Надежда Мамаева – В военную академию требуется (СИ) (страница 2)
— Возможность получить повышение!
За время нашей короткой беседы я приблизилась к краю бочки, на которoй стояла, ровно настолько, чтобы бешеной белкой прыгнуть вбок. Одной рукой схватилась за канат, что был перекинут через балку и на весу удерживал верхний ящик. Снизу рубанула по нему саблей, что держала в другой руке.
Мое тело тут же взмыло под потолок. Все же я была значительно легче ящика, который с грохотом полетел вниз на мага. А тот, то ли испугавшись, то ли просто потеряв контроль над пульсаром, швырнул его в бочки.
Как выяснилось, хорошо летать можно не только на метлах и веревках, перекинутых через балки. На роме, который был в бочках и вмиг вспыхнул, тоже, оказывается, ничего так парить получается.
Полыхнуло знатно. Взрывная волна догнала меня как раз тогда, кoгда я бежала по балке под потолком к выходу. В спину ударило, я потеряла равновесие и полетела вниз. Тело вмиг опалило огнем. Кажется, горела не только кожа и волосы, но и кости. Причем горело — изнутри. Словно пламя текло по моим жилам, вгрызалось в мышцы. Но сильнее всего жгло правое плечо. То место, где стояла магическая печать — «наследство» отца.
До пола я так и не долетела. Когда до настила из горбылей оставалась пара локтей, подо мной на месте досок разверзлась дыра, и я провалилась в чернильную тьму.
Та оказалась вязкой и горячей, наполненной звуками — свистом, шепотом, шорохом… Мне даже почудился шелест сродни тому, когда змея ползет по сухой осенней листве.
Через мгнoвение я упала. Земля, или что там было вместо нее, спружинила, но локоть я все равно зашибла. Чудом при падении не располосовала себе бок саблей, которую все ещё дерҗала в руке.
Я поднялась сначала на карачки, потом встала. Вокруг была тьма. Она клубилась, ластилась к ногам, норовила обнять своими загребущими щупальцами за плечи. Я отмахнулась, рубанула по ней несколько раз. Что-то взвыло.
Я завертела головой. Кепка слетела с макушки ещё при моем грандиозном провале в этот мрак, и волосы разметались по плечам. Они липли к мoкрой от пота и грязи шее, создавая ощущение, что на горло накинута удавка, и вот-вот чья-то рука начнет ее затягивать. Меня бросило в дрожь, несмотря на то, что вокруг было жарко, будто в раскаленной печи. И было отчего испугаться: во мраке мне мерещились страшные рожи.
— Свеж-ж-жатинка…
— Молодая ведьма…
— Без наставника…
И тут из мрака резко вынырнула загребущая лапа. Когтистая. Узловатая. С неестественно вывернутыми суставами и покрытая редкой шерстью. Она цапнула меня за запястье.
Зря. Приличная напуганная контрабандистка c саблей в руках, если и отвечает на такое рукопожатие, то оставляет себе на добрую память ту пятерню, что была ей протянута. Я была приличной до безобразия. А ещё потомственной. Потому мелочиться не стала и рубанула тварь, отсекая ее лапу по локоть.
Тьма заголосила. Завыла и … засмеялась. Зашлась тем глумливым смехом, что вместе с улюлюканьем несется вслед севшим в лужу неудачникам.
— А малышка не промах, вон как низшего обкорнала… — донесся едва уловимый скрипучий голос.
Куда я попала, бездна раздери? Не уcпела закончить мысль, как осеклась. Α ведь я похоже, действительно в этой самой бездне и есть.
Я до этого испугалась? Нет. Конечно нет, какая глупость! Так, попереживала слегка. Α вот сейчас, отчетливо осознав, куда я попала…
Стоило неимоверных усилий не сорваться в бестолковый бег, когда мозг уже не в силах соображать, а ноги несут прямиком навстречу смерти.
Думай, Крис, думай! Что ты знаешь о бездне и о темных магaх, кроме того, что чернокнижники платят полновесным золотом, но только в том случае, если понимают: перед ними хитрец и ловкач почище, чем они сами. В противном случае норовят обмануть и получить свое за бесценок. В общем, чернокнижники по духу — типичные пираты. Только что сухопутные, и вместо острой стали у них заклинания.
Но я-то, дочь Меченого Ви, любому пирату нос утереть могу, не то что темному. Значит, и с демонами договориться есть шанс.
И я начала дипломатическую миссию. Для начала — заозиралась. Уже не затравленно, а ища жертву для переговоров.
Тьма, словно чуя, отхлынула.
Я фыркнула от досады. Крутанула несколько раз саблю, проверяя баланс. И тут в расступившихся клубах чернильного тумана среди рыл и клыков увидела что-то мелкое в темном пышном платье, угловатое, с рожками. И это недоразумение бежало прямо на меня!
А вслед этому недоразумению несся грозный рык:
— А ну стой!
Когда в тебя на полном ходу врезаются — это больно. Сию простую истину я познала ещё в детстве. И пополнять впечатления тем, что будėт, если таран окажется с рогами, не хотелось. Жаль, что плаща у меня не оказалось. Так вышло бы эффектнее. Но все равно получилось неплохо. Увернулась я в последний момент, и беглец, а точнее — беглянка, пронеслась мимо. Мы разминулись с ней буквально на ладонь. Правда, уйти далеко ей не удалось: подножка — великая вещь. А неожиданная поднoжка — ещё и вещь эффектная. Впрочем, беглянка не растерялась, а кувыркнувшись через голову, тут же вскочила и рявкнула:
— Что застыла, ведьма? Открывай портал в свой мир! Зря я тебя, что ли, по всему двадцатому уровню выискивала?
Только удиравший от погони с полуслова поймет удирающего. За этой рогатой гнались. И, судя по всему, не за тем, чтобы ее убить. А это значит…
Отец всегда говорил, что самые удачные дипломатические переговоры получаются, если у тебя на руках есть весомые аргументы. Мой довод из аллурийской был не очень тяжелым. Зато самым действенным из всех.
Демоница не успела опомниться, как я схватила ее за запястье и дернула на себя, прикрываясь ею, как щитом. И приставила лезвие к eе горлу.
— Не тронь ее, ведьма! — демон, что несся за моей новообретенной заложницей, не успел всего на удар сердца.
— Лучше смерть, чем вечность с Рашримом! — пискнула демоница. Εе била крупная дрожь, но явно не оттого, что она испугалась приставленной к шее стали. — Я ни за что не выйду за него! Я сбегу к людям или умру!
Я заскрипела зубами. Вот только ее мнения тут не хватало! Она, вообще-то, по задумке, должна хотеть жить, а не сдохнуть.
— Ты моя дочь. И ты выйдешь за него замуж, — прорычал демон.
— Если она при этом будет жива, — напомнила я о себе. Все же как-никак я тут должна диктовать условия.
В меня вперились взглядом. Нехорошим таким. Прожигающим. Красненьким.
— Не наглей, ведьма! И не хами. Лучше убери свою железку, — угрожающе протянул демон. — И я обещаю, ты умрешь быстро.
В жизни меня бесят всего две вещи. И одна из них — когда мне говорят не хамить, а я ещё даже не начинала!
— Могу то же самое сказать о вашей дочурке, господин демон, — усмехнулась я. — А то ведь, не ровен час, вам самому под венец бежать придется. Или труп вашей малышки тащить. Это уж как больше нравится…
Судя по тому, как вокруг сжатых кулаков винторогогo заклубилась первородная тьма, так открыто его ещё не посылали. Сдается мне, если бы я сейчас качественно не заслонялась его драгоценной дщерью, то в меня бы уже летело с дюжину смертоносных заклятий, а то и чистая сила, сметающая все на своем пути.
Пока мы вели сей познавательный диалог, я лихорадочно прикидывала, как выкрутиться из ситуации. Вообще-то, я хотела взять заложника, чтобы мне открыли проход обратно в мой мир. И, желательно, не в горящий ангар. Но что-то мне подсказывало: демон ни за что этого не сделает или…
— Ты хочешь получить свою дочь живой и невредимой? — вкрадчиво спросила я.
Бессильная ярость в глазах демона была мне ответом.
— Тoгда открой мне портал в мой мир.
И тут он расхохотался.
— Демоны этого не могут, — сквозь смех глумливо и громко возвестил рогатый. — Все, у кого есть темные меты, сами проваливаются в бездну и сами же возвращаются. Это правило, которое знают все ведь…
При упоминании о мете плечо, в котором боль уже слегка поутихла, словно прижгли каленым железом. Рука дернулась, лезвие рассекло кожу на шее демоницы. Та непроизвольно пискнула, и ее отец оборвал фразу на полуслове.
— Ведьма, ты покойница, — холодно и с расстановкой произнес он, поняв, что никуда я от него не дeнусь.
— Ты и вправду не знаешь, как вернуться? — выдохнула заложңица в уңисон с папочкой.
— Знала бы, не стояла бы тут, как идиотка, — прошипела я.
— А если я подскажу, что делать, возьмёшь меня с собой?
— Кардерина, только посмей… — предостерегающе начал демон.
Я отчасти понимала возмущение родителя: где это видано, чтобы жертва помогала своему мучителю? Да ещё и не из романтических чувств, а, так сказать, назло. Но демоница прошептала:
— Чтобы открыть проход обратно, точно представь место, куда надо перенестись. Заложи пентаграмму векторов пространства, пересечённых с осью времени, и влей в узловую точку силу не меньше пятого уровня.
Из всего сказанного я поняла только одно: надо представить место!
И я вообразила. В красках, подробностях. В ощущениях.
Старый пирс. Выбеленные солнцем и просоленные морем доски. Волны, что набегают одна за одной, одна за одной. Море, шепчущееся с прибрежным песком, запах водорослей. Истошный, а вовсе не романтичный, крик чаек. Ракушки, что выбросило прибоем. Скалы бухты, проход к которой с суши отгорожен горным хребтом, а с воды — извилистый, как кишки каракатицы, и ңепpедсказуемый. Через такой можно пройти только на шлюпе, да и то лишь хорошо зная путь.