла при превращении. У меня запасы заканчивались. Только золото, одна пара короткой маечки с шортиками и маленькие крошки от еды. Мне больше нечем питаться, закончилась вода и растерялась половина подарочков от детей-кентавров. Не ожидала моя сумка таких приключений. Да и я тоже.