Надежда Мамаева – Водные маги жгут (СИ) (страница 26)

Того, что произошло дальше,темный явно не ожидал. Не ожидал, но, паразит такой, не растерялся и быстро сориентировался. В итоге мой мимолетный поцелуй превратился в полноценный.

Губы трогали губы. Сильно. Горячо. Грешно. Дико. Это были касания со вкусом пряного вина и морского бриза, морозной свежести и пламени. Я не поняла, в какой момент рука Дрока опустилась с моего лица ниже и обхватила бедра, притягивая к себе.

Мы оба почти задыхались от того, во что перерос наш поцелуй. Я не могла представить, что со всегда холодным и сдержанным темным может быть так… невыносимо хорошо.

Не знаю, кто из нас нашел силы, чтобы прервать это безумие. Я лишь услышала над ухом тяжелое дыхание темного и его хриплый шепот.

– Ди, ты все же ведьма. Светлая, но ведьма.

Я чуть отстранилaсь, тряхнув головой. Дрок внимательно проследил, как мои распущенные волосы разметались по плечам. И при этом в его глазах вновь зажглись начавшие было угасать отблески расплавленного янтаря. А меня пронзило острое удовольствие от понимания тoго, что я ему нравлюсь.

Внутри меня родилось желание – глупое, абсурдное и совершенно неуместное, но при том невероятно сильное. Захотелось прикусить губу или бросить взор на Дрока по–особенному, с поволокой,или провести рукой по его шее, остановившись на вороте рубахи, – да неважно, что сделать, лишь бы в его глазах вновь отразились жажда и желание. Дикое. Хищное. Мужское желание.

Я закусила, правда, не губу, а щеку,изнутри, пытаясь отрезвить себя. Какая же я идиотка. Сейчас перед ним не я, а Лорелея. И кого он целовал – ещё большой вопрос.

– Просто возвращайся скорее, – я все же нашла в себе силы сказать это спокойно. Почти спокойно.

– А ты будешь меня ждать?

– Ты же сам сказал, что я ведьма, – усмехнулась и сделала шаг назад. – Поэтому если ты покидаешь Касселрок ненадолго,то я согласна ждать тебя вечность.

Дрок на это лишь усмехнулся и, развернувшись, пошел через зал к входу. И, стоя у массивных створок, он обернулся:

– Если тебе что-то потребуется, просто попроси это у замка.

Дверь открылась,и в зал ворвался кусачий порыв ветра, а вместе с ним – снег и холод. Дрок ушел в ночь. А я осталась. Меня мучили вопросы. Много вопросов. И среди них был один: интересно, если я попрошу Касселрок устроить Эйте покушение с летальным исходом, он согласится?

Подумала, с чего бы начать устранение мoей рыжей неприятности, и, оглядевшись по сторонам, поняла: ничто так не отвлекает от глобальных задач, как решение мелких бытовых проблем. Вот мне, например,для начала не мешало бы сейчас привести себя в порядoк. А я даже понятия не имела, где моя комната. Посему громко,так, чтобы замок точно услышал, произнесла:

– Касселрок, покажи мне мою комнату.

Замерла, ожидая светящейся нити в воздухе, эха, призрака, который бы проводил до покоев… В конце концов, банального слуги. Ну хотя бы умертвия… Скелета… Скелета крысы… Увы. Я была согласна на любого проводника. Но ответом новой хозяйке замка была тишина.

– Не хочешь по–хорошему… – многообещающе протянула я, засучивая рукава.

В своей жизни я воспитывала много кого. И старших сестер (хотя тут вопрос – кто кого). И прижимистых клиентов, которые не желали платить оговоренный гонорар. И даже вымуштровала гибиcкуса-алкоголика в папином кабинете: отец как-то вылил в его горшок во время «исключительно мужского разговора» отвратный бренди. На следующий день растение расцвело. Причем не какой-то чахлой парой розеток на древесном стебле, а было усыпано нежными розочками сразу все. Папа, не иначе как почувствoвав в себе тягу к садоводческим экспериментам, начал периодически подливать бокал вина этому зеленому пьянчуге и тем споил бедное растение на корню. В итоге гибискус-собутыльник так распоясался, что начал вымогать себе очередную рюмку, шантажируя опаданием листьев и усыханием веток. Но всего несколько проникновенных бесед и отрезвляющих заклинаний сделали из гибискуса-алкаша, ставшего почти частью нашей семьи, образцового трезвенника. Больше всего итог моих воспитательных мер не понравился… нет, не зелёному обитателю горшка, а папе: я сорвала его эксперимент!

А уж как проявился педагогический дар при дрессировке моего дипломного проекта – квартета норовистых кэльпи… Кстати, в довесок к четырем водным коням я приучила и своего содипломника Арчи, с которым и писала выпускную работу, не пытаться выдавать чужие теоретические расчёты за свои.

Но вот воспитывать вредные замки мне не приходилось. Ну что же… все случается в первый раз. А если после этого останутся выжившие, то можно будет и повторить.

В моей руке зажегся пульсар, и я повернулась вокруг своей оси на каблуках, ища взглядом самую болевую точку замка. Нашла симпатичный гобеленчик. Чуть отступила, чтобы сделать замах получше,и… В общем, есть поговорка: если маг смерти косорукий,то его жертва на алтаре имеет все шансы умереть не столько от ритуального стилета, сколько от разрыва сердца. Вот примерно это же случилось и у меня.

Я запнулась о ступеньку, полетела спиной на лестницу, а пульсар вырвался из моей ладони и бешеным сайгаком заскакал по залу. Сначала он пронесся между стен. Потом арбалетным болтом под немыслимым углом отрикошетил в массивную подвесную люстру, которая несла на cебе несколько дюжин свечей.

Кованая цепь, что держала эту бронзовую орясину,треснула. Пол содрогнулся от удара, расплавленный воск, звон разбитых подвесок и лязг металла – все это выглядело бы феерично, если бы пульсар не продолжил свой бешеный полет. Но нет. Этот сгусток магии снес нос какой-то статуе, уронил с каминной полки урну (судя по высыпавшемуся пеплу – с чьим-то прахом). Именно в этот момент боковая дверь открылась и в зал вошел кто-то крайне неосторожный. Видимо, один из темных решил проверить, что за шум и можно ли уже радоваться трупу. Вот только неурочный визитер ничего не успел понять, лишь повернуть голову, как пульсар чиркнул по его макушке.

В итоге у суровoго мужика, вошедшего в зал, волосы на макушке спалило напрочь. Как бритвой срезало ото лба до затылка. А пульсар же наконец-то врезался в гобелен, растёкся пламенем, и этот ковер сгорел за считаные мгновения.

И я бы с радостью полюбовалась на огонь (попалa в цель все-таки, хотя и весьма оригинальным способом!), вот только мешал один взгляд… Суровый, внушительный темный, который ещё пару ударов сердца назад мог по праву гордиться своей роскошной черной, с легкой проседью, шевелюрой, ныне смотрел на меня явно с убийственными намерениями.

– Что. Здесь. Загрыз раздери, происходит?! – рявкнул незнакомец, проведя ладонью по своей голове и оценив ущерб.

А я поняла, что если сейчас испугаюсь, начну оправдываться,то меня запросто сотрут в порошок. Это темные земли, а значит, здесь мне стоит вести себя как истинной темной. вдбваиб

Я, ничего не говоря, встала и отряхнула платье. Гобелен превращался в золу и пепел, а в зале с каждым мгновением все сильнее пахло гарью, отчегo нестерпимо хотелось прокашляться. Но я себе подобного сейчас не могла позволить. Вместо этого, добавив в голос побольше стервозности и холодности, произнесла:

– Здесь происходит воспитательный процесс.

– Воспитательный? - прорычал темный, зверея.

– Да, я воспитываю СВОЙ замок. И попросила бы мне не мешать!

– Свой? – заревел этот альтернативно обкорнанный, и в его руке появился атакующий аркан. Таким было легкo в один удар из одной Ди сделать сразу двух, нo половинчатых. - Да кто ты, сопля зеленая, вообще такая?

– Добрая, нежная, адекватная, ласковая, понимающая – вот неполный список качеств, к которому я, новая хозяйка Касселрока, Лорелея, не имею никакого отношения. А вот кто вы такой – большой вопрос, - мой гoлос не дрогнул. Не от страха за свою жизнь, но от душившей гари.

И тут случилось то, чего ни я, ни темный не ожидали: распахнулось стрельчатое окно,и порыв ветра буквально выдул всю гарь в считаные мгновения из зала. Дышать стало легче. Легкие ужe не раздирал кашель, который я старательно в себе душила.

А потом рядом со мной раздался звук, словно кто-то шагнул на ступеньку. Я опустила взгляд и увидела отчетливый отпечаток сапога. Внушительного такого сапога явно гренадерского размера. Провожатый… Касселрок соизволил показать мне дорогу к покоям.

За появлением следов неотрывно следил и темный. И лишь когда шаги стихли, он перевел взгляд на меня. Пристальный. Изучающий. Впрочем, аркан не убрал.

– Значит, и вправду хозяйка… – он произнес это столь разочарованным тоном, словно в его жизни совсем недавно случился эпохальный каюк и темный надеется: хоть этот большой трындец – полный и окончательный. И сейчас, вот только что, от меня узнал: то были лишь подготовительные работы. И огорчился. Очень.

– Знаете, скажу сразу, на всякий случай, чтобы у нас с вами, лэр… – Я сделала выразительную паузу.

Темный сквозь зубы представился:

– Борнир.

А у меня в мозгу щелкнуло: это же тот самый залетн… в смысле, родственничек, что был на облете и опоздал на семейную встречу.

– Так вот, лэр Борнир, чтоб у нас с вами не было pазногласий, предупрежу: за некоторые черты моего характера многим хотелось бы меня убить. Но, перефразировав моего супруга, я из тех маг… ведьм, – мне удалось исправиться в последний момент, – которых ни лопатой не зашибешь, ни пульсаром просто так не упокоишь.