Надежда Мельникова – Учитель моей дочери (страница 10)

Я быстро киваю. И, промокнув уголки глаз, снова дëргаю цепочку на шее, так приятно, что она не фукает и не показывает пальцем.

— И что теперь?

— Не знаю, — пожимаю плечами, — у меня ведь дочь, да и вообще… Я пыталась бороться, но не смогла.

— Ты жалеешь?

— Нет, — резкое движение головы, — точно нет.

Я вспоминаю его губы, глаза, его желание. И вспыхиваю таким огнём, что хочется раздеться.

— Тебе когда-нибудь было так хорошо, что ради этого мига ты готова проститься с жизнью?

Машка хихикает, как девчонка, мило прыснув.

— Так, что мозги набекрень, пульс до ста, тело плавится, мурашки по коже и блаженство, неописуемое блаженство. Не знаю, с чем сравнить. Как после долгого пребывания на морозе сесть к огню. Ощущение полёта по воздуху. Или как напиться ледяной воды в невыносимо жаркую погоду. Да я как будто и не жила до этого вовсе!

— Он красивый?

— Учитель? Он красив как дикий жеребец, полный огня и свободы. Он не спрашивает и берёт то, что ему хочется. А ещё он сильный, непристойно сильный. Я не могу ему сопротивляться. Как вот бывает на берегу, когда на тебя идёт волна цунами. И ты понимаешь — конец тебе. Да и бежать, собственно, некуда.

— Ух!

— Одержимость, и громкие вздохи превратились в настойчивые стоны, при этом незнакомый мужчина покусывает бесстыжие губы, скользя языком внутрь, глубже затягивая в водоворот безумной страсти.

Я хохочу, мне вдруг захотелось записать всё это в какой-нибудь дневник с розовой пушистой обложкой. А ещё очень захотелось пойти в парикмахерскую и изменить что-то на голове.

— Обалдеть.

— В молодости я увлекалась горячими рассказами, писала для подружек, а потом вдруг взрослая жизнь, проблемы, необходимость зарабатывать, и я подалась в проектирование.

Мы с Машкой улыбаемся друг другу. Какое-то время едим свои десерты молча.

— Слушай, я ни капли не осуждаю, вот честно, твой муж за что боролся, на то и напоролся, собственно…

Я опускаю голову. Всё равно нехорошо это.

— Но вот чего я никак не могу понять, — щурится, ковыряя вилкой оставшиеся на тарелке крошки, Машенька, — как ты до сих пор не знаешь имени своего учителя? На экскурсию ездили, видела столько раз в школе, неужели ни разу дети не звали его по имени?

Я пожимаю плечами, и вправду нелепо как-то. Но я рядом с ним такая глухая и глупая, что, видимо, не сообразила.

— Сейчас на сайте посмотрим.

— На сайте?

— Ну да, — ржëт Машка, — на сайте школы всегда есть педагогический состав, и обычно даже фотографии имеются.

А у меня пульс частит, как будто сейчас самое важное и главное решается. Я называю номер школы, и Машка без труда находит её сайт. Тыкает в нужные иконки, находит преподавателей иностранных языков.

— Ух ты, какой! — Пересаживается Машка ко мне. — Немудрено, что моя подруга голову потеряла. Я, правда, больше чëрненьких люблю, но нельзя не признать, что он хорош. Неугомонный, как молодой лев, непредсказуем, необуздан, горд и хорош, как олень с ветвистыми рогами по осени. «Алексей Викторович Тихонов». Красиво звучит. Похоже, тебя Лёха поимел, Ольча, — хохочет Машка.

Я смеюсь вместе с ней, а она увеличивает фото, разглядывая. Ну Лёша, так Лёша.

— А это кто?

— Ты о чём?

Машка хмурится.

— Рядом с его фотографией. «Виктория Владимировна Тихонова».

Сердце бешено бьётся о рёбра, практически вырываясь из груди. Брюнетка, тоже учительница французского. Семейный подряд просто.

Маша поворачивается ко мне. А я бестактно отбираю у неё телефон. Надежда ещё остаётся, я ведь знаю, что в школе работает его сестра. Но с фото на меня смотрит другая привлекательная темноволосая девушка. Я начинаю тыкать в фотографии, ту, с формами, к которой ревновала, тоже нахожу, у неё совершенно другая фамилия. И, вернув Маше телефон, пытаюсь успокоиться.

— Выходит, наш прекрасный принц женат, — гордо вскидываю подбородок, шумно втянув воздух через ноздри.

— Спокойно, милая, это может означать, что угодно. Забей. Сама же говорила, колец нет. Может, они не живут вместе, давно в разводе. Видно же, что фото столетней давности. Он тут выглядит очень молодо, а ты говоришь, вы ровесники. Это ж кем надо быть, чтобы при живой жене, в той же школе, в кладовке? Говорю тебе: забей. А с другой стороны, ты же не думала о чём-то серьёзном с ним? Может, он ещё хуже твоего Вани? Вы оба получили, чего хотели. Тебе было хорошо, секса хотелось, вот краны и сорвало, но у тебя же муж и дитё, любящее папку. Вас накрыло. Ну не знаю, думаю, это как курортный роман. Зато будет, о чём вспомнить в старости.

Машка меняет тему и начинает рассказывать мне о своём «случайном отце». Она ЭКО сделала, родила дочку, а недавно хозяин спермы объявился. Невероятная история. Её голос звенит, глаза горят, она явно успела им очень сильно заинтересоваться, и мечтает о такой же страсти. И, несмотря на то что я улыбаюсь и поддакиваю, «забить» не получается.

Глава 6

Стучу в дверь соседки чуть громче, чем того требуют правила приличия. Не открывает — ушла куда-то? Я нервничаю, потому что понимаю: если мы не побежим в школу прямо сейчас, то опоздаем. А я отрицаю саму возможность прийти не вовремя. В принципе не люблю нарушать правила. Придëтся закончить своё затянувшееся затворничество, как бы неуютно я себя ни чувствовала при одной мысли об этом.

— Чёрт! — Натягиваю джинсы на бёдра, набрасываю куртку, засовываю ноги в ботинки.

Взявшись за руки, мы с Маргариткой несëмся через дорогу.

Влетев в здание школы, я снова не поднимаю глаз, пульс учащается от нарастающего возбуждения, и кровь стучит в висках. Мне так стыдно, как будто все вокруг знают, чем я тут занималась. Какой ужас позволила. Угрызения совести рвут меня на части как бешеные псы.

Мысль одна: пусть он только успокоится и исчезнет. Так будет лучше для нас обоих. Мне понравилось, не спорю, но он женат. Женат! Господи… Я переспала с чужим мужчиной!? В школе! Мне надо было задуматься, предположить такой вариант. Но я отмела всё это в сторону и сконцентрировалась на эгоистичном желании получить удовольствие.

А если у них есть дети? Что, чёрт его дери, он со мной сделал? Как в этой школе будет учиться моя дочь? А если он кому-то расскажет? Этот порочный круг мучений будет длиться вечно.

А если узнает Ваня? Он геймер и пропащий человек, у нас с ним свои проблемы, но он по-прежнему мой законный муж. А вдруг узнает Маргарита? Что она подумает о матери?

Я очень надеюсь на самый безболезненный исход: учитель получил всё, чего хотел, и мы сделаем вид, будто ничего не было. Я не могу так. Меня бабушка воспитывала на классике, на историях о настоящей любви, где постыдно даже подумать о таком. Да она бы умерла ещё раз, узнай, что натворила её внучка.

Для меня чужой муж — это всегда было табу. А тут двойное комбо: он — женат, я — замужем.

Это было очень круто, но я не могу, во-первых, спать с мужчиной без отношений, даже если мой муж забил на меня и променял на кусок железа с джойстиком, и уж тем более я не способна развлекать чужого мужа.

Его жена… Я открывала её фото на сайте школы несколько десятков раз, она выглядит милой, я бы даже сказала — красивой. И это разрывает мне сердце. Она точно не заслужила такого.

Алексея Викторовича Тихонова в холле не оказывается, и я со спокойной душой возвращаюсь домой. Он поступает правильно. Мы должны исчезнуть из жизни друг друга. Так будет лучше всего.

Я снова самостоятельно вожу в школу малышку каждый день, и всё повторяется. Его нет во вторник и среду. И я теряю бдительность, немного успокоившись. Ведь не пойман — не вор. Ну подумаешь, оступилась. Нет, не так. Совершила преступление.

Но кроме раскаяния есть кое-что ещё. Его воображаемые прикосновения... Несуществующие, призрачные поцелуи. Они преследуют меня, как иногда людей мучают ночные кошмары. И невозможно жить, как раньше, испытав единение тел, острое сплетение, прошедшее по граням душ. Как я могу продолжать двигаться по грязной дороге по инерции, если познала полёт в небесах? Романтичная, глупая дурочка всё ещё верит, что она особенная. Ну не бывало со мной раньше такого, чтобы мужчина, любовник, резанул по коже так глубоко, что оставил внутри неизгладимый след. Не хочу, но помню каждый поцелуй, каждое движение.

Словно последние годы я смотрела на мир сквозь заляпанные очки и ничего не видела из-за мутных разводов. И вдруг кто-то протëр стекла, и я прозрела, обалдев от ярких красок. Всё это ново, возбуждающе запретно и путает меня до чëртиков. Как быть дальше? Продолжать смотреть на спину мужа, ходить за продуктами, готовить еду и чётко по субботам убирать в нашей общей квартире, если где-то там есть он, дуреющий от моего запаха? Балдеющий от поцелуев? Смотрящий на меня как на неземное сокровище?

Три дня подряд я, возвращаясь домой в восемь пятнадцать, проделываю одну и ту же процедуру: захлопываю дверь, разуваюсь и снимаю куртку, машинально вешая её на крючок.

Но на четвертый я слышу уверенный стук в дверь. Соседка, решаю я, открывая замок, толкаю полотно наружу и ошарашенно отступаю назад. Всё тело тут же простреливает током.

— Ты?! Что ты здесь делаешь?

Хочу возмутиться, закричать, выгнать. Правда. Я очень этого желаю. Это просто крутится на кончике языка, но я снова вижу его серые глаза, ощущаю желание и напор, с каким он шагает ко мне в квартиру. И просто не могу отказать себе в слабости. Глубоко дышу, испытывая притяжение, бессилие перед ним и сладкое головокружение. Как же сильно меня к нему тянет! Откуда это взялось?!