Надежда Олешкевич – Стать его даас (страница 27)

— Иди, — прошептал я и притворился спящим.

Пусть думают, что крипс напал и на меня. Так будет проще — не надо ничего объяснять и лишний раз видеть Люмена.

— Ну это уже слишком, — раздался со стороны двери рев разъяренного беловолосого. — Кира, быстро сюда.

Мне так хотелось открыть глаза и посмотреть на это, но я позволил себе данную роскошь только когда услышал знакомый звук падающего на пол тела.

Сложно поверить, что все оказалось настолько просто. Заметил крипса, поговорил с ним, подождал, пока пискля всех усыпит, а потом уже можно выпрыгивать в окно вместе со своим стулом. Или попробовать повозиться с торчащим гвоздем.

Я поднял взгляд и наткнулся на забежавшую в комнату Накиру, которая охнула при виде двух валяющихся тел.

— Рири, — разозлилась Она, сразу же найдя глазами виновника произошедшего.

— Давай, — указал я ему что делать дальше.

Мне стало интересно: усыпит или нет? Ведь это Фичитхари, та, кого животные слушаются и любят. Столько раз я видел, как к Ней относился астопи, приносил еду, без конца обматывал хвостом руку, спал чуть ли не на Ее животе. И в то же время — полная противоположность по отношению ко мне.

Пискля запрыгнул на Ее платье, высунул шипы и… проткнул юбку. Я прикрыл глаза, поражаясь несообразительности этого существа. Ткань-то есть, а ноги почему-то под ней нет.

— Ты что творишь? — возмутилась Она, наклоняясь к крипсу.

Тот лишь подал голос и начал неровной дорожкой убегать, вскоре скрываясь за моим стулом. Словно его поймали во время преступления и сейчас главное отсидеться в укрытии.

Удивление на лице Накиры быстро сменилось настороженностью, затем растерянностью. Она прикусила нижнюю губу, собираясь что-то сказать. В груди у Нее вряд ли сейчас чувствовалась тяжесть — крипс слегка отвлек меня от того нахлынувшего отвращения.

— Ари, — сделала Она шаг по направлению ко мне, протягивая руку.

— Даже не думай сейчас что-либо говорить, — скривился я, отворачивая голову.

Слишком сложно оказалось скрывать эмоции, у меня не удалось. Жаль, что крипс промахнулся, лучше бы Накира лежала сейчас с остальными и не мешала мне покинуть место, о котором поскорее стоит забыть.

Она все-таки подошла, тихо вздохнула, а после принялась развязывать сзади мои руки. Я чуть было не запротестовал, чтобы не дотрагивалась, держалась подальше, ушла в любую из возможных сторон и никогда больше не попадалась на глаза. Моего любимого монстра больше нет, он пропал, остался лишь в памяти, в том путешествии в Анатоликан и обратно. И пусть эта девушка похожа на ту, теперь я знаю, что сложившийся в голове образ моей маленькой зверюги и Накира — два разных человека.

— Ари, — произнесла Она подрагивающим голосом. — Я не…

— Что ты не? Плевал я на все твои отговорки! Закрой рот и… — у меня не удалось продолжить в том же духе.

Я шумно втянул воздух и покачал головой. Мои глаза пытались найти опору, чтобы отвлечься, не думать о девушке за спиной, которая начинала плакать.

Еще одна манипуляторша.

Это было не хуже пытки — сидеть и ждать, слышать, чувствовать, сдерживаться. Подушечки пальцев так часто прикасались к моей руке чуть выше запястья, пытаясь поладить с веревкой. Тихое шмыганье носом и тяжелое дыхание резали слух. Раньше я бы пожалел, а сейчас — лишь сделаю вывод и отвернусь, стараясь не обращать внимание.

Громкий выдох и тихий стук об спинку стула. Она прижалась щекой к моей руке чуть выше локтя, обхватывая ее ладонью. Теперь рыдания не сдерживались, Накира дала волю чувствам и перестала скрывать.

— Ты еще долго там? Мне надоело, — попытался я сказать это как можно грубее.

— Да, сейчас.

Ее руки дрожали. Я ощущал это. Мне с трудом удавалось не замечать, как каждое движение и прикосновение сзади находит отклик в моей груди. В нее словно заливали раскаленное железо, обдавали холодной водой и снова расплавляли до жидкого состояния.

Веревка с одного запястья упала, но там появились другие оковы, обдающие ужасным жаром, расплывающимся по всему телу. Я выдернул руку, не собираясь вспоминать давно позабытые ощущение. Пусть хоть что-то останется не оскверненным настоящей Накирой.

Освобожденная конечность затекла, болела, с трудом подчинялась. Но благодаря сжиманию и разжиманию пальцев в кулак та пришла в рабочее состояние. Сзади копошились, ослабляли веревку и на второй руке. Но это происходило слишком долго, затянуто.

— Уходи, сам справлюсь, — пренебрежительно кинул я Накире.

Но пальцы той не перестали прикасаться к веревке. Она подняла голову, намереваясь встретиться со мной взглядом. Но ничего у той не получилось. Только освобождение второго запястья, ничего важнее сейчас не было.

Я пренебрежительно откинул Ее руки от себя и принялся развязывать сам. Сложно, неудобно, но можно.

Вскоре и ноги оказались на свободе. Тело затекло, его пришлось разминать, потягиваясь в разные стороны и массируя окаменевшие мышцы. Накира же продолжала сидеть сзади, опустив голову и вытирая периодически слезы.

Пусть делает что хочет, мне плевать. Даже рыдания Ее не заставят сжалиться. Я не кинусь к Накириным ногам, не стану ни с того ни с сего обнимать и успокаивать. Зачем? Это не мой любимый монстр, кто-то другой, такой далекий и чужой.

Я переступил через Герни и подошел к кровати. Именно под ней находилось кое-что ценное. С помощью этой уты я смогу хоть на какое-то время все забыть, пожить нормальной жизнью и даже не догадываться о предательстве любимого человека.

Хм, даже не буду знать, что он существует.

Пузырек вскоре оказался в моих руках. Я держал его на свету и предвкушал грядущую свободу, которую он мне подарит. Чистый разум, нет боли, нет тоски, неприязни и всех негативных эмоций. Белое полотно, только заполняй новыми воспоминаниями. Главное, подобрать хорошее место и компанию, чтобы не потеряться в первую же секунду своего беспамятства.

— Что это? — встревоженно спросила Накира.

В ответ ей ничего не последовало. Пузырек был спрятан за пояс. Я начал осматривать тело Герни, а затем и Люмена. В их карманах ничего ценного не нашлось, что безусловно огорчило.

Как только с исследованием было закончено, я задумался.

Вот он, беловолосый, делай все то, о чем так давно мечтал.

— Ари, пожалуйста, поговори со мной. Выслушай, прошу, — тихо проговорила Накира, отвлекая меня от важных размышлений.

— Просишь? Ты просишь?

Я встал и оказался напротив Ее, встречаясь взглядом.

Действие началось, сказанные слова возымели нужный для Накиры результат.

— Кому говорил закрыть свой рот? Или с тобой надо только приказами общаться? — придвинулся я ближе.

Хорошо хоть голос не дрогнул.

Она отступила, со страхом в глазах и снова подергивающимся подбородком.

Зачем ты вообще появилась в моей жизни? Сама ведь постаралась, нашла, загадала какое-то желание. Я не просил, не хотел. Зачем? Знал ведь, что нельзя привязываться. Теперь надо терпеть. Тоже виноват.

Сжимай зубы и терпи!

Время шло, действие просьбы медленно начинало ослабевать, но и Накира не пыталась больше ничего произнести. Я хотел отступить, отвести взгляд, отвернуться, уйти, но надо было давить до конца, показать, что Ее место по другую сторону от моей стены, она сама вышла за дверь, разрушив при этом половину постройки.

Еще одно усыпленное тело оказалось на полу. Только крипс не забыл о присутствии в этом доме и других людей.

Я опомнился, встряхнул головой и вскоре направился на выход, собираясь сперва осмотреть хотя бы этаж. Больше мне здесь делать нечего. Когда-то целью было спасти Накиру, но теперь — лишь уйти самому.

Надо было еще тогда не поворачивать, не заходить в тот потайной ход, бросить Ее на произвол судьбы. Никто ведь не просил о помощи, во мне давно уже не нуждаются. Сам напоролся на неприятности, даже винить больше некого.

С Люменом тоже стоит разобраться. Смерть — не выход, хоть она желаннее всего остального. Лучшее из вариантов — связать и отнести в лагерь, отдать фулисам, посмотреть своими глазами на правосудие и со спокойной душой покинуть эти края.

Но сперва надо все-таки исследовать дом, найти свои вещи и только тогда приниматься за беловолосого.

На третьем этаже мне повстречалось пару людей. Я даже не приветствовал их, молча оглушал и шел дальше. Мои вещи вскоре нашлись на втором этаже разбросанными на полу в одной из комнат. В ближайшей к ней я обнаружил приличный мешок с лимами, несколько бумаг с пометками на краях. По ним можно было понять лишь одно — Герни не соврал, беловолосый на самом деле собрался отыскать Стражей. В тех записях выделялись их особенности, которые никем не доказаны. И только одно слово запомнилось лучше всех — отомстить.

Но вот за что?

Я вскоре вернулся в свою бывшую камеру, намереваясь забрать Люмена с собой. У окна стояла Накира, смотря вдаль и покусывая ноготь большого пальца.

Если бы это был мой монстр, то я бы подошел сзади и обнял. Куда пропала маленькая зверюга? Я так соскучился, так нуждался, меня просто тянуло зарыться носом в копну Ее желтых волос и вдохнуть любимый аромат.

Но не стоит совершать одни и те же ошибки — это не тот же Цветочек, не моя Кира, чужая невеста.

Руки Люмена вскоре были связаны. Оставались еще ноги.

— Меня ведь убьют?

Я лишь кинул быстрый взгляд в сторону окна и вскоре вернулся к более важному делу.

— Они на площади с такой ненавистью на меня смотрели, — Накира вздохнула. — А Люмен говорил, что ты все-таки станешь Асахари.