Надежда Олешкевич – Последняя из рода Дариан. Наказание (страница 5)

Я нервно потопталась на месте.

— Бродяжка, иди-ка сюда, — голос наследника наполнился вибрацией, заставляющей все клеточки тела ощериться в предчувствии надвигающейся угрозы.

Стало неуютно под взглядом серых глаз. Я сделала шаг назад.

— Не надо меня запугивать! Сам виноват, нечего было рот открывать, когда не просят. И вообще…

— Доигралась, — сделал он пас рукой, применяя силу, а я побежала.

Глава 3

Я понеслась вниз по ступеням, свернула за ближайший угол, миновала узкую улочку. Меня нес вперед липкий страх оказаться пойманной наследником, выбравшим цель для вымещения злости, коей оказалась я. Казалось, такой не станет церемониться. Отыграется на попавшейся под руку простушке, не способной нормально постоять за себя. Хм, наивный.

Но слышала я мудрость, что красиво пятки сверкают лишь у того, кто вовремя начал бежать.

Через несколько кварталов я позволила себе замедлиться и даже остановиться. Согнулась, упершись в колени, перевела дух. И надо ведь было напороться именно на наследника!

Взгляд заскользил по аккуратным каменным домикам-близнецам. До меня долетел аромат свежей выпечки, во рту образовалась слюна. Мимо прошествовали благородные дамочки с зонтиками, при том что погода была ясной и дождя не намечалось.

Я пожала плечами. Столичные причуды мне не понять, и не хотелось. Мне бы поесть, найти дорогу к воротам, а там встретить нужного человека. Вдруг удастся вернуться к изначальному плану?

Засунув руку в сумку, перекинутую через плечо, я достала припасенный кусок вяленого мяса. Вгрызлась в него. Всмотрелась в даль, пытаясь определить, в какую сторону идти, проследила за направлением двигающихся сверху по натянутым канатам вагончиков. Наметив путь, развернулась и врезалась в пахнущее чем-то приторно сладким облако фатина, которое плюхнулось на мостовую.

Оно противно запищало. Показались руки, зашевелились туфельки. Отступив, я разглядела что-то наподобие головы, обрамленное шапкой золотых завитушек.

— Она напала на меня! — визжала девушка. — Поймайте ее! Неме-едленно!

Ткань розового платья трепал ветер, поднимался, лез ей в лицо. Она отбивалась, как могла, отмахиваясь ладошками. Сражение не на жизнь, а на смерть.

— Не нападала я. По сторонам смотреть нужно и одеваться удобнее.

Обладательница розового облака все же смогла справиться со слоями ткани, придавила их руками. Одарила меня взглядом бешеной квохи и дунула на упавшую на лоб прядь.

— Так же, как ты? — поинтересовалась презрительно. — Нацепить на себя дырявый мешок и бегать босиком по Наарину? Кто впустил в город оборванку?! Твое место на Путях, нищенка!

Она выставила вверх ладонь, поднялась с помощью подоспевший служанки, приказала ей почистить наряд. Встретив недоуменный взгляд, впечатала в грудь помощницы сумочку и сама призвала силу. Волосы тут же легли ровно, завиток к завитку. Наряд из распушенного облака превратился в многослойное платье, подчеркивающее тонкий стан его обладательницы. Мило.

— С тебя сорок тиков, босоногая, за причиненный ущерб.

— А резерв не треснет?

— Миль, выпиши долговую расписку.

— Ты сама на меня налетела, — начала отступать я.

— То есть, я недотепа?! Миль, добавь еще пять за гнусное оскорбление. Следовало бы все тридцать, но я сегодня в хорошем расположении духа, ведь сегодня встреча…

Сжав в кулаке недоеденный кусок мяса, я решила ретироваться с места «преступления». Подумала, что вряд ли меня отпустят и, обернувшись, заметила потянувшиеся ко мне водные потоки. Пригнулась, отскочила. Под крики дамочек, внезапно оказавшимися мокрыми вместо меня, юркнула в толпу и вскоре спряталась в цветочной лавке.

Что за день-то такой? Ни минуты покоя.

— Вам что-то… — запнулась на полуслове пышнотелая хозяйка и, позвав кого-то по имени Горги, потянулась за чем-то явно опасным в недрах прилавка.

— Прошу, не надо. За мной… Эм-м-м, это не то, что вы подумали, — выставила я вперед руки под вытягивающееся лицо женщины.

Ладони грязные, в земле, с въедливыми пятнами желтого кактуса. После торнадо в миаре я не успела отмыться. Так и ходила чумазой. Не удивительно, что на меня сейчас смотрели настороженно и с подозрением, будто я собралась обворовать их.

Решив не наживать себе новых проблем, я выскочила из лавки и на этот раз побежала по улицам, выбирая безлюдные места. Вряд ли я встречу здесь адекватных персон. Горожане, что с них взять?

В одном из переулков мне удалось перевести дыхание. Я прижалась спиной к стене, достала из сумки флягу с водой, кое-как отмыла руки и лицо, сделала пару глотков. Почувствовав себя освеженной, отыскала среди вещей еще вяленого мяса и сунула в рот.

Вечерело. Крыши домов блестели в лучах закатного солнца. Я чувствовала себя в бесконечном каньоне с узкими проходами-лабиринтами. Дома, одни дома. Сначала каменные, высокие, ухоженные, потом деревянные, иногда покосившиеся, старые. Везде гудит, громкие звуки, резкие голоса. Вокруг творился хаос. Все куда-то шли, не замолкали. А от обилия цветов уже рябило в глазах.

Мне следовало поторопиться. Подавив внутреннее раздражение и неясную тревогу, я вынырнула на затянутую сумерками улицу и через несколько минут добралась до главных ворот столицы.

Перекинутый через глубокий ров мост уже поднимали. Механизмы трещали. Щелка, через которую еще был виден закрепленный путь, становилась все уже, пока вовсе не исчезла.

Опоздала!

Глава 3 (2)

На широкой улице было тихо. В ближайших домах загорались огни. Откуда-то доносилась музыка и взрывы смеха. По капле приходило осознание, что я здесь одна, без помощи и поддержки, без вечно надоедающего наставлениями шойна, среди кишащего людьми города с совершенно другими взглядами на жизнь. Оседлые. Неповоротливые истуканы, обосновавшиеся на одном месте.

Каждый выбирает свой путь, мне мой навязали. Я выросла на Путях, стала кочевницей, не зная другой жизни. Ходила в рваном, если не имелось другой одежды, мерзла, изнывала от жары, задыхалась от пыли и боролась с хищными рыбами. Это было привычным и, казалось, правильным, словно иначе нельзя.

Теперь же все затихло. Нет, не звуки, их оказалось слишком много. Окружающие меня сегодня люди вели себя иначе. Улыбались, в их глазах не притаился страх вот-вот попасть в искажение или встретить дикое животное. Они ходили прямо, не оборачивались, чтобы проверить, не подкралась ли сзади опасность, перемещались непривычно медленно и по прямой.

— Это она?

— Похожа, да. Держи ее!

Я заозиралась. Не нашла никого возле себя и резко поняла, что имели в виду именно меня. Спохватилась, заметила летящую сверху мерцающую плеть, но не успела увернуться. Кожу обожгло. Я зашипела, завозилась в колдовском плетении, с трудом не упала.

— Попалась, беглянка, — оказался рядом жандарм.

— Уберите колдовство, печет же.

— Ничего подобного, это новейшая разработка — огненный кокон, который не должен оставлять ожогов. Потерпишь.

— Ай, бо-ольно!

— Орон, убери, она не врет.

Колдовство спало. Вечерний воздух скользнул по поврежденным участкам кожи, остудил. Я посмотрела на красные ладони, стиснула зубы, сжала кулаки, делая себе только хуже, но тем самым напоминая, что никогда, рогзи вас покусай, никогда нельзя ослаблять бдительность. Засмотрелась на дома, называется.

— Причина? — вскинула я голову на молодого жандарма. — За что вы накинули на меня огненную плеть?

— Это не плеть. Обычный сковывающий кокон, и он безобиден, только чтобы остановить. Я читал… — почесал затылок мужчина и посмотрел на напарника в поиске поддержки.

— Нам приказано задержать девушку в порванной тунике, — заговорил второй, попутно проверяя улицу и ворота. А, они постовые, вот оно что. — Высокая, худая, лицо вытянутое, подбородок острый, глаза карие, большие, нос тонкий, прямой. Волосы черные, заплетенные в косу. Скорее всего, должна попытаться сбежать из города. Ты подходишь под каждый пункт описания.

— И сумка с длинной лямкой через голову, — закивал первый.

— Идем, — постовые подхватили меня под руки с обеих сторон и повели к уже закрытым воротам. — Скоро за тобой придут, а пока посиди тут.

Они усадили меня в каменную будку с квадратным окном, заперли дверь. Сами заняли свои посты для несения службы.

Не так я представляла себе посещение столицы. По словам Хавиена ди Сорга, которого я отыскала довольно быстро, едва покинула раскинутый на Холодном Пути лагерь, в первый же день меня должны были принять в академию. Короткий разговор с ректором. Прошение взять на учебу на вольную программу с урезанными часами и лишь базовыми предметами, достаточными для того, чтобы стать полноправной колдуньей Надмирии. Его согласие. Договор на отработку. Там жилье, пища. Относительный комфорт, хотя для меня, частенько спавшей на земле, это не являлось главным.

Планы на то и планы, чтобы рушиться. Если составляешь их, то сразу бери в расчет, что им не суждено сбыться.

Я сложила руки на груди, уселась поудобнее. Закрыла глаза. Подремать, что ли?

Главное, пока не думать… Сегодня просто неудачный день, всего-то. Завтра будет лучше! Не думать о миаре, о принце, не думать о тысяче часах… Не сейчас, как-нибудь после.

Жандармы изредка заглядывали ко мне, проверяли. Посмеивались, наивно думая, что сплю и не слышу их. Они обсуждали меня, обсуждали случившееся у городских стен, обсуждали наследника и шептались о его отце. Постовые боялись правителя. Их выдавал тон, подобранные слова, интонации. Да, точно боялись, но уважали ли?