Надежда Мамаева – Спасти диплом, угнать дракона (СИ) (страница 8)

Между тем Вир что-то вкрадчиво говорил на своем языке. Слов я не слышала, но обережник явно впечатлился. Потому как брыкаться перестал, а потом и вовсе поник, скорбно трепыхнувшись в сторону шкафа.

Похоже, обережник, заскучав, сам решил напасть на гостя, не дожидаясь, пока тот откроет дверцы его обители. Вот только он, видимо, не ожидал такого отпора.

Внизу раздался шум, я отпрянула от дверей, быстро проскользнула по коридору и спустилась по лестнице. Оказалось, что проснулся дядя Моррис.

Хроносы показывали полдень. После бурного утра хотелось отдохнуть где-нибудь в тени, но… Завтра нужно было идти на учебу, да не в чем: каблуки у туфель оторвались, сапоги давно просили каши. А снова повторять подвиг с босоножками Тай мне жутко не хотелось. И все же дойти до обувной лавки мне предстояло именно в них.

Оставшуюся половину дня я посвятила тому, что тратила деньги с умом. И под вечер у меня не было ни денег, ни, подозреваю, ума. Потому что потратила почти все, что было. Зато купила новые ботинки (в них сразу и переобулась, оценив удобство), потом заплатила за ремонт туфель и сапог.

Затем заглянула в библиотеку. Хоть учились мы всего третью неделю, нам уже успели задать целую кучу домашней работы.

С книгами под мышкой, с сумкой, в которой обретались три пары обуви, и голодным животом я пошла домой. В кошельке осталась пара медяшек. Я печально вздохнула, в который раз вспомнив присказку алхимиков: деньги, как спирт, быстро испаряются, легко растворяются и в чистом виде не употребляются. А до стипендии еще неделя…

— Замена в команде по громобою! Ректору эйловского университета удалось обойти закон! — кричал пацан, держа стопку новостных листков в одной руке, а другой рукой размахивая одним из них. — Сенсация! Варлок в составе игроков!

Я замедлила шаг. Сразу вспомнилось утро. Пронзительный, острый взгляд зеленых глаз. Кажется, именно его искали репортеры на причальной площади.

Я протянула медяшку парню и стала обладательницей типографского листка.

В самом верху его, прямо под заголовком «Новости задумчивого тролля», красовалась движущаяся магография альва. Того самого, которого я пару секунд лицезрела на площади. Его невозможно было не узнать, несмотря на черно-белое изображение. Правда, тут он был запечатлен в полете с молниями, летящими из ладоней.

«Сколько стоил ректору Варлок?» — гласило название статьи ушлого репортера.

Я невольно усмехнулась.

А дело в том, что эйр Ортридж, бессменно вот уже двадцать лет руководивший нашим университетом магии и чародейства, был мужчиной выдающимся. Во всех смыслах этого слова.

Начать с того, что ректор ни демона не смыслил в науке. Но в коммерции мог бы обойти любого дельца. Когда он сел в ректорское кресло, ему достался плохонький университет. Да что там плохонький. Откровенно дрянной и ветхий. С большими дырами в бюджете и репутации. Дипломы выпускников не котировались, стипендии выплачивались через раз. Преподаватели сбегали даже без благовидных предлогов. Уже шла речь о закрытии магистерии. И так их в столице было целых три.

Но эйр Ортридж первым же своим указом заставил всех преподавателей обзавестись орочьими переговорниками, а лучше — выучить язык степняков.

Вторым его приказом было создание лечебной и чернокнижной кафедры. Хотя до этого наш вуз был природно-техномагическим, некогда славившимся своими алхимиками и артефакторами.

А затем предприимчивый ректор предложил обучать… иностранцев. А точнее — орков. Исключительно на платной основе. С учетом того, что в других магистериях несчастные степняки должны были год угробить на изучение единого имперского языка, преимущество нашей магистерии, где курс читался на орочьем, стало очевидно. И сюда лавиной потекли адепты. С деньгами. Но если бы только с деньгами…

Увы, мы познали, что значит выражение «Орка можно почувствовать, не видя его и не слыша его». Дети степи — это ходячее оружие массового поражения. В том плане, что когда в паре ярдов от такого пытаешься дышать, на глаза наворачиваются слезы. И отнюдь не умиления.

Как по мне, чтобы добиться такого ядреного запаха, нужно было не мыться с рождения. Но орки — народ гордый и стойкий. А их девы пошли еще дальше. Они обливались эфирными маслами. Отчего их… аромат становился в прямом смысле убийственным.

Видимо, так у орчанок происходил отбор спутника жизни: сумел продраться через «запах возлюбленной» — значит, достоин.

Хотя магистр Бруем, преподаватель истории и рас, уверял, что у орков ритуальные брачные ухаживания и вовсе сводятся к тому, как половчее огреть дубиной и затащить понравившуюся особь в пещеру. Однако преподаватель не уточнял, кто кого должен «приласкать» по темечку. Но что-то мне подсказывало, что с подобным сватовством вполне могла справиться и условно слабая половина этой расы.

Тем не менее адепты и преподаватели терпели детей степи, которые ходили и зимой и летом в штанах, едва ли не ломающихся от грязи, а дамы еще и в безрукавках.

И терпение спустя год принесло свои плоды: ректор умудрился залатать дыры в бюджете и даже выписать премии преподавателям. А студенты наконец стали получать стипендию постоянно и в нормальном размере.

В общем, с орками свыклись. А методика преподавания «кто не усвоит материал, пойдет на отделение некромантии в качестве учебного пособия», утвержденная ректором, и вовсе оказалась сверхэффективной. Орки стали учиться. Причем почти нормально. А с учетом того, что практиковались они в лечении не на пациентах университетского лазарета (как заявил ректор, своих адептов я угроблю сам, без помощи иностранцев), а на собственных соплеменниках, схлопотавших неуды… В общем, никто из орков особо не стремился попасть на разделоч… операционный стол к своим одногруппникам.

Так за двадцать лет наш университет стал не только полностью не зависящим от государственной казны, но и ведущим во всей империи по успеваемости. Специалисты магистерии теперь были нарасхват. Но вот имелся у ректора один пунктик…

Эйр Ортридж был мужчиной в высшей степени амбициозным. И ежегодные неудачи нашей университетской сборной по громобою его, мягко говоря, удручали. Команда университета традиционно выходила в финал и так же традиционно проигрывала. То сборной имперской северной академии боевой магии, то адептам магистерии темных сил, то студентам института технократии и чародейства. А однажды даже — о ужас! — теоретикам. Кто же мог заподозрить, что среди адептов, которые в основном проводят все время в расчетах сложнейших формул и матриц, окажутся такие… разносторонне одаренные личности в количестве аж шести штук.

Но наш ректор был из тех, кто никогда не проигрывает. Он просто совершает тактические отступления. И судя по тому, что гласил новостной листок, эйр Ортридж в этом году решил-таки приобрести в свою коллекцию достижений университета еще и кубок победителя чемпионата по громобою.

Я прочитала статью, посвященную Варлоку. Как говорится, знания никогда не бывают лишними. Оказалось, этот альв в свои двадцать пять умудрился собрать чуть ли не весь перечень наград, участвовал в межрасовых чемпионатах, был форвардом нынешних призеров кубка Серебряного континента и прочая, прочая, прочая. Как я представила, сколько стипендий стоил такой игрок, меня чуть жаба не задушила.

Варлок был магом-дуалом, адептом альвовской академии боевого искусства. И учился на последнем курсе.

«Уровень дара — поток», — прочитала я и впечатлилась. Высший. У Алекс был «канат», и она считалась сильнейшей в нашей группе. Да даже «нить» — уже неплохо. У кого-то и «волос» был…

И вот сейчас этот чемпион прибыл по обмену в наш университет… И даже, судя по магографии, помещенной в конце статьи, Варлок успел после полудня провести первую тренировку. К сожалению, изображение было нечетким. Видимо, репортер спешил отдать зачарованный оттиск снимка в печать.

На переднем плане вполоборота стоял альв в форме нашей сборной. Мокрая от пота ткань прилипла к его телу, обрисовывая прямую спину с четким рельефом мышц, крепкие ягодицы, сильные руки. Хорош стервец, определенно хорош. Лица болельщиц на заднем плане это явно подтверждали: девицы таращились на нового игрока влюбленными глазами.

Вот только я никак не могла забыть тот случайный взгляд. И он напрочь перечеркивал желание восхищаться образом «эйр Совершенное Тело». Так что восторгов новых фанаток Варлока я не разделяла.

— Определенно мне стоит держаться от него подальше, — пробормотала я, сворачивая новостной листок и запихивая его в сумку. И мысли не возникло выкинуть его в урну. Раз за него уплачено, значит, еще пригодится. Например, рыбу на нем почистить.

Домой добралась быстро и без приключений. Уже начала подниматься по лестнице в свою комнату, как ожил кристалл связи. Тихонько завибрировал, а потом зазвенел колокольчиком.

Перерыла всю свою торбу, прежде чем его выудила. Нажала с двух концов, принимая сигнал.

Передо мной тут же возник фантом Алекс не больше ладони размером.

— Привет. Как дела? — закинула она удочку.

Я, точно матерый сом, не стала клевать радостным «хорошо» или хотя бы «сносно», а ответила в лучших традициях цвергов вопросом на вопрос:

— Когда альва заберешь?

Алекс тут же приуныла:

— Нари, понимаешь… Тут такое дело… Я только недавно узнала, что в нашу университетскую сборную приняли нового игрока. Альва.