Надежда Мамаева – Злобушка для дракона (страница 4)

Внезапно по дому словно прошла магическая волна. Будучи бытовым магом, я чувствовала колебания в пространстве, что меня сразу же насторожило. Я резко подняла взгляд в сторону выхода.

– Ай! – внезапно сказали близняшки одновременно и посмотрели на свои ладони.

На них расцветал точно такой же знак, как и на моей… Что вообще происходит?!

Кажется, я знала, где искать ответ. Встав из-за стола, я быстро вышла из столовой и поднялась вверх по лестнице. Синди обнаружилась, как и полагалось, в библиотеке. Только вот вокруг неё сиял магический круг, в котором она разместилась вместе с недавним рисунком и счастливо смотрела на свою ладонь… с точно таким же рисунком!

– Получилось, получилось! – заголосила она и сникла, заметив меня.

Быстро поднялась на ноги и попыталась спрятать руку за спину. Но я ей не позволила. Схватила за запястье и повернула, внимательно рассматривая. Синди выглядела виноватой.

– Ну и что это означает? – спросила требовательно.

В этот момент с улицы раздались крики. Мы осторожно подошли к окну. Я заметила молоденьких соседок, которые о чем-то громко переговаривались.

Открыла окно и выглянула.

– А что происходит? – тихо спросила племянница.

Я же была мрачнее тучи. Ох и дуреха! Недоучка! И ведь хотела я её в магическую академию отдать, но нет, уперся братец, что нечего деньги зря тратить, книги вон по магии есть, пусть читает! Так что дипломированных магинь в семье не было, а вот дурехи – еще как!

– Благодать! Благословение небес! – призывно вещала соседка.

– Мадам Торин! – позвала я её с самой приветливой улыбкой. – Не могли бы вы сказать, что тут происходит?

– Да как же что, Мартиша? Благодать! На двух моих незамужних дочках расцвел знак драконьей метки!

– Драконьей… что?! – рыкнула я и тут же постаралась взять эмоции под контроль. – Не могли бы вы рассказать подробнее об этом, дорогая?

– Да что ж вы, Мартиша, любовные романы о драконах не читаете? Все ж об этом говорят! Метка на руке появляется – метка истинной! Вон у меня, у дочерей, появились и у соседки, Любуши, тоже! А у ваших?

– И у моих, – ответила, скрывая раздражение. – Спасибо за известия!

Соседка что-то еще говорила, припевала и пританцовывала. А я нависла черной тучей над племянницей.

– Мартиша, ну что ты? Ну подумаешь…

– Подумаешь?! Ты распространила метку на всех! – рыкнула я.

– Да я ж как лучше хотела… Ты же замуж не хочешь? Не хочешь! А я – хочу! Да еще за дракона. Вот и хотела забрать себе метку, а кто ж знал, что так получится…

– Недоучка, – рыкнула я. – В академию тебя надо, а не замуж.

“Жаль только, денег на обучение в той у нас нет”, – добавила про себя.

Но сама я тоже была виновата. Драконы ведь редкий вид, о нем в книгах по бытовой магии не рассказывают. Там все как-то приземленнее, что ли, не о парениях в облаках на крыльях мечты, а о том, как извести в доме тараканов…

Вот я и не знала, что есть какие-то метки. Нет, конечно, об истинных драконах слышала, но не вдавалась в подробности.

Это что же получается? Я – истинная дракона? А не того ли, в рейтузах? И не потому ли он свалился вниз, внезапно став человеком? Голый, с неба… все сходится! Возможно, магия притянула его ко мне…

А что теперь? Он же не найдет меня. Да и надо ли, чтобы он меня искал? Истинных теперь у него пруд пруди, выбирай любую…

– Ну что, ругаться будешь? – насупленно спросила Синди.

Я вздохнула и провела ладонью по лицу.

– Иди уже. Только приберись здесь сначала.

И вышла, сама еще не решив, как быть дальше.

Глава 3

Когда вошла к себе в комнату, меня била мелкая дрожь. Не от холода: в доме, нагревшемся от ройского жаркого солнца, было тепло. От злости. На нелепость ситуации, на то, что стоило бы, зная Синди, насторожиться, отчего она сама вызвалась помочь с этим знаком. И да, и сам знак тоже бесил! Он зудел, пульсировал, жег. И ладно бы это была почесуха от проклятия – с ней хотя бы понятно, что делать: к гадалке не надо ходить (только к ведьме!). А тут – драконья метка. Истинная.

Я стояла перед зеркалом в своей спальне, сжимая и разжимая кулак. Роза не исчезала. Она будто жила своей жизнью – лепестки чуть шевелились, оттенок переливался от алого к розовому. Красиво. Невыносимо красиво.

– Как пришло, так и уйдет, – сказала я себе вслух. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. – Нечего голову забивать. Она и так трещит от кучи дел, забот, планов.

Но голова, кажется, жила отдельно ото всей Мартиши-Четтери-Харпер и забивалась самостоятельно, хотя, казалось, в ней столько всего, что ни одна лишняя мысль больше и не поместится.

Вспоминался переулок. Туман. Холодный взгляд, отливавший сталью. Мужские руки на моей талии. Улыбка, скользнувшая по четко очерченным губам.

На секунду подумалось, что этот вор рейтуз и есть дракон. Но в следующий миг тряхнула головой: да нет, быть не может!

Драконы – они же вершина аристократии. Выше них только боги… А разве будут небесные вседержители вываливаться из окон в чем мать родила? Нет, это просто какое-то стечение обстоятельств – и все. Ничего больше.

Что же до метки – увы, я уже не юная восемнадцатилетняя девица, чтобы верить в сказки. Да их, признаться, и в этом возрасте не читала. А вот книги по домоводству и бытовой магии – еще как! Потому что надо было вести хозяйство у брата, осваивать собственный, очень поздно пробудившийся (в шестнадцать-то лет, когда иные едва не с пеленок им владеют!) дар… Одним словом, тогда не до романтических баллад было. А сейчас – уже поздно.

Так что самое здравое объяснение – я просто подхватила чужую метку истинности. Вот нормальные люди простуду хватают, адепты – неуды, а я – метку. Наверняка чужую. Потому как, уж если моя младшая племянница сумела с рисунком сотворить такое… Кто даст гарантию, что не одна она такая талантливая, сумевшая «срисовать» розу?

К тому же, кроме зуда, символ никаких проблем не доставлял. Ни жара в груди, ни томной неги в животе, ни учащенного сердцебиения – в общем, никаких признаков любовного томления, избранности или грудной жабы! Я была абсолютно здорова!

Как, полагаю, и всё… стадо имени Синдереллы!

Племянница организовала своим заклинанием перенесения целый выводок истинных. Так что, неизвестный мне дракон, как говорится, бери любую – не ошибешься.

Враз в воображении возник образ чешуйчатого, который перебирает девиц с меткой, отчего-то скопом сидящих в башне (почему в ней? Сама не знаю. Наверное, каноны сказок виноваты!), хватает, осматривает, обнюхивает и говорит, ворча под свои пламенеющие ноздри:

– Опять не моя!

А потом бац – цапает когтистыми лапами очередную заточенную в башне и радостно восклицает:

– О, вот эта подходит!

И… дальше мое воображение отчего-то выкинуло кровожадный фортель. Видимо, в слово «заточить» мое сознание вкладывало в первую очередь гастрономический, а не поэтический смысл. И заточить бутерброд было куда ближе сердцу, чем какую-то неизвестную девицу в темницу.

Я тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Нет. Это не моя история. Моя – это кредитная. Про долги. А не про всякую там романтику, возможно, с гастрономическим уклоном.

Вон портной ждет оплаты. Еще скоро приедет мытник с налоговыми ведомостями. Да и три племянницы. И им нужно приданое. А сверху – как крышка гроба – братец, который только и умеет, что проматывать остатки состояния.

«Состояния, – я горько усмехнулась, глядя на свое отражение. – Какое уж там состояние».

Надо было думать. Все эти годы я лишь латала дыры, которые проделывал Ричард. Вот только он не особо задумывался, откуда вообще брались деньги. Отец оставил не так много: старинный, но не слишком большой дом в паре миль от столицы, клочок земли да пару десятков крестьянских семей в дальнем поместье, которые исправно платили оброк.

Оброк – вот основа нашего дохода. Скромного, но регулярного. Плюс лес – брали плату за рубку дров у тех, кто охотился в наших угодьях. А еще небольшой сад: яблоки, сливы, ягоды. Часть шла на стол, часть продавалась на рынке. Мелочь, но и она капала.

А еще… еще была моя магия. Бытовые заклинания. Чистка, починка, мелкие охранительные ритуалы. Я никогда не афишировала это, но соседи знали. Иногда звали – помочь с поломкой, сглазом, заморозкой продуктов. Платили скромно, кто чем мог: едой, тканью, услугами.

Кузнец подковывал Снежку даром, молочник оставлял лишний кувшин. Это была неофициальная тихая экономика нашего дома. Без нее мы бы давно протянули ноги.

Но теперь и этого не хватало. Долги росли как снежный ком. Нужен был план. Нужен был жесткий, железный бюджет (нашей семье), железные нервы (мне) и железная воля братцу, чтобы он все же завязал со своей пагубной привычкой! В общем, много металла для всех нас!

А еще найти дополнительный заработок. Что я могла? Считать – да. Вести хозяйство – да. Заклинания бытовые – да. Может, устроиться учетчиком в какую-нибудь контору? Или писать письма за безграмотных торговцев? Мысли путались, а метка на руке словно подмигивала мне, приводя в уравнобешенное состояние.

«Не сейчас, – прошептала я, накрыв ладонь другой рукой. – Не сейчас».

И, чтобы слегка остыть, решила заняться тем, что дарило мне успокоение, – разобрать старые счета. Найти, где можно еще сократить расходы. Может, продать что-то из старого хлама на чердаке? Безделушки моей матери… но потом вспомнила, что уже продала. Весной. Так что от моей мамы остались лишь бусы, которые я так любила и часто носила: простой речной жемчуг и бисер – особой ценности в них не было. Лишь память. А что, если проиндексировать ставку для лесорубов? Или обязать их самих высаживать молоденькие сосны после того, как они повалят на делянках столетние? Так восстановление будет идти в два раза быстрее, и в перспективе, лет через сорок…