Надежда Мельникова – Жена напрокат (страница 26)

— Она систематически, без уважительных на то причин нарушала возложенные на неё трудовым договором и правилами внутреннего трудового распорядка обязанности. Ранее к ней применялись меры дисциплинарного взыскания, но Скворцова зачастую просто не приходила на работу.

— Это он принёс розы? — шипит Федор, приближаясь ко мне вплотную.

Не знаю, что сказать. Оборачиваюсь к тритону. Тот, запихнув сильные жилистые руки в карманы брюк, закатывает глаза.

— Просто босс ценит меня, как работника, и, когда я заболела, он тут же почувствовал нехватку, вот и решил меня порадовать.

Фёдор шепчет ещё активнее. Прям лезет ко мне со своими подозрениями, он хороший парень, добрый, умный, интересный, но сейчас откровенно бесит своей навязчивостью.

— Не удивлюсь, если розы чем-то обрызганы. Каким-нибудь средством, от которого ты станешь либо безотказной, либо вообще умрёшь.

Босс начинает ржать. А Фёдор на него косится. Он сегодня прям бесстрашный и темпераментный.

— Он спас меня, Федя, зачем ему теперь меня травить?

— Откуда мне знать? У богатых есть целые острова с рабами. Я смотрел передачу, там девушкам подсыпали всякие препараты, а потом сажали в клетку. И делали их развлечением для семидесятилетних высокопоставленных пенсионеров. Знаешь, какие у него друзья-финансисты? Вот таких и будешь веселить своими выпуклостями и впуклостями.

— Федя, заканчивай, — поджимаю губы.

— Ты красивая, умная. Ты высокая, у тебя отличные ноги. На такое всегда найдутся охотники. Если тебя одеть в корсет…

— Федя!

Но Федя не хочет слушать. Его аж трясет от переживаний.

— Наш босс что-то задумал. Он давно тебя окучивает. Я наблюдал за ним всё это время. А сейчас ему представился шанс, он потом на тебе знаешь сколько денег заработает? Даже если он не побрызгал ничем розы, он подтравит тебя иначе, нам потом сообщит о твоей прискорбной кончине, а тебя саму увезёт на остров.

Не прекращая ржать, Тритон приближается.

— Всё, он мне надоел. Пойдём, Фёдор, — указывает рукой на коридор, — будем писать по собственному желанию.

— Нет. Герман, стой! — спасаю товарища, мы же с Федей на байдарках плавали.

— Почему ты называешь его Германом? — охает Фёдор, отбросив от лица тёмные кудри и насупившись.

Ну какой же он дуб, в самом деле. Закрыв глаза, жмурюсь. Вдыхаю, потом выдыхаю. Я же за его работу переживаю, спасаю его карьеру, а он опять нарывается.

— Федя, ты можешь просто пойти домой? Мы обязательно поговорим на работе. Хорошо? Со мной всё нормально, мне не нужно моргать. Я в полном порядке.

— Нет, я не пойду домой, я пойду в полицию. Как говорится, лучше вовремя побеспокоиться, чем жалеть потом всю жизнь, что не просигналил о случившемся.

— Аня, я не бросаю слов на ветер. Он ослушался моего приказа, и я его уволю.

— Нет! — Загораживаю Федю телом.

Тритон усмехается и, сложив руки на груди, смотрит на носки своих туфель, качает головой, играет бровями.

— Ладно. — Отхожу в сторону.

Смотрю на Германа. Не пойму, отчего этой ящерице так весело?

— Фёдор, послушай, никуда не надо идти. Герман Игоревич не сделает ничего плохого, — произнося это, я поглядываю на Белозерского, который не прекращая ухмыляется. — Потому что мы с ним помолвлены и планируем вступить в брак. Мы пара, понимаешь? Но это секрет, и мы скрываем.

Герман по-прежнему трясёт плечами, посмеиваясь.

— Аня, — в ужасе открыв рот, — он уже что-то тебе подсыпал! Жертвы часто защищают своих маньяков. Это стокгольмский синдром называется. Я об этом читал в интернете.

— Как ты с ним дружишь? Он же неадекватный, — ёрничает босс.

— Он просто заботливый, Герман Игоревич, вам не понять.

Тритон подходит ко мне и прижимает к своему боку, положив руку на плечо:

— Мы с Аней в отношениях, мы планируем п о ж е н и т ь с я, — специально разделяет по буквам, как для дебила. — У нас любовь! — а это говорит громко, будто Фёдор глухой.

Мой друг хлопает глазами.

— Федя, к сожалению, это правда. Мы с ним пара, и он мой жених. К несчастью. Поэтому он спас меня и принёс цветы. Потому что, — вздыхаю, тритон жмёт моё плечо, — мужчины такое делают для своих женщин.

Слова совсем не хотят лезть из горла. Федя ошарашенно молчит.

— Но это тайна. Так что ты — никому. Я тебя очень прошу. — Прикладываю палец к губам.

Моего друга перекашивает. Он кривится, как от кислого. Я вижу, что он расстроился. Я ему нравилась, он старался. А тут такое. Мне неудобно перед ним.

— Не хотел эту версию даже рассматривать, — огрызается Фёдор. — Но, видно, зря. Не думал, что ты продажная. Со собственным боссом! — присвистывает, зарывшись руками в волосы. — Какой стыд и срам. И главное, придумали тоже — «мы женимся». Дура ты! Да столы ему все ототрёшь, и он тебя под зад ногой. Другую найдёт для «свадьбы». Думал, ты скромная, хорошая, милая девушка, а ты передним местом думаешь, как и все секретутки. Потаскушка!

В сердцах плюнув на пол, уходит.

Я ошеломлённо смотрю на друга, который успевает забежать в палату, схватить мои ромашки и пакет с пирожками и практически бегом двинуться к лестнице.

— Федя! Что ты такое придумал? Это несправедливо! Это неправда, я не такая. И ничего такого никогда не делала!

Мне обидно! Кидаюсь за ним, доказывать, что он не прав. Мы с Белозерским даже не целовались. Догоняю Федю на лестничной площадке между пролётами.

— Давай обнимемся и забудем! Мы же друзья! Помнишь, как мы Саню и Ирку в настольный теннис на районных офисных соревнованиях сделали? Это никуда не делось! Знаю, что ты сгоряча.

Я понимаю, что он так не думает. Он хороший. Обнимаемся. Фёдор кладёт руку на мою спину и потихонечку успокаивается.

Но в следующее мгновение нас отдирают друг от друга. Мой друг получает в нос.

— Никто! — Наклоняется к согнувшемуся пополам Фёдору Белозерский и абсолютно спокойно продолжает: — Никто, абсолютно никто не имеет права обзывать мою невесту потаскухой! Произнесёшь это ещё раз, и я ударю снова. Тебе всё понятно? Следи за своим языком.

Фёдор зажимает нос и быстро-быстро кивает головой.

— Она моя невеста, и раз она так хочет, то ты об этом никому не скажешь. Ты извинишься и пойдёшь домой. Так уж и быть, я тебя пока не уволю, опять же потому, что это важно для Ани.

— Прости меня, Аня, — мычит Фёдор, закрыв лицо рукой. — Ты не потаскуха.

— Так-то лучше.

Тритон поправляет рукава рубашки.

А я просто в шоке и, открыв рот, наблюдаю за его мускулистыми руками.

— Пойдём, я забыл наверху свой пиджак. — Он берёт мою ладонь и, переплетая наши пальцы, ведёт меня по лестнице.

Послушно иду за ним.

Глава 33

— Как твоё самочувствие? — интересуется тритон, работая на своём макбуке.

Мы на заднем сиденье, едем на нашу помолвку. Водитель привычно переглядывается со мной в зеркале. Я и Дмитрий поздоровались при встрече уже как родные и продолжаем улыбаться друг другу всю дорогу. Приятный всё-таки человек, хоть и угораздило его связаться с этим змеем подколодным. А вот тритон сосредоточен на экране своего компьютера.

— Спасибо. Хорошо. Я в норме.

Рада его видеть, приятно, что он рядом. Вкусно пахнет, я нарочно принюхиваюсь, стараясь вдохнуть побольше. Очень волнуюсь. Стараюсь сесть покрасивее, но он не обращает внимания. От мужчины, который тянулся ко мне в перевязочной, не осталось и следа. Он опять превратился в хладнокровную рептилию.

— Замечательно, что ты выздоровела и снова в строю. У тебя красивое платье. Сегодня мы должны презентовать нашу пару на все сто процентов. Представь, что наш союз — это товар, который необходимо продать подороже. Там будут все: родственники, друзья, партнёры — все сливки общества, и они должны поверить, что мы влюблены, — командует босс, не прекращая своих занятий.

— Спасибо, что похвалили мой наряд, но вы даже не взглянули на меня, Герман Игоревич.

— Смотрел, когда ты вышла из дома. — Щёлкает по клавишам. — Фёдор прав, у тебя действительно красивые ноги. Кстати, как он?

Краснею.

— Отлично, босс, перелом без смещения, так что лечение может ограничиться приемом обезболивающих и холодными компрессами на область носа.