Надежда Олешкевич – Последняя из рода Дариан. Наказание (страница 49)
В его голосе звучало детское сожаление, отчаяние. Он без остановки тащил меня вниз, ко дну, а я следовала за ним, удивляясь, что легкие до сих рор не горели от нехватки кислорода.
А кожу продолжало покалывать. Холод больше не жалил, стал менее агрессивным, однако еще напоминал о себе.
«Но теперь я все понял и стану твои защитником», — так по-детски искренне и немного наивно.
Много червячков-молний вспороли толщу воды, соединились в одну, большую и опасную. Она закружила вокруг моего запястья, вторым концом обвила шею воюна, разрослась, противно затрещала и вдруг исчезла.
Послышался всплеск. Через пару мгновений мое тело обвили сильные руки, дернули вверх, к поверхности озера. Мы вынырнули. Шай начал быстро грести к берегу, а я продолжала смотреть на свое уже чистое запястье.
— Что случилось? — вытащив меня на сушу, спросил принц. — Как ты себя чувствуешь? Почему так долго?
Я подняла на него глаза, почувствовала лизнувший спину ветерок, содрогнулась. Колдун накинул на мои плечи плед, начал растирать их.
— Зачем полез за мною в воду? — спросила я вместо ответа. — Ты же говорил, что здоровому человеку там опасно.
— Говорил.
Что-то шипело. От плеч наследниуа вверх тянулась едва заметная дымка. Я заметила разрастающиеся дыры на одежде наследника, но не успела прикоснуться к одной из них, как Шай снова подхватил меня на руки и понес. Он не сделал и пары десятков шагов, как деревья расступились, выпустили нас за пределы шепчушей рощи, хотя до водоема мы добирались значительно дольше. Иногда морщась и категорически отказываясь поставить меня на ноги, колдун добрался до помывальной и сразу активировал водные кристаллы. Усадил меня на лавочку, быстро снял с себя штаны и небрежно застегнутую рубашку, сорвал с меня плед, хотя я его удерживала, но недостаточно крепко. А затем Шай вошел вместе со мной в быстро наполняющийся бассейн.
Вокруг нас громко зашипело. Поверхность воды взорвалась бурлением. Наследник отвернул голову, пряча искажившую его лицо боль. По коже колдуна заплясали мыльные разводы, сменяющие цвет, и по моей — тоже. Вот только ни боли, ни дискомфорта не чувствовалось. Потом вода перестала бушевать, успокоилась.
И тогда же я обратила внимание, что была почти голая рядом с не очень-то одетым мужчиной. В его руках. Близко-близко.
Наверное, Шай подумал о том же.
Стало неловко, захотелось прикрыться, хотя вода доходила мне до ключиц и… рогзи, да она ничего не скрывала!
— Только не бойся, — сказал принц и поддел пальцем мой подбородок, чтобы запрокинуть мою голову и заглянуть мне в глаза. — Я не смотрю.
— Я мало чего в своей жизни боюсь.
— Ты напряжена.
— Ты тоже.
— Это другое, — улыбнулся он одним уголком губ.
Я высвободила правую руку, положила обе ему на плечи, чтобы оттолкнуть, но принц прижал меня к себе, коснулся носом моего носа.
— Это твоя цена? — спросила я достаточно беззаботно, хотя внутри все сжималось от чувства скованности и страха перед ближайшим будущим. — Не самое мудрое решение, принц. Вокруг тебя вьются более подходящие кандидатуры, которые точно знают, что нужно в подобной ситуации делать. Я в этом всем не сильна, но у меня есть много других положительных качеств, которые можно использовать. Подумай об этом.
— Большой резерв, например? — неторопливо протянул Шай, пройдясь кончиками пальцев вдоль моего позвоночника. — Или необычный дар? Или хорошее владение оружием? Какую по-твоему я должен назначить цену?
И говорил так тягуче-низко, что стадо мелких колючек побежало по спине. А еще его пальцы, выписывающие круги на лопатке, немного отвлекали от разговора.
— Только не бойся, — наклонился ниже Шай. — И останови, когда посчитаешь нужным.
— Так я уже, — уперлась я ему в плечи в момент, когда он накрыл мои губы поцелуем.
Следовало оттолкнуть наглеца. Резко, со всей силы, чтобы дать понять мое отношение к его наглым поползновением, вот только я впилась в упругие мышцы ногтями. Собиралась ведь воспротивиться, дать жестокий отпор, но немного ростерялась от окутавшего меня остро-свежего, терпко-пряного запаха, от крепких рук на спине и в волосах, от ощущения чужого возбуждения, упирающегося в живот, от ворвавшегося в мой рот языка, от собственной отзывчивости на все это. Я впервые с подобным столкнулась. Целовалась раньше не только с принцем, но никогда не чувствовала все столь ярко, почти на грани. Противореча самой себе, потянулась навстречу. Захотела еще.
Глава 27 (5)
Стало невыносимо интересно: будет ли дальше столь же вкусно и почему рассказы женщин разительно отличались друг от друга? А главное — понравится ли мне самой?
— Скажи, когда хватит, и я остановлюсь, — порывисто произнес принц и с головокружительным напором снова завладел моими губами.
А я больше ни о чем не думала. После целого месяца пытки, когда даже мысли мне не принадлежали, нуждалась в чем-то необычным, ярком. Казалось, сейчас как никогда хотела жить и доказать себе, что… жива. Потому отбросила прочь неуместные вопросы и без сомнений позволила чувствам завладеть мной.
Признаться, подобного безумия я не ожидала. Мир померк. Сузился до этого бассейна, словно мы попали в едва созданный миар. Был плеск воды, ненасытные губы Шая и мои распущенные волосы, расплетенные колдовством.
— Не бойся, — полушепот-полуприказ.
— Я не боюсь.
Принц прикусил мою кожу под ухом, и я охнула от дрожи под коленями. Услышала его довольное мычание, заметила улыбку.
— Отпусти мои плечи, я крепко тебя держу.
В подтверждение своих слов Шай рывком закинул мои ноги себе на бедра, провел носом по моей шее, поцеловал в ключицу.
— Запусти ладонь в волосы, если хочешь, управляй мной.
— Тебе не кажется, что ты слишком много разговариваешь? Любой другой уже давно… — пальцы на ногах подогнулись от очередного укуса-поцелуя под ухом.
— Я просто хочу, чтобы ты не боялась, — как-то по-особенному мурлыкал он, не отрываясь от необыкновенно чувствительного места. — Расслабься. Бродяжка, я не причиню тебе вреда и остановлюсь, если пожелаешь, — говорил вроде серьезные вещи, но звучало это настолько тягуче-низко, волнительно, что мне почему-то становилось лишь «хуже».
— Хоть сейчас мог бы не называть меня бродяжкой.
— Я не уверен, что Ами — твое настоящее имя, — темным взором посмотрел на меня Шай и, положив ладонь мне на щеку, поцеловал без былой сдержанности.
Я забывала дышать, терялась в прикосновениях. Где его губы, а где руки? Была ли вокруг вода? Почему мне жарко, не опасен ли скручивающийся внизу живота клубок, обещающий вот-вот взорваться? Какие мягкие у принца волосы. Как приятно стягивать их в кулак. Почему медлит, ему не нравится, я что-то делаю не так?
Мысли вспыхивали, путались, глумливо надоедали и исчезали под очередное опасно-нежное прикосновение принца. Я боялась, что он вдруг передумает. Поймет, насколько неопытная ему попалась партнерша, разочаруется и перестанет так смущающе-восхитительно целовать.
А как Шай смотрел… Сердце опасалось сделать лишний удар под его темным взором. Я сама не могла отвести взгляд, терялась-таяла, хотела сбежать или податься навстречу, чтобы он перестал выворачивать наизнанку мою душу.
Сорванные остатки одежды. Осторожные прикосновения в самом сокровенном месте. Написанное на лице ожидание, что остановлю. Мое жгучее любопытство, отголоски укусов-поцелуев на коже, пульсация припухших губ.
— Зачем ты медлишь?
— Тебе должен понравиться наш первый раз, чтобы потом еще захотелось.
— Осторожно, при… Ох, — выгнулась я от яркой вспышки боли и едва не захлебнулась от набежавшего сразу за ним удовольствия.
Медленно-тягуче, до пляшущих точек перед глазами. Со стоном-спазмом, с криком восхищения. С невозможностью говорить, лишь дышать рвано и часто. С его глухим рычанием, бисеренками воды или пота на лбу, висках. С моей сладкой слабостью, напряжением, взрывом, полетом. С внутренним опустошением и тихим смехом мне в шею, укусом в сгиб плеча.
— Все плохо? Я сделала что-то не так?
— Ты восхитительна, бродяжка, — поднял голову Шай, едва отдышался. — Восхитительна, теперь знай это.
— Можно… — неуверенно начала, немного смущаясь своих порывов, — тебя поцеловать?
Мне хотелось еще близости, тепла. Хоть какого-то подтверждения, что все правда.
— Целуй, не спрашивай.
Я опасливо подалась навстречу. Ждала, что принцу сейчас наскучит эта игра, ведь он взял свое — осквернил святое — и теперь вправе бросить меня в помывальной одну. А чего еще ждать от аристократа? Обняла, задержалась у его губ. Укусила за нижнюю, где было росчерк-углубление, потянула на себя. Отпустила, прошлась по ней языком, очень осторожно, будто вот-вот исчезнет.
— Если продолжишь, то я могу не сдержаться, а тебе второй заход не желателен.
— Почему? — продолжала я его изучать-целовать.
— Сначала нужно исцелить или подождать, пока заживет само. Там у тебя, если говорить коротко, небольшая рана.
— Ты настолько опытен, что знаешь все-все о женском теле? — не останавливалась я, целуя и целуя вкусно-сладкие губы. Как оторваться от них?
— Была возможность изучить, — отвечал Шай и на вопросы, и на остальное.
Он обхватил меня под ягодицы, поднял, вынес из бассейна. Опустился на лавочку, лег, утянув меня за собой.
— Теперь мы в расчете? Я еще что-то должна?
— Нет уж, бродяжка, — провел принц пальцем по кончику моего носа, — ты не из Алого переулка, чтобы расплачиваться телом. Это было обоюдное притяжение, не смешивай дело с личным.