Надежда Мельникова – Муж напрокат (страница 29)

Максим снимает с себя мой фартук и аккуратно вешает на стул, он нарочно делает это медленно. Залюбовавшись его голым торсом и низкосидящими джинсами, теряю нить разговора и на минуточку удаляю из памяти, что хотела убрать документы и сложить всё в сумку. Блин, ну почему он такой обалденный? Вот как с ним ругаться, когда язык того и гляди выпадет изо рта и на пол потечет слюна? И когда я только успела стать такой падкой на мужскую внешность? А если вспомнить, что было утром… Становится ещё жарче.

А в это время дзинькает мой телефон, оповещая о приходе смс-сообщения. Потом ещё один «дзинь» и ещё. Это не то чтобы очень важно, но хотя бы отвлечёт меня от этого рельефного, в меру загорелого тела перед глазами.

Поэтому я начинаю блуждать по комнате в поисках устройства и, когда обнаруживаю его, то обалдеваю, ибо банк сообщает о поступлении на карту суммы, точно покрывающей мой кредит на дом.

Чего? Какого чёрта? Откуда?

— Как ты думаешь: нужно надеть костюм или лучше попроще? — привлекает моё внимание Максим. — В чём у вас заведено решать дела?

— Это что такое? — тычу я в него потухшим экраном дешёвого смартфона.

— Полагаю, твой телефон, Ксюшенька.

— На мою карту несколькими переводами пришла крупная сумма денег. Я могу сейчас же погасить кредит и даже в банк не надо ехать.

— О-о-о, — святая невинность на лице, — какая радость, Ксюшенька. Одной проблемой стало меньше. Ну так что? — продолжает он интересоваться моим мнением насчёт одежды, а я в таком шоке, что не могу даже рот закрыть, того гляди птица залетит. — Можно идти в брюках и рубашке или прям костюм надевать, чтобы все испугались моей важности?

— Максим! Кто ты, чёрт тебя дери, такой?! Малознакомые мужики не находят карту женщины в её доме и, считав её данные, не кидают на неё деньги просто так!

— Да?! — наигранно задумывается. — Не знал, больше никогда не буду так делать.

Я в шоке, смотрю на него и ничего не понимаю. То ли радоваться, то ли плакать. Он запутал меня, я вообще ничего не соображу, и, самое главное, я совершенно растеряна. Бросаюсь на него с кулаками, чтобы выпустить эмоции, разобраться, вытрясти правду в конце-то концов, а он ловит меня в объятия.

— Поймал! — смеётся. — Ты пахнешь моим недоделанным джемом.

Хочу открыть рот, возмутившись, но не успеваю, Максим начинает целовать, прижимая меня к своему разгорячённому твёрдом торсу.

Бесплатный сыр только в мышеловке, и чудес не бывает, но, когда Макс целует меня в губы, мои мыслительные процессы, как всегда, замедляются.

И трезвость ума, которой я так гордилась раньше, куда-то улетучивается.

Глава 22

Громко хлопнув дверью, Максим возвращается из полиции.

— Хорошо, что ты туда не пошла! — Рассерженный Дубовский усаживается на водительское сиденье и заводит мотор, ожесточённо растирая кожу руля. — Ар-р! Какие же всё-таки уроды, а? «Ничего не можем поделать, ничего не знаем!» Чуть не подрался!

Рычит, потом поворачивается ко мне и улыбается. А у меня, как всегда рядом с ним, привычно колотится сердце.

Почему я не пошла с ним?! Он по-мужски строго запретил мне соваться в полицию, взяв удар на себя, и, видимо, не зря, потому что выглядит он очень встревоженным. Но я и не настаивала, не люблю все эти разборки, крики, наезды. Сказал, что сам разберётся, я не стала спорить.

И я, конечно, переживаю и носом шмыгаю от накала эмоций, но не могу при этом отвернуться. Одеваясь, Максим выбрал белоснежную рубашку и чёрные брюки, и, когда я увидела его, вышедшего из комнаты, высокого, широкоплечего, с этой его золотистой кожей, чёрными как смоль волосами и сильными руками, застегивающими дорогие часы на запястье, мне пришлось на секунду зажмуриться.

Никогда не видела никого, кому бы так сильно шла белая рубашка. А эти брюки, обтягивающие его орехообразную пятую точку?

Какая же я стала озабоченная, всего за сутки! Ну нельзя же так рассматривать мужчину! Как будто он римский Колизей, ну или

Статуя Иисуса Христа в Рио-де-Жанейро, в общем, восьмое чудо света. А я туристка, впервые выехавшая за границы своего хутора.

И вот теперь это чудо кладёт мне на колени бумагу, свидетельствующую, что дело завели и будут разбираться по вопросу поджога на моей пасеке.

— И почему я не удивлена, что ты этого добился? — Читаю, подперев щёку ладонью.

Чувствую: хоть и злой, но смотрит на меня и опять улыбается. К слову, машина, в которой мы сидим, это не та машина, которую украл Афанасий. Это симпатичный чёрный кроссовер «Мазда», возникший у моей калитки, как и чемодан, — из воздуха.

— Ксюшенька, я там пережил стресс. Они просто бараны какие-то. Я им одно, они мне другое.

— Не сомневаюсь, — шевелю губами, читая вслух, — и я не не пошла туда с тобой, а ты запер меня внутри своей машины. Это немного разные вещи.

Тяжело вздохнув, он закрывает глаза и, запустив пальцы в волосы, откидывает их назад.

— Нечего женщине делать среди этих хамоватых мужиков. К тому же там воняет потом и одноразовыми макаронами, я чуть не задохнулся.

— А бывают многоразовые?

— Угу, — он заглядывает мне в глаза, — из твердых сортов.

Я тоже улыбаюсь. Капельку млею. С ним интересно говорить на абсолютно любые темы. И всегда неловко, как в молодости.

— Значит, мне не надо ещё раз звонить моему другу Бельскому? Он опер из Москвы и однажды спас мне жизнь. Очень хороший человек. Он б помог мне, я уверена.

Макс становится серьёзным. Садится ровнее, планируя покинуть стоянку.

— Для него ты тоже надевала этот сарафан? — Косится Максим на мой цветастый подол. Я не успела переодеться, да и, честно говоря, не стала заморачиваться. Сегодня сарафан по первому свистку меняй, завтра тапочки в зубах приноси. Ну нет, не с того надо начинать фиктивный брак. Однако я тщательнее обычного почистила зубы и теперь спокойнее отношусь к внеплановым поцелуям Дубовского.

— Нет, у нас с Антоном не было никаких отношений.

— Я слышал, как даже через трубку звенел его голос. Ты ему нравишься как женщина.

— Ну, тебя послушать, Дубовский, так я всем нравлюсь как женщина, особенно в сарафане.

— Конечно. Я же не дурак и выбрал фиктивную жену, которая нравится всем. Вкус-то у меня есть.

— Я сама тебе написала.

— Да, но когда я приехал и увидел тебя в колготках... — шепчет Максим.

От его комплиментов кружится голова. Усмехнувшись, заглядываю в зеркальце. Пока Максим ходил, я снова взгрустнула. Десять минут назад мне позвонил Егор, интересуясь, может ли он искать новую работу. Я неосознанно, на автомате, стала прокручивать в голове дела, которые нужно было сделать сегодня на пасеке, а потом поняла, что пасеки у меня больше нет. И снова стала плакать. И сейчас, замерев и разглядывая меня, Максим замечает покрасневшие глаза.

— Иди ко мне. — Расстёгивает ремень безопасности Дубовский и, вместо того чтобы отъехать, прижимает мою голову к своей твердой груди.

— Я просто как будто потеряла ещё одного ребёнка. Я стараюсь не думать, но в памяти сами собой всплывают какие-то дела, которые надо было там сделать. Я себя одёргиваю, но… — совсем размазываюсь, произнося всё это дрожащим хныкающим голосом.

— Понимаю, Ксюшенька. — Гладит по голове, целует в макушку. — Я тут изучил пчеловодный рынок. Можно купить новые семьи. Правда, им придётся привыкнуть к новому месту. Земля ведь твоя?

Киваю.

— Хуже было бы, если бы что-то случилось с котом Григорием, так как поменять его было бы сложнее, а с каждой пчелой ты знакома не была, выходит, перенесёшь замену легче.

Я начинаю смеяться сквозь слёзы.

— У меня нет денег на новые семьи, Максим. Но место очень хорошее, испокон веков там пчелы стояли у всей нашей семьи. И всегда было много мёда. Выгодно. Пасека была прибыльным делом. Мой отец ещё больше качал. Только вот я натворила беды.

— Ты просто одна была, вот и не справилась. А теперь у тебя есть я.

Хохотнув, обнимаю его в ответ.

— Скрытный аферист-волшебник.

А затем случайно посмотрев на улицу, замечаю, что мимо машины, заглядывая в окна, проходят фельдшер Мариночка и продавщица Верочка.

В окно машины раздаётся стук. Макс опускает стекло. Он воспитанный и интеллигентный, поэтому старается быть любезным. Не чета местным мужланам. Но бабы сразу кидаются в атаку, и, перебивая друг друга, Марина и Вера здороваются и хохочут. Буквально засовывая головы в окно автомобиля. Настроены агрессивно. Это сразу заметно.

Не хочу я с ними общаться, они противные и цель у них одна: заполучить для себя Афанасия. И знают они, что как бы замглавы администрации ни гадил мне, он делает это потому, что я несколько раз отвергла его. А мне уже просто противно вспоминать, что он прикасался ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Добрый день, — медленно и очень аккуратно Максим вытягивает руку из-за моей спины. — Вы что-то хотели, дамы? Не имею чести быть с вами знакомым.

Перестав обниматься, мы оба садимся ровно. Я поправляю подол сарафана и смотрю на свои колени.

— Я Вера.

— Я Марина.

— Очень приятно, а я Максим. Так чем обязан?

Бабы, не помня себя, разглядывают Дубовского. Чего-то такого я примерно и ожидала, когда увидела будущего фиктивного мужа на своём пороге.