Надежда Мельникова – Муж напрокат (страница 37)
И уходит. Я пытаюсь понять, что это значит. Хочу сказать парню, что всё было замечательно и они отлично поработали, но бумага жжёт пальцы. Знаю, от кого она.
А что, если Максим опять уехал? Вдруг ему нужен был только штамп в паспорте?
Оглянувшись, вижу пустой двор. Пространство перед моим домом выглядит точно так же, как и прежде. Единственное отличие — разноцветные лампочки между деревьями. Их не забрали после мероприятия, и они остались висеть между ветками вишен, пикантно и очень кокетливо освещая двор.
Небо чистое. Звёзды светят ярко. Над головой висит большая луна, похожая на перезревшую тыкву. Красиво и боязно.
Я медленно опускаюсь на ступени крыльца. Вздрагиваю, потерев плечи. На улице не холодно, совсем нет. Морозит меня не поэтому. Что-то другое холодит внутри, сковывая сердце колючими льдинками.
Опять уехал… Снова задурил голову и исчез. Помог, устроил шоу, убедил всех жителей в реальности наших отношений и свалил.
Руки трясутся. Страшно, почти как стоять на краю обрыва. Лёгкое дуновение ветра, и я вместе со своим фиктивным браком полечу вниз.
Сумасшедший, совершенно чокнутый день. Но когда с Дубовским было иначе? Вот же угораздило выбрать фиктивного мужа! Были же нормальные, обычные мужики, серенькие и понятные, но нет. Урвала, так урвала. Ткнула в самого «редкого».
Почему Дубовский после свадьбы не пришёл ко мне в дом? Какого чёрта опять куда-то свинтил? Плохое предчувствие. Зачем эти тайны, записки и секреты?
В глазах темнеет, и идиотская бумажка несколько раз падает на землю, никак не желая разворачиваться.
Больше я его не приму! И никакие искусные поцелуи не помогут! К чёрту! Если он опять уехал, я разведусь с ним, а потом выскочу за другого. Первого попавшегося! Там было триста сорок два объявления. Вот, значит, выберу девяносто пятое и соглашусь на все условия. Надоело. Я хочу спокойный фиктивный брак, а не вот это вот всё…
«Приходи в полночь к речке. Встретимся у собачьего камня», — наконец-то читаю я, находясь практически в предынфарктном состоянии.
Откуда этот городской пижон знает про собачий камень? Впрочем, это же мой фиктивный муж, он всё знает. Он же на «госзакупках».
Улыбаюсь от уха до уха, отчаянно прижимая бумажку к груди.
Отпускает. С трудом, но я снова учусь дышать.
Глава 28
В назначенный час я выхожу к реке. Погода спокойная и практически безветренная. Противоположный берег смотрится тёмной бесформенной, размазанной линией. Луна искусными мазками пишет по чёрной глади водоема, оставляя на поверхности живописные золотые отблески.
От предчувствия чего-то особенного ноги едва передвигаются, а сердце бьётся медленно и тяжко, будто старый драндулет, не желающий заводиться. И вот, когда кажется, что красивее ничего уже быть не может, из воды выходит мой муж. Он идёт прямо на меня. Совершенно обнаженный и до умопомрачения прекрасный.
Я не могу пошевелиться. Сияние небесного тела очерчивает контур рельефной фигуры, и при взгляде на него даже не верится, что по какой-то нелепой случайности я с сегодняшнего дня ношу его фамилию.
Как там говорят? Красив как бог? А он и есть всемогущий идол, завороживший меня и лишающий рассудка.
По скульптурной фигуре мужа напрокат стекает вода.
Он приближается ко мне и смотрит тяжело, мрачно, совсем без улыбки. Но в этом угрюмом, неприветливом взгляде столько огня, что я не смею сделать и шагу в сторону. Он сказал прийти — я пришла. Разве имею я право ослушаться?
Не могу оторвать взгляда от мощных грудных мышц. Они словно выточены из камня, да так искусно, что к ним хочется прикасаться. Моё внимание привлекают чёрные волосы на груди: густые и влажные, придающие ему какой-то особенной, животной привлекательности. Слабое течение ласкает мышцы пресса, и чем ближе подходит Максим, чем меньше его тела скрывает вода, тем сильнее я вдавливаю голые пятки в сырой песок.
Вот уже показалась тёмная ямка пупка, дальше — густая дорожка волос, ведущая к низу живота, и сам пах с эпицентром мужественности.
Приходится с шумом втянуть воздух. От деревьев падают тени, и не видно, как сильно я краснею, не успев отвести взгляда. Он гордо вышагивает, а за ним белеет полная луна — словно заштрихованный мелом круг на фоне чёрного ночного неба. Я смотрю на Макса и напряжённо прислушиваюсь к неестественной дрожи, охватившей всё моё тело.
Мой идеальный фиктивный муж выше всяких похвал. И даже его детородный орган достоин премии Оскар. Природа и тут постаралась, решив добить меня окончательно.
Сглотнув бесстыжую слюну, я благодарю звезды за то, что сегодня светят особенно ярко, позволяя рассмотреть мужа полностью. Крепкие, мускулистые ноги породистого жеребца завершают картину. Стою и смотрю на него с потными ладонями, колотящимся сердцем и помутнённым сознанием.
Страсть захватывает меня в плен. Я мало что соображаю и понимаю, только и слышу, как шумит вода и гудит лёгкий ветер.
Максим делает последние несколько шагов. И, рассекая мелкие волны, настигает меня, стиснув в стальные объятия. До боли сдавливает, прижимаясь влажным и твёрдым как камень телом. Он молча смотрит в глаза, пронизывая чернотой насквозь и заставляя подчиняться. Подхватывает на руки. И от ощущения беззащитности перед ним вся моя жизнь становится вырванной страницей.
Всё! Нет её! Ничего не существует.
Есть только этот великолепный страстный мужик, с разбегу впивающийся ртом в мои пересохшие от эмоциональной перегрузки губы.
У реки царит тишина, и в ночном воздухе отчётливо слышны наши тихие нетерпеливые стоны. Мы целуемся как оголодавшие дикие звери. И вряд ли что-то способно сейчас отклеить нас друг от друга.
Он со мной не церемонится.
Резко тянет лямки сарафана вниз, ткань трещит.
Максим доминирует, принуждая меня держаться за него руками и ногами. Обхватываю его бока, будто ствол мощного дерева, и это безумно горячо…
У моего мужа чудесный голос и он умело им пользуется, хрипло нашёптывая на ушко сладкие гадости.
Кусает губы. И что бы это всё ни значило…
Мы оба не можем терпеть. Это невозможно и не поддаётся логике, дико, безумно и бешено.
Дубовский несёт меня к заранее заготовленному покрывалу на земле, я ловлю в фокус пачку резинок и через секунду оказываюсь опрокинутой на спину. Мы дышим как нездоровые, чем-то заражённые люди. Хотя, если подумать, мы и есть больные, давно нуждающиеся в лечении друг другом.
В спину что-то впивается, покрывало подо мной влажное, но это не мешает. Нестандартность ситуации заводит сильнее, и мы продолжаем целоваться.
Движения грубые и неразборчивые, оттого особенно горячие. А я извиваюсь, умирая от желания.
Скорей бы, скорее, скорее...
Вот это да! Это похоже на откровение. Конец всему, не иначе.
Звезды кажутся ещё ярче. Небо уже не просто серое, оно растекается розово-фиолетовыми пятнами. Мой горизонт стремительно расширяется, наполняясь красками, смыслами, новыми впечатлениями.
О, я не знала, что могу быть такой жгучей и страстной.
Макс шикарен и я раскрыта для него на берегу реки под луной и звёздами.
Что может быть удивительнее и безумнее одновременно?
Экстаз накатывает резко и оглушительно. Он напоминает катарсис. Меня выворачивает наизнанку и колотит до одурения и потери сознания. То, что было на кухне, не идёт ни в какое сравнение с тем, что произошло сейчас, когда мы вот так до жути страстно и отчаянно вместе.
Максим падает сверху.
Рвано дышит мне в шею, покрывая её жадными, отчаянными поцелуями. Мне кажется, я слышу, как в груди свирепствует его сердце.
Он тяжёлый и мощный. А я ошарашенно хлопаю ресницами, открыв рот и ничего не соображая.
Не смею пошевелиться. Подаренное моим мужем удовольствие вводит в оцепенение. Все внутри странным образом колет от восторга и теперь уже совершенно законной радости.
Мой муж напрокат — отличный любовник. И, если он будет продолжать в том же духе, я останусь жить у этой реки навечно.
Тёмные тучи ползут по ночному небу, и нас настолько рвёт друг от друга, что мы Максимом не можем даже разговаривать.
Да это и не нужно. Кому нужны разговоры, когда есть поцелуи?
Но спустя какое-то время Макс приподнимается на локтях. Я думала, мы начнём собираться домой, но нет. Дубовский гладит меня. В его глазах танцуют огненные блики. Вокруг нас пахнет приятной речной сыростью и неожиданно сильно цветами. Мы оборачиваемся и одновременно смотрим на чёрные шелестящие кусты, вдыхаем тонкий аромат речной травы, листьев. Поблизости, возле зарослей осоки, виднеются кувшинки. Они же нимфеи, водяные лилии — самые известные и, наверное, самые красивые водяные цветы. Нежно-розовые, белые и жёлтые лепестки тихо покачиваются на воде, заставляя восхищаться. В самом начале я их не заметила, потому что не видела ничего, кроме него.
— Откуда их так много здесь? — мой голос звучит совсем тихо, и я слышу его как будто издалека.
— Это вместо постели из роз, — подмигивает мой муж, свекрнув красивой улыбкой.
И от мысли, что он привез их сюда и понатыкал в воду специально для меня, сжимается сердце.
Взвизгнув как школьница, сама кидаюсь к нему в объятия, целую в благодарность, а в перерывах глажу по мокрым волосам, очерчиваю контур носа и губ... И чем сильнее я ласкаю его губы, тем глуше становится его дыхание. Взглянув на меня тёмными от страсти глазами, Максим превращается в дьявола. Мой личный Люцифер страстно кусает за нижнюю губу, оттягивает её, после отодвигает меня от себя за плечи и резко, без какого-либо зазрения совести толкает. Нахально разворачивая к себе спиной. Беспардонно ставит на колени, утыкая в покрывало лицом...