Надежда Мунцева – Когда падают драконы (страница 13)
Горыныч опасливо высунул одну голову в окошко, точнее, не совсем высунул, а так, один глаз, из-за створки, и тут же втянул её обратно, так как ему показалось, что крики усилились.
– Эт чего они?! Толпой пришли меня на бой вызывать?! – с тревогой спросил он у Горочки, почему – то смотрящей на него с умильной улыбкой.
Биться не хотелось от слова «совершенно», да и …семейная жизнь, она знаете ли, как-то… Горыныч бросил мимолетный взгляд одной головой в сторону жизненных накоплений, в районе талии. Ну, как талии…там, где она предположительно должна была бы прорисовываться. Она не прорисовывалась даже под давлением широкого ремня, сейчас висящего на стене. Так, для напоминания некоторым потомкам.
Некоторые потомки в данный момент по непонятой причине смотрели на главу семьи с таким непередаваемым восторгом, как будто собирались взломать систему, и поставить под его фоткой сто пятнадцать лайков за раз каждый.
– ГА-РЫ-НЫЧЧЧЧ!!! ГАААА-РРРРЫ-НЫЧЧЧЧ!!! ГАААА-РРРРРЫЫЫЫ-НЫЫЫЫЧЧЧЧ!!! – продолжала бурлить и скандировать толпа возле пещеры.
– И что мне теперь делать?! – потеряно спросил Змей у сияющей супруги.
– Что, что? – расплылась она в улыбке, – выйди к ним, улыбнись во все три пасти, ручками помахай, кому-то автограф дай. КУДА?!! – Горочка ринулась наперерез послушно шагнувшему к выходу мужу, – у тебя пятно на галстуке! И треники смени! Разве можно к почитателям в растянутых трениках выходить?!
Горыныч тяжко вздохнул, и пошёл менять прикид. И галстук тоже.
Это что же теперь?! И в луже не покупаться, и под кустиком не уснуть?! Они, почитатели везде достанут! А имидж он наше всё…
Змей вздохнул ещё горестней, с тоской вспоминая прекрасные времена, когда он тихо, мирно воровал царевен, и с радостью вылетал из пещеры на такое веселое:
– Выходи, Змей, драться будем!
Вот надо было ему вчера подменить ушившего ногу богатыря, и забить финальный мяч в ворота рыцарей! И на для чего оно?!
Ходи теперь в новом галстуке! Мучайся! И руками кусок ветчины не схватишь, мда,…манеры соблюдать надо…
– Ты только смотри, близко к ним не подходи! Там такие ушлые есть, моментом все чешуйки на сувениры выдергают! – заботливо напутствовала супруга Горочка.
В её глазах и глазах отпрысков сияла нешуточная гордость за главу семейства.
– Выходи, богатырь, подставщик нещастный!!! Биться будем!
Так хотелось проорать сейчас Змею. Но…
Улыбаясь во все три пасти и сто пятьдесят девять зубов, Горыныч вышел к скандирующей толпе. Крики усилились. Самые рьяные фанатки активно рвались пожать ему лапы, и урвать парочку чешуек.
«Да чтоб я ещё раз мимо того футбольного прошёл! Да ни за какие пироги!» думалось Горынычу.
Хотя… если пироги с капустой, можно ещё подумать!
А толпа была счастлива. Очень, очень!
– ГА-РЫ-НЫЧЧЧЧ!!! ГАААА-РРРРЫ-НЫЧЧЧЧ!!! ГАААА-РРРРРЫЫЫЫ-НЫЫЫЫЧЧЧЧ!!! – вопила она в неистовстве, засыпая Змея букетами.
Змей щурился на вспышки камер, пытаясь увернуться от лепестков, упорно лезущих во все щели.
– Ты чего это тут учинил, Горыныч? – ошалело спросил вчерашний травмированный богатырь, выворачивая из-за угла.
– Я учинил?! Я?! – взревел уже почти вышедший из всего себя Змей, – а кто вчера со скамейки запасных ныл, «спаси нас, Горыныч, будь другом! Не дай этим рыцарям победить!»
Богатырь быстро оценил обстановку. Друга надо было спасть. Потому что на хвосте уже начинали зиять проплешины.
– На следующий мачт осталось всего тринадцать билетов, – сложив руки рупором, прокричал он в толпу.
Толпа резко подорвалась, и ринулась в сторону касс.
– Летим! – скомандовал богатырь, – мухой взлетая на спину друга.
– Куда?! – рёв супруги всколыхнул крылья Змея.
– Отсюда подальше! Пока они себе следующую жертву не найдут! – прогудел Горыныч, разрезая облака могучими крылышками.
Горочка погрозила небу кулаком, и пошла на кухню. Зная своего супруга, она не сомневалась, что обещание он выполнит.
А значит, а значит,… надо было найти новый предмет для обожания!
И помочь ей в этом мог только Баюн!
Порывы ветра от стремительного полета Горочки закрутили неосторожную сороку, неосмотрительно не уступившую дорогу со свистом несущейся крылатой супруги крылатого змея.
И если судить по тому, что уже к вечеру Горыныч был в родной пещере, Баюн вполне успешно справился с задачей.
Но вот кого он сумел задвинуть на место обожания, я так и не успела узнать. Дела отвлекли.
А вы не слышали? Нет? С кого теперь там чешуйки сдирают? А? Если знаете, расскажите, ладно?
Вот очень любопытно!
И было у царя
Ой, да вы себе даже представить не можете, что у него было!
А было у царя пятнадцать дочек. ПЯТНАДЦАТЬ, дорогие мои, пятнадцать!
Почему на патрете меньше? Так все не влезли!
Почему так получилось? Так просто же всё.
Царство-то тридесятое. Инет не дотянуть. А значит, в соц. сетях не посидеть. Да и электролинии старенькие, провода могучими ветвями часто обрываются, света, значится, во дворце, и не только там, нетути по вечерам. Лучина сырая, дожди льют, сушить негде, за свечи батюшки такие деньги просят, такие… Ну,…вот оно так и получилось.
А пятнадцать дочек, это должна я вам доложить, обожаемые, такой гемо…. РРРРРРР, что прям сплошная головная боль, точно вам говорю! Вот как есть точно!
И ладно бы их просто в замуж надо было бы выпихнуть, это ещё полголовной боли, а всё дело-то было в том, что царица у царя была очень, очень прогрессивных взглядов, и воспитывала доченек в японской системе.
Вот только, что-то она там перепутала в этой самой системе, да и как не перепутать-то?! Если вместо буковок в ней пляшущие человечки?! И вместо того, чтобы дозволять деткам всё до пяти лет, а она дозволяла им всё и всегда.
Вы себе это как вообще представляете? Да жуть оно жуткое!
Выросли дочки самостоятельные до невозможности! И по мере взросления, дружно заявляли, что ни в какой замуж они ни сном, ни духом не желают, а желают они, жить самостоятельно, и, для начала, получить образование.
Так ладно бы только это!
Так ведь царица- мать героиня получается! Ещё какая героиня, какая ещё мать!
А это значит, ей пособие платить надо! На пятнадцать, пятнадцать, друзья мои, деточек! И не нашего пособия, а царского!
Вы только представьте себе выражение портрета казначея, кажный месяцок, когда она к нему за вспомоществованием заявлялась!
Да он потом из своего кармана столько же на успокоительное тратил! Сплошные нервы, доложу я вам, сплошные!
А тут ещё детки в замуж не хотят! Вот как тут царю без Горыныча обойтись? А? Да никак!
Тем более, что у того в пещере тоже частенько ни тебе инета, ни тебя в танчики поиграть, ни тебе телек посмотреть, потому что електричество тогось, кончилось.
Вот и уходили огородами, огородами два многодетных папаши, пока их женушки новомодные памперсы обсуждали, да жаловались друг другу на бережку с удочками. Ну,…не только с удочками, вы ж понимаете. Под уху да горестные жалобы одними удочками, не, не обойтись!
А дочки тем временем учились, грызли все граниты мраморные научные, и даже достигали каких-то там вершин.
И ведь все знали, чьи они дочки. Но только кто попробует к ним подкатить, на предмет руки, сердца и прочего внутреннего содержания, и внешнего тоже, как в медпункте сразу перевязочные материалы к концу подходят.
А царю приходится своим верным соратникам премии платить, за порушенные носы их отпрысков.
Так что, да, рыбалка была делом частым, и единственно спасительным мероприятием. Ибо только туда жены добраться бы не смогли.
И то, пока маршрут не разведали. Но вот тут как раз отсутствие инета прямо в тему!
Карты не загрузить! Маршрут не построить! И прям сплошной отдых для батюшки царя и Горыныча в том числе. Им-то маршрут без надобности. Горыныч на крыло встанет, и им сверху видно всё, вот так и знай!
Царь уже даже думал тридцати трём богатырям приказ отдать жениться. Но тут новый затык.