Надежда Мельникова – Учитель моей дочери (страница 13)

Выворачиваю из-за колонны, пытаясь скрыться от себя и от него.

— Я провожу.

— Не надо.

— Что не так с твоим мужем? На нимфоманку ты похожа слабо, на шлюху тоже, а отдаешься с таким рвением, что у меня мозги всмятку.

— Мой муж не твоя проблема, Лёш, — смотрю в серые бездонные глаза и не могу успокоиться.

Как просто это получилось — назвать его по имени. Так и хочется сблизиться с ним, рассказать о том, какие у меня проекты, чем я живу, где училась, когда впервые поцеловалась в молодости. Узнать, какое у него любимое блюдо и приготовить его, а потом есть вдвоём, на огромной кровати, голыми.

— Интересно, даже несмотря на то, чем и где мы занимались, ты как будто бы чистая, невинная и даже словно застенчивая. Оля, скажи...

Я опускаю глаза, мне страшно от всех этих эмоций, что меня переполняют.

— Значит, ты больше не хочешь видеться? — опережает меня Тихонов.

— Абсолютно исключено. Я больше не хочу, — застревают слова в горле, царапая гортань своей лживостью.

— Не понравилось?

— Не понравилось!

— Ну что же, тогда до свидания, Ольга Вячеславовна, — говорит громче с каким-то ненормальным азартом, так, что даже вахтёрши оборачиваются. — Ну очень приятно было с вами познакомиться.

Глава 8

— Ты почему хлеба не купила? — открывает дверь Ваня и, даже не взглянув на меня, безразлично отчитывает вместо приветствия, — не люблю борщ без хлеба.

На нём растянутые треники и майка с пятнами, та самая, которую я уже трижды просила отдать в стирку. Кажется, я его раздражаю тем, что пришла домой и лишила свободы. Знаю ведь, что где-то глубоко внутри ему стыдно, но эта зависимость сильнее его.

Как это вышло? Где я наскучила ему так сильно, что он свернул в другой, нереальный мир? В какой момент его достало отсутствие ярких и интересных моментов в реальной жизни? Когда Марго была совсем маленькой и я посвящала всё время ей? Когда она пошла в садик и стала болеть почти каждую неделю? Всё стало настолько буднично и заурядно, что муж пошёл искать простой и дешёвый способ разнообразить свою жизнь, приобщился к виртуальному миру.

Говорят, от плохих мужей не гуляют. Мол, изменяют только избалованные, обласканные вниманием женщины. От скуки или недостатка адреналина. А со мной как быть? У меня от паскудного одиночества затмение случилось. Или дело всё же в нём — в учителе? Бывает же такое, что гром среди ясного неба. Я и сейчас о нём думаю, и снова мурашки по коже. Ведь долгое время у меня никого не было. Секс с другим мужчиной — просто как итог. Мой собственный муж, по идее самый близкий человек, довёл нас вот до этого вот. Я читала, что причиной его зависимости может быть скрытый комплекс неполноценности, или человек «недоиграл» своевременно. А ещё… Я быстро моргаю, втягивая большую порцию воздуха через рот; скорее всего, это возникло на почве сексуальной неудовлетворенности. Когда Маргоша была маленькой, наши интимные отношения с Ваней не складывались, хотя бы из-за банальной нехватки времени, моей постоянной усталости, вечного недосыпа. И человек, не желая пускаться во все тяжкие, просто «переключился». Не скрою, я упустила мужа. Но разве это только от меня зависело?

Или всё же виновата я, а не он? И я просто перекладываю ответственность. Подлость никуда не делась. Муж-то дома, по бабам не бегает. Если бы мы жили хорошо, душа в душу, устояла бы я перед напором незнакомого мужчины или всё равно поддалась бы токсичному безумию? Кто теперь разберёт? Мы с Ваней сто лет вместе, у нас никого не было кроме друг друга. Вернее, у него не было, а я уже измазалась в грязи.

Страсть — это ведь не оправдание. Ну вспыхнуло, загорелось, и надо было терпеть. Всегда ведь есть голова на плечах. Мужика захотелось?! Всё равно плохо. Столько времени без интима, пора было уже и привыкнуть. Кто-то скажет: нужно было развестись, потом позволять что-то другому. А когда мне было об этом думать? Да я сама себя не узнала. Не ожидала от себя, не осознавала до конца, что дойдет до этого. Ведь если бы я встретила учителя в обычных обстоятельствах, мы стали бы общаться… он ухаживать. Возможно, и подумала бы поменять свою жизнь, а тут и рассчитывать не на что.

Моя дочка любит отца. Иногда он с ней даже общается. И квартира наша, и всё, что нажито. У меня своего жилья нет.

Представить не могу, что моя Маргарита будет жить в доме чужого мужчины. В этом плане я слегка зашоренная. Старомодная и очень боюсь перемен.

Да и что я знаю об учителе? Кроме того, что он хорош в постели? Может, про жену он обманул. С чего мне ему верить? Похоже, он просто хочет трахаться с восьми до двенадцати, хотя очевидно, что я ему понравилась, но разве этого достаточно?

Всё. Хватит! Забыть, забыть, забыть! Ну было и было.

И в глубине души я надеюсь, что Ване наконец-то надоест круглосуточно сидеть за компьютером. Сегодня я опять спала отдельно на диване, и муж снова этого даже не заметил. Утром мы не виделись. А когда я повела дочку в школу, он лежал звездой поперёк кровати. Иногда мне кажется, что мы словно соседи. Наверное, поэтому у учителя так легко получилось склонить меня к сексу, я ведь совсем ещё молодая женщина и просто нуждаюсь во внимании.

— А ты почему дома?

— Наш институт затопило, распустили всех.

— Понятно.

Он садится за стол, и в распахнутой двери кухни хорошо видно, как муж запускает ложку в тарелку, зачерпывая густую жижу из свеклы и моркови, сваренную мной вчера поздно вечером.

— Что планируешь делать?

Знаю, что этот вопрос выводит его из себя, но всё равно спрашиваю. В том, что с нами случилось, не только моя вина.

— Что за подъёбки, Оля? — Швыряет ложку на стол муж.

— Я просто спросила. — Снимаю куртку, ботинки.

— Ты просто намекаешь, что я ни хрена не делаю. — Хватает столовый прибор, снова черпает им из тарелки, ожесточенно и громко, царапая дно.

Выдыхаю. Дома у нас всегда негатив. И что бы я ни спросила, всегда заканчивается одинаково.

— Ты делаешь, — пытаюсь угомонить его.

Мне и без того тошно, когда Ваня грубит, на ум, как назло, лезут “сладкие“ слова учителя.

— Я вчера кран починил.

— Молодец.

Морщусь и тихонько вздыхаю, правда, на этот раз про себя.

— Но ты же вечно недовольна.

— Я довольна.

— Ты и сейчас на меня так смотришь, будто я пустое место.

Подхожу к мойке, начинаю мыть ложку. На самом деле я не хочу смотреть на него. Звук воды раздражает мужа. Я же знаю его, он снова психует.

— Сколько ты спал сегодня, Вань?

— Опять будешь мозги полоскать?

— Нет, просто недосып и переутомление вредны для здоровья. Поэтому ты такой дёрганый.

— А ты мне мать, что ли?! Я для этого женился и из дома ушёл, чтобы ты мне мозг через трубочку высасывала?

— Нет, ты женился, чтобы за компьютером спокойно посидеть, мать бы такого не позволила, её ты боишься.

Не будь у меня в жизни перемен, я бы на такое не решилась, но сейчас мне обидно, больно, стыдно и вообще ужасно хреново внутри.

Ваня встает и, толкнув тарелку, смотрит на меня с такой ненавистью, что мне даже кажется, будто он меня ударит.

— Борщ твой дерьмо. Никогда не умела готовить.

Я падаю на стул, схватившись за голову. Хорошо, что моя девочка в школе. Она бы снова расстроилась, что мы ругаемся. Это не он сейчас, это зависимость, которая сделала его совершенно другим человеком. Для Вани игра стала ведущей потребностью, и вроде бы это не так страшно, как алкоголизм или наркотики, при которых токсичное дерьмо становится незаменимым для нормального обмена веществ. Но это лишь на первый взгляд. Он выбирает всё новые компьютерные игры, а они становятся всё более «продвинутыми» и имитируют реальность, поэтому Ваня вязнет с каждым днём сильнее, становясь их заложником.

Сидя на кухне, я опускаю руки и начинаю тихо плакать.

Плакать бессмысленно. Как и жалеть себя. Ваня играть от этого не бросит, тело не перестанет трепетать от воспоминаний об учителе, и даже посуда сама себя не помоет. Ваньке, конечно, плевать, что я шмыгаю носом, он этого даже не слышит, глухо матерясь, щелкает по клавишам, проклиная сетевой фильтр.

Встаю, иду к мойке и закатываю рукава, на губку капаю «Фейри». Моя мама всегда говорила, что уборка её успокаивает и приводит мысли в порядок после ссор с отцом.

Так она и промучилась с ним всю жизнь, делая уборку после очередной взбучки.

Иногда он её даже поколачивал, не гнушаясь трахать соседку при этом.

“Твой хоть не гуляет, уже счастье”, — говорила мне мать. — “А играть в игрушки ему рано или поздно надоест. Он же умный мужик, с образованием и на должности. Просто ты сама виновата. Мужьям ласка нужна, а ты к нему как будто равнодушна в последнее время. Зациклилась на дочери. Дети — это хорошо, но есть ведь и другая сторона жизни”.

Может, и сама. Да, конечно, сама. Кто же спорит? Только вот сестра Лерка с мужем Колей по очереди к ребёнку по ночам вставали. А мой спал. Он ведь работал. А когда стала работать я, пусть и из дома, он продолжал спать, апеллируя тем, что я никуда не хожу, это ведь уже легче.

— Оля! — Влетает благоверный на кухню. — Ты вчера полы мыла? Тряпкой шурудила под моим столом?!

Мне хочется закрыть глаза и никогда больше не открывать их. Он даже не пытается наладить отношения между нами, сгладить конфликт, найти компромисс. Видит же мои распухшие глаза и дорожки туши на щеках.