Надежда Мельникова – Муж напрокат (страница 13)
— Вы, Максим, спрашиваете, как приехала комиссия? — пожимаю плечами, пытаясь успокоиться, собраться. — Да просто приехала, и всё. Документы показали, девочек стали опрашивать, ходить по дому, бардак мой фиксировать. Ай... — Вытираю щеки, махнув рукой, изо всех сил прогоняя от себя неуместное смятение в его присутствии. — Что говорить… Не верю я уже ни во что.
— Комиссия, Ксюшенька, просто так никогда не приезжает, — говорит тихо, опускаясь на пень возле меня.
Я мгновенно чувствую, как его нога в брюках касается моего бедра. И этот факт не проходит для меня незамеченным. Этот тягучий ток по телу… Запретный, совершенно недозволительный. Как он умудрился за два часа так сильно впечатлить меня? Незнакомый, совершенно чужой человек. Я как дурочка хихикаю, я представляю его детям, я творю какую-то дичь, а внутри с первых минут будто масло сливочное тает. Кошмар! И это при том, что у меня в жизни полно неприятностей. Мне нужен был фиктивный брак, а не ещё одна проблема.
Мысленно ругаю себя. Планирую резко встать и отойти от Максима в сторону. Я совершенно его не знаю. И своей дракой с Афанасием и заявлениями нашей свадьбе Дубовский лишь добавляет мне проблем.
Но отчего-то сдерживаюсь, продолжаю сидеть. Хотя и стараюсь вести себя прилично и не дышать как больная туберкулезом, ибо при таком сладострастном раскладе я однозначно предаю память Ивана. Точно знаю, что всё ещё люблю мужа. Всё что осталось от него : наши воспоминания, наши фотографии, наши дети. Девочки похожи на него. Он их отец. Не было с Афанасием такого. Никогда. Ни с кем не было. Ивана в моем сердце заменить нельзя. Да я и не хочу.
Именно по этой причине я отодвигаюсь как можно дальше, так чтобы наши с Дубовским тела не соприкасались друг с другом. Даже случайно, как бывает в автобусе.
— На тебя поступил серьёзный сигнал. Не зря они так оперативно среагировали. Иногда годами эти дела с места на место перекладывают. А тут приехали.
— Может, и неоперативно, мы ж не знаем. Я думаю, что это кто-то из поклонниц Афанасия. Они мне гадости регулярно делают. Могли и это подстроить.
— Почему? Разве это не мог быть сам Афанасий?
Я резко оборачиваюсь, смотрю на Максима. Не понимаю.
— Зачем это ему? Он ведь знал, что я никогда не прощу, если детей заберут.
— Ты бы никогда не узнала, что это он. Давай лампочку искать.
Взгляд непроизвольно скользит к нижней половине мужского лица. У Дубовского очень чувственные губы. Чёрная колючая щетина на щеках и подбородке выделяет их, делая ещё привлекательнее. Это сбивает меня с толку. Но я держусь. Отбрасывая чушь в сторону.
— Да, давай искать лампочку. В углу есть стремянка. Скорее всего, лампочки где-то на верхних полках.
Беру стремянку и несу к полкам с инструментами, старой посудой и ржавой утварью. Максим перехватывает тяжёлую лестницу из моих рук и, следуя указаниям, ставит туда, где по моему предположению должна находиться коробка с лампочками. Я хочу залезть сама, но он не позволяет, захватив деревянную стойку в плен. Противостоять сильным мужским рукам шансов нет, и я отступаю.
— Максим, вы испачкаетесь, на вас красивая одежда, давайте, я всё же сама.
Его пальцы на короткое мгновение остаются на моей руке, и мы, не отрываясь, наблюдаем друг за другом сквозь ряд ступеней стремянки.
— Вы переживаете за меня, Ксюшенька?
— Мне жалко ваши дорогие брюки.
Лёгкая полуулыбка.
— Я хотел сходить переодеться, но подумал, что, если оставлю вас, с вами опять что-нибудь случится.
— У вас и сменная одежда с собой?
— Целый чемодан, я же к жене приехал.
Хмыкнув, не могу сдержать смеха. Хотя тревога не отпускает, и это всё равно горькая весёлость.
— То есть вы на первую встречу с фиктивной женой набрали полный чемодан трусов и носков?
— Полный багажник всего необходимого. — И снова глаза в глаза, полушёпотом, опять нелепая пауза. — Ксюш, вы такая красивая. Я правда не ожидал. Поэтому я никуда не уйду.
— А придётся, — смутившись.
Качает головой.
— Вы теперь без меня не справитесь. Нам надо срочно заявление подавать, — он напоминает о проблемах, и я хмурюсь. — Действовать надо и как можно скорее, пока Афанасий не начал первым. Как только вы станете Дубовской, все ваши проблемы будут мигом решены.
— Ну вы берега-то не путайте, Максим, никто фамилию при фиктивном браке не меняет. В этом нет необходимости.
— Ещё как меняют. И фамилию, и образ жизни.
— Вы ещё на супружеский долг губу раскатайте, — вздыхаю.
А он поднимается по ступеням. Услышав мои слова, оборачивается и выражает радость, ухмыляясь. Ну вот кто меня за язык тянул?
— Ну не в первый день, конечно, но во второй — да. Безусловно, Ксюшенька, обязательно. Это просто необходимо. Без этого наш фиктивный брак будет недостаточно эффективным.
— Во второй день?
— Угу. — Роется в коробках, выуживая лампочку, затем снова смотрит на меня сверху вниз. — Можно не с утра, ближе к вечеру, после бани.
У меня от его взгляда голова кружится. Убираю руку от перекладины, перестаю держать стремянку, отхожу в угол сарая, пусть лучше падает.
— Давайте там побыстрее.
Скрещиваю руки на груди, не зная, куда их деть, пытаясь вернуть себе самообладание. А Максим никак не слезет, и я непроизвольно любуюсь его крепкими длинными ногами и ещё кое-чем, на что приличные женщины вообще смотреть не должны. Отвернувшись, ищу за что бы зацепиться взглядом.
И в этот момент на пороге появляется ещё одна моя соседка — Виолетта, ей чуть больше тридцати, у неё тоже двое детей и она всё время ноет. Анна Михайловна живёт по левую сторону от моего дома, а дом Виолетты и её мужа находится справа.
— Здравствуйте, — с интересом разглядывает Максима, — вся деревня гудит, что у Ксюшки гости, а я не верила.
— Он курьер.
— Я жених. Скоро муж. — Спускается со стремянки и, отложив лампочку в сторону, отряхивает руки, протягивает правую соседке для рукопожатия.
— Ой, какая радость. Давно ей замуж пора, но Афанасий как же?
— Действительно, как же Афанасий? — интересуюсь у Максима, а на душе камень, ничего не придумаю, совсем запуталась.
— А Афанасий в пролёте, как фанера над эм-м… Северодвинском.
— Он шутит.
— Ну нет, — опять улыбается.
— Потом поговорим, — сержусь, округляю глаза, поджимаю губы, пытаясь остановить Дубовского вместе с его откровениями.
Хватит! Одному уже рассказал, что жених.
— Мне нечего стесняться. Для меня это сплошная радость. Будь Ксения капельку менее красивой, я бы ещё подумал, а так уже точно решено. Меня не остановить. Я упрямый.
— И навязчивый.
— Целеустремлённый.
Закатываю глаза. Понятное дело, я знала, что с Афанасием будут проблемы касательно моего фиктивного брака, но не через два же часа после знакомства с будущим мужем, и опять же... Вот даже Виолетта эта, так разглядывает Макса. Аж глаза блестят. Вот поэтому я хотела кого-то другого..
— Понятно. Просто, — хныкнув, тихонько поскуливает Виолетта.
Ну всё, начинается.
— Понимаете! Я выгнала мужа из дома из-за лайков!
— Да вы что? — понимающе сочувствует Максим. Я привыкла и уже не обращаю на неё внимания, я плохой человек, знаю. А он продолжает: — Это глупости, с кем не бывает, вы ещё помиритесь.
— Нет, — всхлипывает она, — он постоянно зависал на странице бывшей жены, а мне это, ясное дело, не нравилось. Заметила его сердечки, ну лайки эти, давно. Он постоянно говорил, что лайкал её фотки с ребёнком. Это же его ребёнок. Я его спрашивала: а зачем это делать? Он ведь и так ребёнка видит. К чему давать бывшей жене повод думать, будто он проявляет к ней внимание? У него есть я — новая жена. Но в последнее время я стала замечать, что он и её фотографии стал лайкать, те, где она одна. А та и рада стараться, постоянно новые выкладывает, всё более откровенные. Заманивает его. И это ещё не всё: как оказалось, он с ней видится и передаёт деньги на ребёнка. Зачем? Он ведь алименты платит! Я каждый день его донимаю, а он всё так же отпирается, пытаясь отмазаться, что он просто так и ничего такого в этом нет. Может, я и правда ненормальная!
Мы с Максимом переглядываемся.
— Первая жена от бога, это на всю жизнь. Согласилась жить с таким, значит живите и радуйтесь, — отвечает Максим, как участник телешоу на Первом канале. Понимаю, что он местами прикалывается. — Вас как зовут?
— Виолетта.
— Бумеранг к вам, Виолетта, возвращается, не чувствуете? По- любому вы как-то в их расставании замешаны. Или она кинула его, а он так и не смог её забыть.
— Максим! Перестаньте! — пытаюсь его остановить, потому что соседка сейчас так расплачется, что придется водолазов вызывать, чтобы нас из сарая эвакуировать.