Надежда Мельникова – Учитель моей дочери (страница 21)
— Откуда ты знаешь? Ты свечку, что ли, держала? Ты давай это, звонок давай, сорок минут уже.
В ту же минуту раздаётся резкий, пронзительный звук звонка. И я дергаюсь, как будто получаю удар током, понимая, что всё это время слушала вахтёрш и не дышала.
12/1
Вернувшись домой, я на автомате кормлю дочь и, вручив ей какую-то раскраску с восковыми мелками, начинаю метаться по квартире как зверь в клетке.
Эти разговоры о большом количестве поклонниц у Тихонова должны отвратить меня от него, но производят отчего-то противоположный эффект. И если после сцены у такси, меня немного отпустило, я стала анализировать свое поведение, запрещать себе лезть в этот костёр, гнать из память то, как он умеет обращаться с моим телом, и наконец-то стала думать головой, то теперь меня скручивает по новой.
Трясущимися руками хватаюсь за ёршик для унитаза и, хорошенько облив поверхность вонючим средством, принимаюсь тереть фаянс как ошалевшая.
Пусть идёт ко всем своим практиканткам! Катится к молодым учителям, хорошо сохранившемся мамочкам и юным работникам столовой. Пусть глазеет на них, «как будто они самые красивые и лучшие в мире».
Господи, ну как я могла в это вляпаться?
Я уже решила, что самое главное для меня ребёнок. Что счастье дочери для меня на первом месте. А ей нужен отец, и это уж точно не Тихонов. Тогда откуда опять столько эмоций? Это же просто ничего не значащий секс с мужчиной, который, оказывается, нравится всем подряд.
Так проходит весь день, я бешусь и тру почти все горизонтальные поверхности, выдавая целый ворох переживаний, страхов и ярости!
«Едем обратно. Устал от шума и суеты. Утомительная экскурсия. Сейчас бы в горячую ванну… с тобой.» — пишет мне Тихонов.
Очень вовремя. Вначале думаю не отвечать. Пусть развлекает своими писульками кого-нибудь другого. Ненавижу его, просто ненавижу и знать не желаю, кого он в очередной раз себе высмотрел и поразил своими серыми глазами во время этой экскурсии. После услышанного всё внутри буквально кипит от целой радуги эмоций. Здесь и злость, и ревность, и страсть, и желание отобрать его у всех этих баб, а потом утопить, отомстив за то, что превратил меня в чувственную идиотку, дуреющую от него самого и его мужского запаха. Препарировать за то, что втянул меня в этот бешеный секс, или присосаться к губам, царапать ногтями и орать от кайфа в очередном приступе наслаждения.
И, не справляясь с очередным приступом эмоциональных конвульсий, я всё же строчу ему ответное сообщение:
«А вы, Алексей Викторович, напишите Веронике Сидоровой, уверена, она с удовольствием примет с вами ванну».
Тут же жалею. Веду себя как дура, как малолетка, как эмоционально незрелая женщина.
В ответ мне приходит вот это:
«???»
Ещё делает вид, что не понимает, о ком я. А может и не понимает, сколько миллионов их было у него?
«У тебя был страстный роман с практиканткой, о котором даже вахтёрши знают! И тогда в школе ещё работала твоя жена!»
Сама не понимаю, как у меня так легко выходит предъявлять ему претензии, ревновать, беситься и ругаться, хотя я вообще не имею на это праваправа. И это я наставила рога с ним своему мужу, а потом решила отдалиться от Тихонова. А веду себя так, будто я его женщина.
«Ты расспрашивала обо мне у вахтёрш?!»
И смеющийся смайлик.
Выдыхаю, закрыв глаза.
«Нет, это вышло случайно, к тебе пришла очередная практикантка, её обсуждали вахтерши, и я услышала краем уха!»
Как же тупо. Оправдания, качели и глупые эмоции. Всё это не про меня. Мне не нужны эти лишние встряски, я предпочитаю ровные, спокойные отношения, я не из тех, кому скучно. Просто общаться, делиться случившимся за день, заниматься любовью.
«Не ревнуй, Belle (красавица, франц. — прим. Автора), девочка просто влюбилась. Я старался быть деликатным, дабы не травмировать её психику. Юные нимфетки не моя тема. Мне с ними скучно».
Значит, ничего не было? А что насчёт других? Тут же вспоминается его так называемая сестра, она ведь и сейчас там работает, а он не говорил о сёстрах, сказал лишь о братьях. Эти догадки, сомнения, всплески и мучения. Всё это просто невыносимо. У нас с Ваней ребёнок, но никогда близко ничего такого не было.
«А сестра твоя? Та, что работает в школе? Ты говорил про братьев и ни слова о сестре !»
Собираю бельё в стирку, ожесточённо поднимаю с пола носки, беру с кухни полотенце.
«Какая сестра?»
Пауза, следом ещё одно сообщение:
«Ааааа, *смеющийся смайлик* мы учились в одном университете, она чуть младше, но она мне как сестра, да. У нас отличные отношения».
О! Даже не сомневаюсь, что отношения просто отличные. Интересно, её он тоже натянул впервые в этой кладовке? В ярости швыряю полотенце за стиральную машину, злюсь, пытаюсь достать его веником и ручкой от швабры. Но тщетно, оно упало на пол, теперь только двигать стиралку.
«Ты просто много о себе мнишь, ходишь весь такой с иголочки. И тебе нравится, когда женщины сходят по тебе с ума, и не ври, что это не так!».
«Belle, ты сегодня просто неподражаема *влюбленный смайлик*»
«Это повышает самооценку и тешит самолюбие, не так ли, Алексей Викторович? Ты весь такой обалденный в своих костюмах и кайфуешь от восхищённых взглядов? Девочки текут от твоей смазливой физиономии, и ты этим наслаждаешься?»
«Ох, какая ты сегодня страстная, Belle. Я хочу тебя трахнуть прямо сейчас».
Отшвырнув телефон, больше не смотрю, что там он пишет. Пошёл он в жопу, чёртов маньяк озабоченный. Всё, что ему нужно, — это пристроить свой здоровенный половой орган мне между ног. Ненавижу, ненавижу, ненавижу…
А у меня есть обязанности, ответственность. И работать надо, в последнее время вместо работы я круглосуточно думаю о сексе. Да пошёл он ещё раз, он мне даже не подходит!
Так и маюсь ещё несколько часов, натирая квартиру, медленно превращаясь в свою матушку. Правду она говорила: уборка спасает от дурных мыслей.
От ползаний с тряпкой под потолком кухни меня отвлекает звонок в дверь. Маргаритка продолжает рисовать и раскрашивать, а я пугаюсь: вдруг сам Тихонов решил припереться и выполнить то, чего хочет? А у меня дома ребёнок! Я этого не позволю, выгоню его в шею ко всем его бабам, пусть убирается! Спущу с лестницы!
Дышу через нос, успокаивая себя. Когда я стала такой ревнивой и эмоциональной?
Иду к двери, за спиной появляется Маргаритка. Ей тоже интересно, кто там. В ушах стоит непробиваемый гудёж. Если это он, то я скажу, что в школе их заставляют ходить по домам учеников, проверять социальный статус родителей, место проживания ребенка. Тупо, конечно, но ничего лучше не приходит в голову.
Но к моему удивлению, на пороге стоит курьер с огромным букетом алых роз, завернутых в стильную малиновую бумагу. Столько роз я не видела никогда в жизни. Они моментом пленяют своим сладким запахом, и маленькая девочка внутри меня пищит от восторга. Они очень красивые, просто очень, и их так много! Невероятно.
— Мама!
— Ольга Вячеславовна? — смотрит в бумажку курьер.
Кивнув, расписываюсь везде, где нужно. И злость куда-то уходит, и ревность испаряется, остаются нежность и щемящая тоска. Понятно же, что это не муж прислал мне букет.
Молодой человек сразу же уходит, а я замечаю белеющий прямоугольник между бутонов.
Внутрь всунута карточка, где написано:
«Такие же красивые, как моя Belle»
Глава 13
— Ольга Вячеславовна, — в холле школы меня подлавливает завуч, — в середине недели состоится собрание попечительского совета, а ещё через два дня в актовом зале проводят собрание по осуществлению образовательного процесса. И, пожалуйста, помогите вашему классному руководителю с организацией конкурса чтецов и последующей дискотеки младших классов, всё же это ваша обязанность, — говорит она и тут же исчезает из поля зрения.
— Но я не вхожу ни в какой…
— Входите, ещё как входите, — отзывается откуда-то снизу, завязывая шнурки своему сыну, присевшая на корточки уже знакомая мне мамочка, с которой мы ездили на экскурсию в начале четверти, — я лично видела вашу фамилию. И примите наконец-то приглашения во всех социальных сетях. А то некрасиво как-то получается: в обсуждениях не участвуете, конструктивные предложения не вносите. Столько всего нужно сделать, а вас нигде и никогда нет. Да и Новый год уже не за горами, нужно будет думать о подарках, а вы у нас всё-таки председатель родительского комитета первого «А» класса.
— Кто? Я?
— Да, вы! Председатель, которому невозможно дозвониться, и всю туалетную бумагу покупает ваш зам.
— Так перевыбирайте председателя. — Спокойно беру дочку за руку, пытаясь увести её из жужжащей школы.
— Как это перевыбирайте!? — бухтит мамаша и говорит что-то ещё.
Но я, почувствовав на себе горящий взгляд, поднимаю глаза и весь интершум исчезает. В противоположном углу, запихнув руки в карманы и опершись плечом о колонну, стоит Тихонов. И я перестаю быть человеком, теряя разум. С тех пор, как такси подъехало к моему дому в тот злополучный вечер, прошло немало времени, и мы больше не виделись. И сейчас я жадно впитываю вид статной фигуры и стальной, пробирающий до глубины души взгляд. Как же я соскучилась. На несколько секунд замирает сердце, ощущается сухое пьянящее возбуждение, понятное только сошедшей с ума от влечения женщине. Он не подходит к нам, и я не иду к нему. Вчера из-за подслушанного я устроила приступ ревности и истерику, позже он прислал розы, а я занесла его в блок. И теперь он вышел в холл, чтобы просто посмотреть на меня.