Надежда Мельникова – Эффект Боке (страница 9)

Он сделал все правильно! Ему было это нужно. Люк ударил себя в грудь, будто разговаривал с кем-то. Но за барной стойкой сидело всего несколько парней и те были на довольно приличном расстоянии. Сделать нечто такое, что разрушит блестящий мир братца — неповторимое удовольствие. Шейн — гений, его работы вдохновляют. Он понятия не имеет какого это быть тенью. Именно поэтому он должен страдать.

Когда Шейн заболел, Люк почувствовал необъяснимое облегчение. Звучит довольно подло, но врать себе Люк не привык. Лучший из братьев, талантливый, великолепный Шейн оказался с червоточинкой. Какая трагедия.

Марта поднялась по ступеням широкой, окаймленной невысоким барьером и вымощенной плитами ракушечника, лестницы. Наверху стоял Шейн с секундомером.

Испытывая легкий стыд за свой поступок, она нежно улыбнулась.

— Броссар — две минуты тридцать пять секунд, — нажал на кнопку секундомера Шейн, брови сошлись на переносице, синие глаза метали молнии.

Даже не взглянув на Марту и вытащив из-за пояса джинсов толстую тетрадку, Шейн начиркал несколько цифр ручкой, что держалась у него за ухом.

— Он завел журнал опозданий, — прошептала Мика, помахав Марте из-за спины фотографа.

Шейн исчез в проеме двери, даже не поздоровавшись.

— А еще он назвал новую модель – пучеглазой улиткой, — забрала Мика у Марты пиджак.

— Это что-то новенькое.

— Нгуен, Броссар, — снова появился Шейн, — вы планируете трындеть или работать?

Слово «трындеть» у него получилось особенно сочным, сделав на него ударение он как мог подчеркнул никчемность обеих женщин. Каменное выражение лица не оставляло вопросов. Он уставился на Мику:

— А ну марш фотографировать интерьер! — топнул ногой, да так громко, что девушку буквально сдуло с лестницы.

Марта передумала извиняться. Он ненавидел ее за баллончик и поэтому решил достать всех окружающих.

— Можно подумать, что у тебя месячные, но учитывая, что это технически невозможно, смею предположить, — Марта театрально задумалась, — что у тебя, как бы это назвать культурнее – «недолюбленность»!

Циничная надменность сменилась раздражением. Шейн поджал губы и задрал подбородок:

— Ты уволена!

— Ха-ха! – хлопнула в ладоши Марта, подойдя к Шейну вплотную, — определить кто из нас босс задача непростая, месье Райт.

Звонкий звук ее ладошек заставил Шейна моргнуть.

— Я фэшн-редактор, креативный директор и продюсер в одном лице. Я подбираю стилистов, ищу место для съемки, составляю расписание, организую питание!

— А я фотографирую, — спокойно парировал Шейн, сделав шаг навстречу.

Теперь грудь Марты упиралась в его широкий торс:

— Без меня ничего не будет.

Он поставил руки на пояс, взглянув на нее сверху вниз. Марту накрыло странной смесью из вожделения и злости. Она изучала его губы, желая прижаться к ним. Именно так парчовый сом присасывается к стеклу аквариума и чистит-чистит его от водорослевых обрастаний. Просто необходимо прокусить нижнюю губу Шейна до боли, почувствовать вкус крови, но при этом не отлипать ни на секунду, чтобы их тела стали единым целым. Наглость Шейна бесила Марту. Такая странная парадоксальная злость на его хамство, выражающаяся в желании тереться о его горячее тело. Собственная слабость возмущала Марту даже сильнее, чем сам Шейн. Именно поэтому она задала вопрос, который оказался гораздо хуже поступка, совершенного ею у него дома:

— Что у вас с глазами, месье Райт? — отразив его позу и уперев руки в бока, толкнулась вперед Марта.

— Аллергия, — прошипел сквозь зубы Шейн.

— Я знаю хорошую мазь.

— Тогда намажь ей свой язык, надеюсь, она щиплет! – развернулся Шейн.

— Что? — возмутилась Марта, следуя за ним.

Но в шикарной гостиной во французском стиле, выбранной Мартой специально для фотосъемки, яблоку было некуда упасть. Разозлившись до чертиков, она лишь сжимала кулаки, не имея возможности продолжить их перепалку. В большой комнате, наполненной сдержанной роскошью, стояла тишина. Пастельную палитру стен, потолков и обивки, дополняла резная мебель. Между винтажными элементами интерьера располагались осветительные приборы. На паркетные полы бросили одеяло и несколько подушек. Шейн стоял около украшенного позолотой камина.

— Вводится система штрафов! – громко объявил он, разворачиваясь к коллегам.

От чеширского кота, способного соблазнить даже крышку унитаза, не осталось и следа.

— За опоздание – штраф!

Марта громко зевнула, прикрыв рот ладонью.

— За вторую чашку кофе – штраф, — продолжал Шейн, — за курение возле площадки – штраф! Если нужно отработать два комплекта одежды, значит мы обязаны сделать это!

Кутаясь в махровый белый халат, рядом с Мартой присела шикарная брюнетка.

— Мне говорили, будто с ним приятно работать, что-то не верится, — шепнула длинноногая красавица с идеально-уложенными локонами.

Марта ни секунды не сомневалась, что перед ней будущая любовница Шейна. Впервые за время совместной работы эта мысль ее опечалила. Отчего-то стало противно.

— А ты как думала? Лауреат престижной премии. Заслуженный фотограф всей галактики, — еще раз зевнула Марта. — Мне так даже больше нравится, хоть на ютьуб снимай.

— За болтовню, — обернулся к ней Шейн, — если вдруг я услышу, что кто-то произнесет больше десяти слов — я приму меры. Хочешь болтать – плати!

— Райт – штраф! – крикнула со своего места Марта.

Шейн пригвоздил ее взглядом.

— Ты сказал больше десяти слов, — пожала плечами Марта.

Съемочная группа разразилась диким хохотом. Не смеялся только фотограф.

София Хелин присела на корточки, разглядывая лежавшее на пушистом ковре тело. Приподняв волосы жертвы шариковой ручкой, инспектор поморщилась.

— Натали Леруа, двадцать два года. Заканчивала парижский колледж искусств. Одно время подрабатывала моделью, — раздался голос Мартина Бонье.

— Я вижу след от укола, — встала София. — Убита, как и Эмма Гроссо. Аккуратная инъекция под волосами и никакого физического насилия, чтобы сохранить красоту.

Мартин порылся в бумагах. София обошла ковер.

— Это еще одна фотография, я в этом просто уверена. Ковер, белый костюм и белая подушка, все подобрано по цвету просто идеально.

София сняла перчатки:

— Ее лицо мне кажется знакомым.

— Это девушка Доминика Пети, — ткнул пухлым пальцам в лист Мартин, — друга фотографа.

В коридоре послышался шум и в комнату вбежал растрёпанный молодой человек с планшетом в руках:

— Вот, нашел, — он поднес экран гаджета к лицу Софии. — Это его фотография. Снимок две тысячи четырнадцатого года. Шейн Райт для журнала «milkmagazine».

— Все крутится вокруг нашего дорого фотографа. Но вот это уже интересно, — улыбнулась София, — если мы проверим, я уверена, что это именно та самая одежда, о которой написано в журнале. Я полагаю, что даже аромат духов тот, что указан на страничке. Мы имеем дело с перфекционистом. Но если в случае с Эммой текущую коллекцию легко можно было купить в фирменном магазине, то с этой, — София указала в сторону тела, — все гораздо сложнее. Думайте, где он или она могли ее достать?

— Заказать в интернете? — пожал плечами парень с планшетом.

Мартин почесал висок и отошел в сторону с мобильным телефоном в руке.

— Думаю, первоначальный комплект берется в аренду у дизайнеров или в магазинах, — рассуждала София, меряя шагами комнату.

Через несколько минут Мартин вернулся.

— Я связался с Мартой Броссар. Она помнит этот брючный костюм. Они должны были вернуть его в бутик, но Натали оступилась и прорвала штанину, они залатали дыру для съемок. Но назад его никто не принял. Им пришлось выкупить комплект одежды. Куда он делся потом, она не помнит.

София подошла к трупу и снова села на корточки, быстро одев перчатки. Заплатка на левой ноге была очень аккуратной, едва заметной, но она была. Сидя на полу, инспектор оглянулась на своего напарника:

— Берем фотографа?

Мартин одобрительно кивнул в ответ.

Глава 10

Шейн сидел в центре комнаты с серыми полами, и такого же цвета стенами с бесцветной мебелью.— Мы просто хотим знать, почему именно ваши фотографии использовали для убийства молодых женщин? – скрипнул ботинками Мартин.— Я не имею ни одной чёртовой идеи, — откинулся на стул Шейн.— Тогда давайте попытаемся додуматься почему, — придвинулся ближе инспектор, одетый в темно-зеленый пуловер и вишневые брюки.Шейн согласился.— Это не случайно, что именно ваши фотографии вовлечены в это? – спросила София.— Я ничего не знаю, — вздохнул Шейн.— Вы можете знать даже больше, чем думаете…Когда инспекторы вышли в коридор, Мартин обратился к коллеге:— Зачем мы взяли фотографа? Ведь ясно же, как божий день, что это не он. У нас нет никаких прямых улик. Это все равно, что кто-то украсит труп под Мону Лизу, а мы обвиним в этом Леонардо да Винчи.Его ботинки снова скрипнули, разрывая тишину пустого коридора.— Нам придётся отпустить его по истечении сорока восьми часов.— Пусть пресса растрезвонит о том, что мы взяли фотографа и он наш основной подозреваемый, — повернулась София, — если это именно то, что нужно убийце, то, возможно, нам удастся предотвратить новые убийства.София взяла фотографию Натали Леруа и прикрепила к стеклянной маркерной доске с подсветкой, рядом с изображением Эммы Гроссо. Начертив несколько линий черным фломастером, она отошла в сторону, присев на столешницу. В центре композиции находилось фото Шейна Райта. От изображения фотографа в разные стороны шли черные стрелки, указывающие на лица, связанных с делом людей.— Зачем он или она это делает?От одного из компьютеров, сидя на офисном стуле на колесиках, отъехал молодой человек в очках:— Месть, зависть, обида. Зная о любвеобильности фотографа, он мог случайно поиметь не ту женщину и даже не заметить этого.София нахмурилась, продолжая вглядываться в фото на доске.— Тогда почему мы не находим против него улик?Парень пожал плечами.— Мы уже знаем, что это был за яд? — спросила София, обернувшись к молодой сотруднице в другом конце комнаты.— Тетродотоксин, — поспешила девушка подняться со своего места, передавая документацию.— О, мы имеем дело с любителем японской кухни.— Не понял, — присел рядом с Софией Мартин.— Этот смертельный яд содержится в органах рыб рода иглобрюхих, — не поворачиваясь к коллеге, пояснила инспектор парижской уголовной полиции, — из которых готовят известный японский деликатес "фугу". Сохраняется в коже, печени, кишечнике и других органах, даже после приготовления.Мартин хмыкнул.— Яд убивает через шесть часов после его попадания в организм. Это значит, что он или она не планировал оставлять девушек в живых. Делал инъекцию сразу же, как только захватывал их. Что с машиной?Молодой человек у компьютера поправил очки:— Мы обнаружили отпечатки пальцев всех, кто изображен на этой доске, кроме Натали Леруа. Это и понятно, ведь Шейн общался с Домиником, а не его девушкой. Но вот, что интересно, та кровь, — парень подал Софии распечатки, — кровь, что мы обнаружили среди краски — кошачья.София привстала.— Вы проверили? — инспектор прошлась по комнате.— Да! Это действительно кот фотографа.В комнату вбежал еще один сотрудник полиции.— У нас есть запись с видеокамеры на первом этаже бутика в доме Шейна.— Но это запрещено законом, — приподняла брови инспектор.— Тем не менее, они решили помочь нам и передали съемку.— Нужно оштрафовать их, — ответила София.Мартин громко рассмеялся, глядя на коллегу.— Они помогли нам, София. Они установили ее из-за повсеместных ограблений.— И все равно — это неправильно, — подошла к компьютеру инспектор, даже не улыбнувшись.Просматривая видеозапись того, как молодой человек уродует машину фотографа, София нахмурилась.Мартин попросил увеличить изображение.— Это Кристоф Моро.— Кто?— Парень, что слал смс с угрозами в адрес Эммы и Шейна, постоянно следил за девушкой. Я разговаривал с ним сразу после убийства. Он плакал, стоя на коленях.— Почему мы не рассматриваем его, как подозреваемого? Алиби у него нет, — поинтересовалась «девушка с ядами».София села на стул, скрестив руки на груди:— Психологический портрет не тот. Ему всего девятнадцать лет, он слишком импульсивен, агрессивен и безрассуден. К тому же, причём тут Натали? Наш убийца аккуратен, хладнокровен и расчетлив. Кристоф убил кота и раскрасил машину фотографа, ревнуя свою бывшую девушку. Это не наш убийца.Инспектор снова подошла к доске с фотографиями.— Фугу, фугу, фугу, — повторила она несколько раз.Затем сняла колпачок с толстого маркера и обвела изображение ассистентки фотографа азиатского типа внешности.— Откуда родом Мика Нгуен? – повернулась к коллегам София.В комнате воцарилась мертвая тишина.