Надежда Мельникова – Учитель моей дочери (страница 37)

Беременность протекала нормально, но из-за стресса и некоторых проблем со здоровьем, опасаясь угрозы выкидыша, в первом триместре гинеколог запретил нам интимные отношения. Лёша терпел, не изменял, всё время находился с нами и порой в сердцах признавался, что, глядя на меня, буквально лезет на стенку от желания. Он вообще сильно изменился после откровенного разговора между нами, потерял, такой активный прежде, интерес к друзьям и с коллегами вне стен школы почти не встречался. Два раза в неделю посещал спортзал, ходил в бассейн, брал с собой Маргаритку.

Нам было весело вместе, а ещё, точно знаю, я по-прежнему заводила его одним своим присутствием. Мне это дико льстило, и иногда я помогала ему руками и губами, но, конечно, это было совсем не то.

Справедливости ради надо отметить, что мучился не только Лёша. Когда он расхаживал по квартире без майки, я облизывалась, глядя на его широкую спину и сильные, мускулистые руки. Иногда мы целовались, долго, волнительно, до онемения губ. Но для нас, привыкших к сумасшедшему слиянию тел и душ, держаться подальше друг от друга было просто невыносимо.

И вот сегодня врач дала добро, включив зелёный свет! О чём я немедля намекнула Тихонову в сообщении.

Мы договорились встретиться в кафе на набережной. Я подхожу к высокой стеклянной двери и, увидев своих издалека, ласково улыбаюсь. Вхожу внутрь и незаметно подкрадываюсь совсем близко. Они увлечённо о чём-то беседуют.

— Я буду мороженое. — Деловито листает меню Маргаритка.

— Хорошо, только сначала нужно поужинать, вот дождёмся маму и будем есть пасту.

— Ладно, только, дядь Лёша, пожалуйста, без всяких морских гадов, как в прошлый раз, — морщится дочурка, заставляя меня улыбнуться. — Буэ.

Они ещё не заметили меня. Сидят за столиком в кафе, выбирают для нас обед. Лёша забрал Маргариту из школы и привёл сюда, в место неподалеку от поликлиники, где я проходила очередное обследование.

И я, пользуясь моментом, подглядываю за ними. Красивые, родные, мои. С ума сойти.

Знала,что сегодня мы будем обедать вне дома и нарочно надела новое синее расклешённое платье с завышенной талией. Моя грудь теперь выглядит гораздо больше и едва помещается в лиф, я немного стесняюсь, но моему мужчине это очень даже нравится. Для похода в кафе я уложила волосы, подвела глаза и поярче накрасила губы. Начался второй триместр, и чувствую я себя намного лучше, под платьем уже заметен небольшой животик.

Администратор забирает у меня пальто. И я иду к нашему столику. Мне машет рукой дочурка. Я улыбаюсь ей, а потом медленно перевожу взгляд на своего учителя.

Цвет стальных глаз темнеет, прожигая совсем как прежде. Он смотрит на меня, как в тот день, когда мы впервые встретились в школе. Пристально, горячо, неотрывно, словно во мне сконцентрирована вся его вселенная. Как если бы никогда не встречал женщины красивее, точно не может с собой справиться и, если вдруг сейчас в метре от него взорвётся бомба, он продолжит на меня смотреть, даже не дрогнув.

За это можно всё отдать, неописуемое влечение. Дыхание привычно перехватывает. И от этого сумасшедшего, горячего взгляда всё моё чувствительное, наполненное гормонами тело тут же вспыхивает. Я смущаюсь и даже немного теряюсь, оглядываясь по сторонам, дышу громче. Лёша пристально следит за каждым моим шагом. Он раздевает меня глазами, показывая снова и снова, какую страсть, какие чувства ко мне испытывает. Сердце млеет.

— Привет, Belle. — Встаёт, шагает ко мне навстречу, берёт за руки, улыбаясь.

— О, ма, привет, ну наконец-то я могу посмотреть рыбок, — выпрыгивает дочка из-за стола

Смеюсь, провожая её взглядом. Непоседа моя нетерпеливая, наверное, Лёша ей не разрешал, и она дождалась меня, чтобы начать носиться по залу.

Но в следующую секунду вся весёлость исчезает. Лёша поворачивает моё лицо к себе, без тени улыбки впивается в губы, проскальзывая языком внутрь, ласкает, впиваясь страстным, совершенно неприличным для общественного места поцелуем. В самом деле, ну кто так целует беременную? Мы. Сгорим. В аду. Но разве это впервые?

Едва держусь на ногах. А он отпускает мои губы, но тянется к уху и, отодвинув в сторону волосы, страстно шепчет, прогуливаясь губами по шее. Всё происходит очень быстро, всё же кругом люди, но я уже теряю связь с реальностью. Наша страсть сведёт нас обоих в могилу.

— Я покажу тебе кое-что. — Тянет за руку, усаживая на диванчик за столом.

Обращаю внимание на Марго, она бегает вокруг огромного аквариума в центре зала. Далеко от нас, но в поле зрения. К ней присоединяются другие дети. Здесь ещё есть детская игровая зона, дочке там очень нравится.

А Лёша достает телефон и заходит в раздел картинок, листает сохранённые фотографии. При этом под скатертью запускает руку мне под юбку и страстно царапает ногу, не ногтями, а пальцами, но даже через капрон я ощущаю приятную сладкую боль.

— Сегодня мы попробуем вот это, — показывает он мне целую таблицу со специальными позами для беременных.

Завидев эти веселые картинки, я прыскаю со смеху, но при этом ощущаю мощный прилив возбуждения, предвкушения, страсти, влечения. Мой озабоченный, ненасытный педагогический кобель. Обожаю его, от кончиков волос до пальцев на ногах. С ума по нему схожу, с самого первого взгляда.

Тихонов кладет руку на спинку позади меня, и фактически я уже сижу в его объятиях, чувствуя лопатками твердую спину. Он снова наклоняется к уху. Такой сильный, сексуальный, горячий красавец. Мужчина, от которого у меня кровь бурлит в жилах.

— Слышал, что у девушки в твоём положении очень чувствительная грудь, и она может кончить только от того, что мужчина покусывает, сосёт и облизывает её соски. Я планирую изучить этот вопрос и не остановлюсь, пока не добьюсь подобного результата, — шепчет он, подмигивая.

Затем берёт стакан и как ни в чем не бывало пьёт воду.

А меня от таких эротических откровений парализует, перед глазами встают картинки, я приоткрываю вмиг пересохшие губы. Здравый смысл и материнский долг — это единственное, что сдерживает меня от желания забраться к нему на колени и потереться о заметный под скатертью внушительный бугор в брюках. Хорошо, что эту Эйфелеву башню вижу только я.

— А еще я планирую трахать тебя языком, Belle... Я так соскучился по твоему сладкому вкусу. Мечтаю вылизать твои шелковистые складочки и, возможно, — вальяжно пожимает плечами, — я позволю тебе кончить ещё раз.

Он усмехается, а я смотрю на него таким остекленевшим взглядом, что впору применять шокотерапию. Непроизвольно сжимаю под столом бедра.

— Может быть, попросим счёт? — смотрю я на его рот, ошалело преследуя взглядом ловкий язык, мелькающий между белых зубов.

— Мы ещё ничего не заказывали, — хохочет, — малыш, не торопи события.

— Тогда давай побыстрее, очень хочется домой.

Лёша заливисто смеётся.

— А ещё я читал…

Он ласково поправляет мои волосы.

— Может, не надо? — хриплю.

Но он слишком упрям, чтобы слушаться.

— Что девушкам в это чудесное время очень нравится, когда мужское достоинство, — переходит на совсем тихий шепот, — входит очень медленно, но при этом глубоко, по самые яйца, постепенно растягивая её и доставляя новые, совершенно незабываемые ощущения.

Я туплю! От напавшего внезапно возбуждения чувствую себя дурной и пьяной. Смотрю в одну точку. Так и сижу с пересохшими губами и слегка приоткрытым ртом.

К нам подходит официант, и Алексей разговаривает с ним как ни в чём не бывало.

Дальше мы обедаем. А я жду только одного: когда же наступит ночь. Говорят, некоторых женщин в этот интересный период отворачивает от мужчин, другие, наоборот, становятся озабоченными. Кажется, я отношусь ко второму типу.

Он везёт нас домой. Лёша открывает дверь, и Маргаритка, помыв руки и довольно напевая популярную песенку, сразу же бежит в свою комнату.

Мы переехали к Тихонову, как только в его квартире закончились перепланировка и ремонт. Теперь у моей дочери есть своя, полностью оборудованная для школьника комната, а у нас — огромная спальня и гостиная. Все комнаты отделены дверями.

С Тихоновым я постоянно отдыхаю, он окружил меня такой заботой и вниманием, что я растеряла всех клиентов. Думаю, позже придётся нарабатывать новую базу. Но я абсолютно счастлива тем, что есть сейчас, и не хочу думать о работе. Я обленилась, а денег и так хватает.

Вечер пролетает в разговорах и играх. Я помогаю дочери мыться, читаю сказку и, оставив ночник, выскальзываю из её комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

И аккурат между гостиной и спальней, в полумраке коридора, где отчего-то не горит свет, я натыкаюсь на самого шикарного в мире мужчину. По приходе домой я приняла душ, но снова надела всё то же синее платье с глубоким декольте и ходила нарядной, хотелось быть для него красивой.

— Итак. — Проводит он пальцем по кромке выреза, изучая меня хищным взглядом. — Сейчас я буду проверять теорию с грудью.

Он медленно гладит кожу, обжигая прикосновениями, забираясь всё дальше, но не задевая соски. Смотрит мне в глаза. Всё делает постепенно, едва трогает, возбуждая, дразня и играя, но никак не даёт мне того, чего я действительно хочу. Это невыносимо и в то же время обалденно. Сжалившись, Лёша касается потемневших горошин. Щиплет, тянет пальцами сразу два соска, крутит, поглаживая и играя. И я готова сдохнуть за это невероятное ощущение.