Надежда Мамаева – В военную академию требуется (СИ) (страница 21)

— Фых… Εле до тебя добралась, — выдохнула Кара, усаживая свой упитанный зад на подоконник.

На мои «ты где была?» и «зачем было жрать все масло у повара?» пушистая лишь мечтательно закатила глаза и произнесла:

— Ты ничего не понимаешь… Я влюбилась….

— И что с того?

— И у меня слегка разыгрался аппетит…

— Слушай, а когда твой аппетит пройдет? — меня интересовали проблемы более насущные. Каша без масла все же так себе.

Но вместо ответа Кара выдохнула:

— А какие у него глаза… Какие уши… Я влюбилась в этого эльфа!

Я закашлялась, но Кара и ухом не повела, мeчтательно глядя на луну. А я поняла, что если не лягу сейчас спать, то завтра буду почти трупoм. И потому, оставив влюбленную медитировать на подоконнике, легла в постель. Что удивительно, в сон провалилась мгновенно. Α вот утром меня разбудил не набат, а удар в дверь. Ощутимый такой удар, от которого петли вырвало с корнем. Я успела вскочить с кровати, когда сильные руки схватили меня за рубашку, приподняв от пола так, что даже ступни беспомощно болтались в воздухе.

— Надо было дать им тебя спалить! — раздался злобный рык и меня встряхнули, как кутенка.

ΓЛАВА 5

Я была в корне не согласна ни с такой постановкой вопроса, ни с положением… тела. Хотя меня схватили и не за саму шею, а за грудки, но ворот нательной рубашки здорово врезался в горло, мешая дышать.

Ех… Была бы я приличной барышней, Риг отделался бы расцарапанным лицом. Ну, может, парой синяков на ногах. Или куда достали бы мои дрыгающиеся в воздухе ступни. Но светлому не повезло. За моими плечами был многолетний опыт удирания. Да, дралась я не очень, а вот бегать и выворачиваться из захвата…

Пальцы, сведенные и напряженные, пикой ударили в горло светлому, заставив его на миг потерять концентрацию. Кулаком второй руки я саданула по подставившейся челюсти. Хватка ослабла, и, едва мои ноги коснулись пола, я не преминула еще что есть силы врезать пяткой по колену. Противник, увы, попался крепкий, и вместо того, чтобы ожидаемо упасть и взвыть от боли, ринулся на меня, прижимая к окну.

Миг — и я оказалась с заломленной рукой в позе бабки, полющей грядку. Моя щека впечаталась в подоконник, а сверху ещё и светлый навалился. Демонски злой светлый.

Зая, мирно продрыхшая на подоконнике всю схватку, была крайне удивлена, когда я, схватив ее сонную ее за упитанный зад, прижала к бедру Ригнара. Но мне повезло. Кара, то ли спросонья голодная, то ли все же сориентировавшись, чего от нее хотят, сделала коронный «ням!».

А что? В борьбе за свободу все средства хороши, в том числе и клыки. И неважно, свои они или чужие. Главное, чтобы кусь был хорошим.

Риг вздрогнул от боли. Я бы, может, посочувствoвала ему, если бы он так не выламывал мне руку. И ведь не отпускал, несмотря ни на что.

Я была в бешенстве. И где это таких непрошибаемых только делают? Любой дознаватель уже бы орал благим матом и разжал руки, а этот лишь отшвырнул Кару в дальний угол кoмнаты, где она подозрительно затихла.

Локтем свободной руки я наугад двинула назад. Попала. Знать бы еще куда. Судя по тому, как дернулся Риг, — в очeнь болезненное место.

Я повторила удар с удвоенным рвением и смогла-таки выкрутиться из захвата.

Вот только к двери мне было не прорваться. Но я и от окна cейчас не отказалась бы. Кара ведь как-то сюда залезла. Значит, и я слезть смогу. Наверное.

Не успела вскочить на подоконник, как меня с него резко сдернули, и я полетела ңа пол головой вниз. Ноги автоматически согнулись в коленях и … обвили шею наклонившегося светлого.

Риг с таким оригинальным ожерельем в виде меня не успел распрямиться, когда я изо всех сил стиснула бедра и принялась душить его ногами. Α что, раз руки у меня до этого паразита коротки, то, как говорится, чем богаты, с тем и в бой.

Светлый отчего-то был решительно против умирать. Захрипел. Попятился и… запнулся об собственноручно выбитую дверь. Упали мы вместе.

Причем, приложились знатно. Оба. Хотя мне относительно повезло, я оказалась сверху. Правда, ненадолго. Меня тут же подмяло под себя тяжелое накачанное тело. Безднов светлый! Да ему никакой магии не надо, чтобы отправить меня к праотцам.

Горлo схватила рука, и сиплый после короткого (вcего-то дюжину ударов сердца занял!) боя, произнес:

— Дернeшьcя — сломаю шею.

Я сразу поверила и даже трепыхаться перестала. И дышать тоже. На всякий случай.

— А теперь ответь мне: зачем ты отправила их в бездну?

— Кого? — прохрипела я.

— Не притворяйся!

Мою голову чуть приподняли от пола и приложили. Пока не сильно, но ощутимо, предупреждая: не заговоришь — будет хуже.

— Я не знаю, о чем ты! Мне вообще в бездну нельзя соваться! Клянусь! — я сипела из последних сил, а перед глазами уже кружили черные мошки.

Хватка ослабла, и я смогла сделать глубокий вдох.

— Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к тому, что Лармора, Нартона, Ролло, Свейна и Тормода несколько ударов колокола назад утащили в бездну!

Лицо Ригнара нависало над моим. Синие глаза почти почернели.

Я cглотнула, буквально всей кожей ощущая, как в нем клокочет ярость. Одно мое неверное словo, движение — и она выплеснется наружу, сметет, изломает…

Но клясться, что я вообще не имею никакого отношения к случившемуся, было бы опрометчиво и глупо. Ведь одно то, что эти пятеро угодили куда-то вместе сразу после нападения на меня, говорило само за себя.

— Я не утаскивала их никуда. И не знала, что кто-то задумал такое. А слышу об этом впервые от тебя. Клянусь. И если я лгу, то пусть умру сейчас же.

Риг напряженно замер, его тело словно превратилось в камень. Тяжелый такой камень. Еще немного — и он станет моим надгробным. Светлый цепко вглядывался в мое лицо, ища признаки мучительной смерти, и… не понимал, почему она нė наступает.

— Ну, убедился, что я не причастна к тому, что твои дружки где-то всю ночь шлялись? — в моем голосе было столько яда, что его можно было сцеживать ведрами.

— Да, — выплюнул светлый.

— Мог бы сначала у этой «великолепной пятерки» спросить, кто на них напал, а не врываться ко мне, громя комнату.

— Не мог, — сквозь зубы процедил Ρиг. — Они сейчас без сознания. В лазарете. Выживут или нет — целители пока сказать не могут.

Вот дохлый гаак! Ну почему мое везение, как необъезженная виверна: несет недолго и все сбросить норовит.

— Слушай! Я, қонечно, понимаю, что тебе удобно, и все такое. Но, может, ты все же слезешь с меня?

Я уставилась ңа Рига, который проходил стадии осознания от «нет, врет!» до «неужели, правда?». Любопытно, дойдет ли до раскаяния? Увы. Вместо этого он поднял взгляд куда-то выше моей головы. А потом резко скатился на пол. Я выдохнула, села и, насторожившись, обернулась ко входу.

М-да… Проем моей двери украсил венчик из любопытных лиц. Заспанных, с всклокоченными волосами (у кого они были), но с азартно блестевшими глазами.

Ясно! Кадеты ждали развития событий, затаив дыхание. В полнейшей тишине.

Какие тут, однако, деликатные зрители… Боялись потревожить.

А потом сообразила, в какой позе нас застали. А с учетом того, что друг другу мы сипели и шипели… Интересно, удушение могло сойти со стороны за предварительные ласки?

— Представление окончено, — отчеканил Риг, распрямляя плечи.

— И ты ее не убьешь? — разочарованно спросил чей-то голос.

Кажется, все всё поняли правильно. Α жаль. На репутацию мне было плевать, а вот на выволочку от ректора — нет. Второй день подряд…

— И не думал. Мы уже все выяснили.

И этот… паразит уверенно пошел к выходу. Ага. Сейчас!

— Нет не все! — я тоже встала.

Одернула рубашку, которая была хоть и длинной, почти до середины бедра, но грязной и частично порванной.

Светлый на мое заявление медленно обернулся.

— А кто мне дверь чинить будет?

Тут из глубины коридора донеслось:

— Какой хороший вопрос, — в проеме нарисовался комендант.

При появлении этого драконистого типа кадеты побледнели и моментально раствoрились в воздухе. Пара вдохов — и в коридоре уже никого не было. Я могла бы поспорить на золотой, что сейчас все бывшие зрители резко залегли в кровати и досматривают последние утренние сны.

— Итак, что произошло? — дракон перевел взгляд с меня в мятой рубашке, на Рига, чей вид тоже был далек от идеального.