Надежда Олешкевич – Без права выбора (страница 2)
– Готов ли ты, сын Айны, принять эту деву в супруги?
– Да.
– Готова ли ты, дочь Айны, принять этого мужа в супруги?
– Н… – успела я выдавить перед тем, как Агфар больно сжал мой подбородок.
Меня с головы до ног окатило отголоском его злости. Даже эши отозвалась на эмоцию хозяина, плотнее сжала моё тело, добавив изнутри мириады шипов, которые впились в кожу.
– Вы совершаете ошибку. Нам нельзя! Пожалуйста, граф Фаргос, не надо. Я не та, за кого…
В уголках глаз защипало от нехватки кислорода. Проклятый кокон! И в тот же миг, словно уловив моё намерение протестовать до победного конца, Агфар дёрнул меня за руку и припал к моим губам в поцелуе. Я краем сознания поняла, что на свободе. Ноги на полу, да и руки не скованы. Но разве это имело значение?
Мозг уже бунтовал от своевольства графа. Я упёрла ладонь ему в грудь, попыталась выдернуть вторую из стальной хватки и на корню пресечь эти посягательства. Замычала, отстранилась. Вот только чужая рука уже легла на затылок и вернула меня в то же положение. И эши, будь она неладна, вновь окутала моё тело, на этот раз захватив с собой в кокон и наглого мужчину.
– Расслабься, мышка, – на миг оторвался от меня Агфар.
– Вы просто… м-м-м… нет… что вы…
А стоило перестать сопротивляться, как пространство вокруг нас потекло расплавленным воском свечи. Огромные тёмные пятна запрыгали перед глазами. Я разомкнула губы и вздрогнула от полыхнувшего в теле огня. Покачнулась от неожиданной слабости и упала мужчине на грудь.
– Вот так, – с нежностью в голосе произнёс он и провёл пальцем по моей раскрытой для него шее. – А теперь скажи «да».
– Да, – без задней мысли повторила я и спохватилась: – Что? Нет! Мне нельзя… Вы не имели права!
В запястье кольнуло тысячами игл, будто там выводился рисунок. Я вскрикнула, посмотрела на наши сомкнутые руки.
– Во славу создательницы… – торжественно заговорил гласовник.
– Имел. – Шёпот графа, щекочущий ухо горячим дыханием. – Нам выбирать не приходится.
– Объявляю вас…
– Отпустите! – зашипела я, не слушая служителя храма. – Если у вас другого выхода нет, то со мной всё иначе.
– Мышка, ты рождена без права выбора, – ухмыльнулся мужчина и повернулся к почему-то затихшему гласовнику.
Сгустившийся в храме мрак вдруг спружинил. Он будто напал на окутывающий нас свет ночной звезды, но тот отразил атаку. Слуха коснулся еле различимый звон. Я занервничала, от страха сжала руку Агфара, а тот уже напоминал неподвижную статую. Смотрел прямо перед собой, даже рот не закрыл, ещё собираясь что-то сказать гласовнику.
Ноги будто онемели. Я вскрикнула, потопталась на месте, наблюдая, как пол с лёгким потрескиванием покрывается льдом. Вместе с дыханием вырвался густой пар. В носу вовсю защипало от мороза. А от приближающегося шелеста внутри всё скрутилось в маленький пугливый комок.
«Ты наш-ш-ша! – множественный гул голосов раздался сразу со всех сторон. – Навсегда!»
Мрак снова напал на свет. В темноте что-то блеснуло, и рядом со мной появилось оно! Безгласый! Не человек и не эши – нечто среднее, умеющее летать и вселяющее страх в сердца людей. Высокий монстр в чёрной, не менее уродливой робе с капюшоном, прикрывающим голову. Он будто был соткан из тьмы. Ни свечения глаз, ни каких-либо черт лица. Полная пустота, готовая вот-вот высосать из тебя всю эши, дарованную тебе при рождении.
Чудовище взяло меня за руку чуть ниже локтя – обвило длинными пальцами, заканчивающимися заострёнными чёрными когтями. Кожу в том месте обожгло холодом. Но я даже не пискнула. Застыла от невольного трепета перед могущественным существом и догадки, что он прямо сейчас заберёт меня с собой в Чернолесье.
«Наш-ш-ша», – дохнуло в меня уже сырым холодом, и всё вокруг оживилось.
– Ты чего замолк? – раздражённо произнёс Агфар и заметил, что наши руки больше не соединены.
По периметру храма одна за другой загорались свечи. Гласовник напряжённо молчал. Слева раздавалось еле различимое бормотание ранее тихих верзил. Я же смотрела на место, которого недавно касался Безгласый. Там пульсировало холодом, будто нелюдь не ушёл, остался здесь, чтобы понаблюдать за развитием событий и не позволить мне поучаствовать в обряде слияния эши.
– Где знак? – потрясённо спросил граф.
Он дёрнул меня за руку, внимательно осмотрел запястье.
– Где знак, спрашиваю тебя?!
Пространство вокруг нас стало тяжёлым, потемнело. Я же с трудом подняла голову и посмотрела Агфару в глаза. Разве это имело значение? Ещё год назад я думала, что моя жизнь рухнула, стоило узнать, что я предназначена в служение Безгласым. Тогда была истерика, слёзы, попытки закрыться от мира и не подпускать к себе никого. Но вскоре боль предательства утихла. Потекли дни, побежали недели, понеслись месяцы. Я посмела надеяться, что Найрита солгала мне. Но нет. Вот оно, доказательство её слов.
– Твой знак – подделка, – процедил граф, да так, что его зубы едва не заскрежетали. Мужчина изменился в лице. Стал мрачным, с колючим взглядом, именно таким, каким всегда представлялся мне этот жестокий завоеватель Приморья. Губы превратились в тонкую линию, глаза стали узкими щёлками, брови на миг сошлись на переносице.
– Кто тебя подослал? – прорычал Агфар. – На кого ты работаешь, мышь?!
Он схватил меня за предплечья, встряхнул. Я часто заморгала, не в силах выдавить ни слова. Безгласый будто выжег пустыню внутри меня, забрав чувства, эмоции, возможность вообще мыслить здраво и разговаривать. Слишком близко. Очень страшно. И больно…
– Откуда узнала мой знак пары?! – повысил он голос.
– Граф Агфар, это всё-таки храм…
– Прочь!
Гласовник подпрыгнул, схватил книгу и засеменил к дальней двери. Я проводила его взглядом, теряя последние крохи надежды на спасение. Хотя мне нечего терять. Ещё год – и жизнь перестанет иметь смысл. У меня заберут всё, включая эши. Я стану бесправной рабыней Безгласых в отчуждённом месте, вдали от дома, семьи, друзей и всего остального мира.
– Откуда ты узнала мой знак пары? – чеканил каждое слово граф, всё сильнее сжимая пальцы на моих предплечьях.
– Отпустите меня, – слабо прозвучал голос.
Мужчина прищурился. Видно, что-то задумал.
– Граф Агфар, вы сами виноваты, – произнесла, превозмогая боль. Не имело смысла лебезить или строить из себя жертву. Да и выдумывать я ничего не собиралась. Пусть знает!
– Я вас предупреждала. Я говорила, что нам нельзя. Впредь будете знать, как правильно выбирать себе супругу!
Мужчина подался вперёд, собираясь перейти на угрозы, но резко передумал. Он глянул вверх, на ночную звезду, и недовольно покачал головой. Вскоре посмотрел на меня уже без доли эмоций.
– Най, выкинь этот мусор туда, где подобрал, – произнёс он и оттолкнул меня прямо в руки одного из верзил. – Только зря потратил время.
Он одёрнул расшитый серебряными нитями жилет и уверенным шагом направился к выходу. Рядом с ним из рассеянной в воздухе эши материализовалась чёрная как смоль овчарка. Та обернулась, полыхнула в мою сторону алыми глазами и последовала за хозяином прочь из храма.
Глава 2
Я не запомнила дорогу. Темнота то сгущалась, то расступалась, стоило попасть в свет, льющийся из окон многоэтажных домов. Они нависали надо мной высокими тёмными монстрами. Словно тянулись к загулявшей после заката девушке, перешёптывались редким поскрипыванием вывесок и будоражили воображением тёмными силуэтами, мелькающими между построек.
Вскоре я влетела на второй этаж своего дома. Захлопнула дверь и, привалившись к ней спиной, прижала руки к груди. Сердце больно билось о рёбра. Стук его отдавал в виски, заглушая посторонние звуки.
Я судорожно выдохнула. А едва подняла голову, как заметила яркий свет, вырывающийся из дверного проёма библиотеки. Кто так поздно не спит?
– Папа? – удивилась я, заглянув туда.
Он оторвался от чтения потрёпанной старой книги и указал рукой на кресло по другую сторону от маленького круглого стола. Его бодрствование взволновало. Он последний год не контролировал меня, спускал мне с рук некоторые выходки, даже не ограничивал в перемещениях. Видно, чувствовал вину. И внешне отец заметно постарел, к тому же потолстел. Чёрные волосы до плеч посеребрила седина, голубые глаза поблёкли, потеряли тот насыщенный цвет, которым я восхищалась в детстве.
– Где ты была? – Даже голос стал тише.
– Что-то случилось? Извини, я не хотела тебя волновать.
– Дочка, где ты была?
Плечи опустились. Я поспешила к пустому креслу и села в него с чувством полной беспомощности. Появление Безгласого до сих пор будоражило сознание. Я не могла отделаться от ощущения крайней безнадёги, чуждого мне и такого дикого… Ощущения, когда жизнь закончена, но ещё нужно жить – идти вперёд, делать шаг за шагом, просто чтобы добраться до последней точки своего пути.
– Я совершила ошибку, папа, – решила признаться.
Он потёр пальцами висок, отложил на столик книгу. Сцепил руки на животе в замок и приготовился слушать. А я не стала утаивать. Во всех подробностях рассказала о нанесённой с помощью эши татуировке, о двух верзилах и несостоявшемся обряде. Правда, на несколько мгновений замолкла, едва упомянула о появлении в храме самого Безгласого.
– Я завтра попрошу аудиенции у графа, – устало выдохнул отец и помассировал переносицу. – Надеюсь, он не станет выдвигать никаких требований.