Надежда Мамаева – В военную академию требуется (СИ) (страница 18)

— А светлых — чтобы вправить мозги, — подхватил Орс.

Я удрученно смотрела на расписание. Сегодня после обеда и до шестого удара колокола значилась та самая физическая подготовка на третьем полигоне. Что же. Бегать и прыгать я хотя бы умею. Значит, начнем с малого.

Спустя три удара колокола поняла, что сильно ошибалась, говоря о «малом». Преподаватель, наставник Эйк, был сущей акулой, хотя на первый взгляд показался мне обычным человеком. Он нещадно гонял нас по полигону, заставляя перепрыгивать то через расщелины, внезапно возникающие под ногами, то уворачиваться от ядокрылов, то просто материться сквозь зубы, когда твой сосед рядом, запнувшись, падает на тебя, и вы оба летите лицом в грязь. А у меня еще к тому же жутко хлябали на ногах сапоги. Завтра, наверняка, на ногах будут кровавые мозоли…

Пока мы бегали по полигону, наставник менторским тоном декламировал:

— И запомните, порубежник — это не просто маг. Это тот, кого должны бояться даже демоны Мрака. А пока вы кадеты. А кадета от обычного адепта отличает что? Знания? Подготовка? Нет. Кадета отличает умение быстро и точно реагировать в самых непредсказуемых ситуациях. А ещё — изворотливость, находчивость и отвага. Вы должны уметь просчитывать все, всегда и везде. Уметь выполнять большие объемы умственной и физической работы в сжатые сроки, выживать в любых условиях, питаясь подножным кормом…

Судя по тому, что говорил этот Эйк, кадеты вообще были страшные люди, которым под силу все. А потом я поймала себя на мысли, что такое описание подойдет и для контрабандистов. И даже приободрилась.

Рядом со мной отчаянно пыхтел эльф. Вот натуральный ушастый эльф. Он закусил губу и нарезал со мной один круг за другим, пока вещал наставник.

Правда, половина нашей группы уже хрипела, кто-то держался за бок, кто-то малодушно просил его убить…

А Эйк между тем невозмутимо читал лекцию о кадетах и порубежниках. Закончил он ее словами:

— Но вы пока не кадеты, хоть и дали присягу. Вы пока личинки, опарыши, из которых я воспитаю достойных магов, — потом он глянул на меня, прибежавшую третьей, сплюнул, и добавил: — и магинь. На сегодня все. До завтра.

С этими словами наставник удалился.

А две дюжины полутрупов так и остались лежать на полигоне и хрипеть, как загнанные лошади. Что же, в такой тренировке был один большой плюс: если до нее светлые одногруппники и хотели свернуть мне шею, то сейчас на это у них просто не было сил.

— Акула сегодня просто озверел, — просипел кто-то.

До нас тут же донеслось:

— Я все слышу…

Говорун тут же замолчал. А мне вспомнилась карикатура на стене карцера. А ведь точно, сущая акула, этот Эйк. Сожрет и не заметит…

Впрочем, наставник не вернулся. Да что там, даже не обернулся, но все равно мы струхнули.

Я лежала на голой земле, холодившей спину, и мечтала о телепорте до комнаты в общежитии. Ноги гудели. Ноги болели. Да и в целом, я только сейчас поняла, что мне срочно нужна инструкция, как не подохнуть в этой академии.

Усилием воли села. Стащила с нoг выданные гоблином новые сапоги, взамен полупотерянной своей пары, и едва не застонала от облегчения. Ну это надо же: сколько удовольствия может доставить просто избавление от предмета униформы…

А вот зрелище меня не порадовало. Пятки и большие пальцы на обеих ногах оказались стерты в кровь, которая проступала через ткань.

Сбоку раздался свиcт:

— Ого, да тебе к целителям надо, — присвистнул эльф, что всю тренировку бежал то рядом, то чуть обгоняя.

— Угу. Да только до них ещё дойти… — я поморщилась от боли, представив, что сейчас опять нужно будет обуваться.

— Хочешь — помогу, — неожиданно предложил ушастый.

Я с сомнением посмотрела на нечаянную «добрую фею». Ну — ну. Если учесть, что вот только недавно пятеро светлых пытались меня если не убить, то госпитализировать… В общем, верила я одногруппнику не больше, чем наперсточнику на базаре.

— Слушай…. — замялась я, не зная, как обратиться к парню.

— Эландиэль, — искривив губы в печальной усмешке подсказал эльф, будто уже зная, что я отвечу. — Можно просто Эл.

— Слушай, Эл… Спасибо за предложение, но… я как-нибудь сама.

— Это потому что я эльф? — без обиняков вопросил он.

Я чуть не ляпнула «потому что ты — светлый». Но подумала и прикусила язык. Вдруг он и правда хотел если не помочь, то хотя бы не навредить…

— Нет. Это потому что я темная, — честно призналась я и с любопытством спросила: — А при чем здесь твоя раса?

На этот раз ушастый обиделся. Судя по выражению лица — сильно и конкретно. Но я смотрела на него и молчала. Он же буравил меня взглядом, будто пытался добраться до моих мыслей.

Остальные курсанты со стонами поднимались и медленно ползли на кладби… в смысле, к себе в общежитие. Но выглядело это так, словно они мечтали накрыться белой простынкой и по — пластунски двинуться к погосту, пока их не отловили и не заставили ещё раз преодолеть полосу препятствий. Хотя, маневр не пройдет, поскольку наш Акула — некромант, так что даже посмертие не избавит от тренировок. Вплоть до самого выпуска. Так и будем бегать скелетами по полю, греметь костями…

— Ты и вправду не в курсе?

Тут я вспомнила, как нет-нет да и косились на ушастого светлые. Впрочем, темные тоже усмехались, но в адреc уже всех имперцев, особо не выделяя Эла.

— Просвети — и буду, — я задрала голову вверх, разглядывая и серoе небо, готовящееся расплескаться дождем, и эльфа, поднявшегося с земли и собравшегося уходить.

— Тогда правда за правду, — он усмехнулся и, отряхнув руки от земли, протянул мне ладонь: — Я рассказываю о себе, а ты — о себе.

Я подумала, что в принципе ничего не теряю, ведь в этой сделке была отличная лазейка: хоть и нужно было рассказывать только правду, но не всю же… и не обязательно по порядку.

— Идет, — я пожала руку ушастому.

И не прогадала. Рассказ Эла вышел весьма познавательным. А пока он посвящал меня в особенности межрасовой политики, все же залечил мне ногу. Хотя на последнее я сoгласия не давала. Но ушастый заявил, что вид кровавых мозолей оскорбляет его эстетический вкус и тонкую душевную организацию. Χотя, как я убедилась позже, этой его ранимой психикой можно было сваи забивать. Причем в гранит.

Но то чуть позже, а пока со слов Эла выходило, что в светлых землях не все так прекрасно, как пытались описать печатники новостных листков. Мы, жители южного порта на окраине империи, знали гораздо больше о том, как идут дела на островах Шим Вуй или в свободных землях, да даже в тех же степях, чем в столице.

Α выходило интересно. Некогда в борьбе с темными светлые маги разных рас объединились. Сначала это был союз земель, потом — целая империя. Но спустя тысячу лет очередной правитель эльфийских земель решил, что полная независимость — это не только модно, прогрессивно и современно, но и денежно. Ведь не нужно будет платить налоги в императорскую казну. Да и вообще, когда это перворожденные подчинялись презренным людям?

В общем, мало этого эльфийского владыку в детстве ремнем пороли, вот и возгордился.

Ну нет бы ему, как тем же гномам, экономику подтягивать. К слoву, подгорный народ, проведя хитрые расчёты и сопоставив продолжительность жизни людей, драконов, эльфов и прочих рас, разработал такую систему кредитования и ссуд, чтo сейчас «гном» был едва ли не синонимом «богача». И эти полурослики ни о каком суверенитете не помышляли и лишь посмеивались над гордецами-эльфами.

Драконы же, со своими долинами, были и вовсе государством в государстве. Впрочем, ящеры вели столь мудрую политику, что их земли ныне облагались смехотворными налогами, и об отделении речи не шло.

Леса дриад, по слухам, вообще были на имперских дотациях… А вот эльфам в составе империи не сиделось. Вернее, простых остроухих все устраивало, а вот их правителя, принявшего ясеневый венец из рук предыдущего владыки, не очень. Потому он выставил светлейшему императору ультиматум: или признание независимости эльфийских земель, или…

Войны не случилось. Потому как правитель перворожденных все же осознал: эльфы хоть и сильнее, и мудрее и вообще — светлейшие, и круче драконов, но… людей банально больше. И размножаются они быстрее перворожденных. А ресурсов у эльфов не так уж и много. Так что решительное форсирование приведет лишь к тому, что протест остроухих подавят и обложат земли ещё большими налогами, что бы впредь не повадно было восставать.

Но эльфы не были бы эльфами, если бы не решили добиться своего иным способом. В ход пошли интриги и борьба за умы. Расчёт был прост: чтобы люди сами захотели отделиться от пресветлых. И все бы ничего. Но оказалось, что за тысячу лет многие остроухие покинули исконные земли и расселились по империи. В том числе и родители Эла. А когда двадцать лет назад тщательно разжигаемая вражда вспыхнула ярким пламенем, то мой новый знакомый на своей шкуре почувствовал, что значит быть нежеланной персоной в высшем свете. Его семья начала стремительно беднеть: люди отказывались заключать сделки с его отцом, лишь увидев острые уши.

Подозреваю, что и в землях эльфов происходило то же самое, но уже с человеческими торговцами.

— Так ты попал в ақадемию, потому что твоя семья обеднелa? — шевеля полностью зажившей ногой уточнила я.

— Нет, — огорошил меня Эл, — Здесь я очутился от большой любви.