Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 32)

А у меня случилось дежавю. Кажется, подобное я слышала перед тем, как Хант столкнул меня с обрыва… Все это наводило на мысли: с доверием у дракона примерно так же, как у меня, – никак.

– А мне обязательно отвечать? – поморщилась я, чувствуя, как горевшую огнем кожу приятно холодят мужские пальцы.

– Даже так… – протянул Змей.

– Скажи, что будет не больно, – потребовала я.

– Нет, не будет… – покладисто отозвался Рик и добавил: – Может, немного… Да-а-а.

– …а-а-а, – взвыла я, когда плечо словно пронзили тысячи игл.

– Ну вот и все, – меж тем заключил Змей.

Глава 8

Дракон просмотрел на меня, не спеша убрать руку с плеча. А я не торопилась отстраниться. Это прикосновение Рика… Такое легкое. Почти невесомое. И тем не менее оно сбило бы меня с ног, если бы я уже не сидела на валуне. Это было гораздо интимнее, чем самый откровенный поцелуй. Острее, чем самый отточенный клинок.

Я забыла, как дышать, а тело пробрало с головы до ног так, что я была не в силах пошевельнуться. Лишь смотреть на застывшего, как и я, Змея, дыхание которого участилось. Жилка на виске пульсировала в такт биению моего сердца. Так же бешено и рвано.

Казалось, мы сейчас балансируем на грани. Один неосторожный шаг. Жест. Звук. Желание. Мысль… И мы оба: и я, и Змей – сорвемся.

Рик гулко сглотнул, затем словно с усилием отнял пальцы от моего плеча и сжал их в кулак.

Выдох. Резкий и шумный. После него дракон стремительно поднялся с колена, а затем развернулся и, не глядя, отрывисто бросил через плечо:

– Нам стоит поторопиться.

Вот так. Словно ничего и не было. Ни стремительного съезда со склона, ни поцелуя. Во рту появился привкус полынной горечи. Хотя и вправду было бы лучшим вариантом сделать вид, что мы со Змеем друг другу никто и ничего нас не связывает. По большому счету Рик поступил правильно, и… От этого «правильно» становилось вдвойне досадно.

Но я постаралась не подать виду. Поднялась с валуна и вновь зашагала следом за драконом. А затем и вовсе его обогнала. Так, в тишине, не перекинувшись даже парой фраз, мы и добрались до того места, где я оставила свою лошадь. И тут пришлось забыть об импровизированном обете безмолвия.

– Взвод твою рать! – выругалась я, глядя на пустую коновязь.

Мою лошадь что… Угнали?! И плевать, что я сама ее до этого – тоже. Но за деньги же! И вообще, я с этой дохлятиной почти сроднилась!

– Признаться, я тоже на нее рассчитывал, – мрачно выдохнул Змей и пояснил: – Когда следил за тобой верхом, я перекинулся в дракона, но сейчас, если трансформироваться, к демонам полетят все заклинания, фиксирующие сломанные кости.

Ну да… Подозреваю, что и для здорового-то организма оборот был штукой не из приятных, а уж с травмами… Так что мы с Хантом затосковали по кобыле на пару. Ведь теперь до академии предстояло добираться пешком: извозчиков в округе не было ни одного.

– Далековато идти придется, – выдохнула я обреченно, прикидывая, сколько миль предстояло протопать. – Расстояние почти что марш-броска.

«Хотя в нашем исполнении получится скорее марш-ползок», – мысленно добавила я.

– Если назвать эту прогулку свиданием, будет звучать не столь пессимистично, – иронично заметил Рик.

– А у нас разве свидание? – хмыкнула я.

– Ну… По большинству признаков – да, – не растерялся Змей.

– И какие же это признаки? – приподняв бровь, уточнила я, включаясь в эту то ли игру, то ли в разговор ради разговора, основная цель которого – скоротать время. – Может, это всего лишь деловая встреча?

– Деловые встречи происходят в кабинетах, – хмыкнул Змей. – Опять же у нас атмосфера… Ночь, звезды…

– Вообще-то скоро утро, вон заря занимается, – поправила я и кивнула вправо, туда, где на горизонте и вправду пламенела полоска алого света.

Подумалось вдруг: иногда с таким исступлением ждешь его, утро нового дня. Но вокруг – лишь сумерки, пробирающие до костей своим холодом туманов, промозглостью. И ты не знаешь, в какой теплый плед закутаться, чтобы согреть свою душу. Потому-то и ждешь его, рассвета. Потому-то он так физически бывает необходим.

А сегодня этим рассветом был Рик. Отчего-то рядом с ним становилось теплее. И вовсе не от накинутой на плечи мужской кожаной куртки, которую отдал мне Змей, чтобы я не клацала зубами, пока мы шли по улицам города.

Куда больше меня согревали слова дракона, его жесты и просто то, что он рядом. Мы болтали о чем-то таком незначительном, что по отдельности и не важно вовсе, но все вместе составляет саму человеческую суть. О кофе и о том, чем ночь лучше дня, о детских воспоминаниях и подростковых мечтах…

– Знаешь, я как-то лет в четырнадцать ужасно хотел научиться петь серенады… – признался Рик, когда мы проходили мимо ратуши.

– И-и-и? – заинтересованно протянула я.

– И таки после нескольких лет упорного труда моя мечта сбылась. Я ужасно пою баллады. А мечтаю уже куда практичнее.

– И о чем ты сейчас мечтаешь?

– О еде. Свежей и вкусной. И чтобы ее было много.

Я на это улыбнулась. Ну да, типичное такое желание голодного мужчины. А если учесть, что регенеративные заклинания жрут прорву энергии, а та восполняется или едой, или накопителями, то ничего удивительного.

– Знаешь, я полностью разделяю эти твои нынешние мечты, – призналась, чувствуя, как сосет под ложечкой.

Но, даже несмотря на голод, на рассветную, очень бодрящую прохладу, на опасность, которую недавно пережили, на задание канцлера найти убийцу, на маячивший в последней главе эшафот… Несмотря на все это, здесь и сейчас, рядом со Змеем, было так спокойно и беззаботно, что я позволила себе расслабиться. А еще – поверить, что мне хватит сил изменить изначальный сюжет, а с ним и свою участь.

Оттого-то вопрос Змея и застал меня врасплох:

– А чего ты хочешь сейчас?

На миг задумавшись, я позволила себе непозволительную роскошь – откровенность.

– Не хочу быть злодейкой и закончить, как отец, на плахе… – вырвалось у меня. – Я хочу просто жить! Как обычная девушка, – сказала и осеклась, вспомнив, как мы встретились со Змеем. Потому поспешила уточнить: – Безо всяких принцев!

– А эльфов? – прищурившись, протянул Рик.

– И без эльфов тоже! – категорично ответила я. – Я мечтаю просто жить, учиться, влюбляться… Но с фамилией Тэрвин это, похоже, невозможно…

«А с клятвой верности канцлеру – тем более», – добавила я про себя.

– Ты сможешь, Бри, – уверенно выдохнул Змей и сжал мою ладонь, а после добавил: – А для невозможного – я буду рядом, чтобы помочь.

Я сглотнула, слова застряли в горле. Захотелось кинуться на шею Змею и поблагодарить его за то, о чем он даже не догадывался. За веру. Мне и в меня. Но я сдержалась и лишь посмотрела в темные глаза.

«Обещаешь?» – спросила Змея одним только взглядом.

«Да», – ответил мне дракон.

Это «да» было таким обнажающе честным, что я почувствовала себя… голой. Настолько, что захотелось прикрыться чем-то. Хотя бы ничего не значащими словами. Мысли суетливо заметались в голове, и я выпалила первое, что пришло на ум:

– Кстати, о мечтах насущных, съедобных и сытных… Там впереди пекарский квартал. Может, кто-то из булочников уже проснулся?

Рик, словно поняв причину такой резкой смены разговора, лишь улыбнулся уголками губ, на миг прикрыл глаза, а затем произнес:

– Трупный пепел! Все же здорово, когда кто-то разделяет твои ценности, желания и может подсказать, как их реализовать… – искушающее протянул Змей и добавил совершенно невинным тоном, как будто он только еду и имел в виду: – А я и забыл, что рядом Хлебный переулок.

В него-то мы и двинулись в путь. А спустя некоторое время Рик замер на месте, втянул носом воздух, словно ищейка. Повел им из стороны в сторону и, кажется, что-то учуял, а затем уверенно взял курс к одному из домов с шильдой, на которой красовалась полуграмотная надпись: «Кафа и кефля». И пусть знаний по грамматике у художника, может, и недоставало, или он просто литеру «и» за что-то лично не любил, зато красок и творческого рвения было в избытке. Так что на зрителей смотрела яркая и слегка озверевшая булочка с сыром – та самая кифле. И в чане… пардон, в чашке плескалось что-то коричневое и весело подмигивающее…

Ставни и дверь лавки оказались закрыты, но упорство Змея открывало и не такие запоры. Тем более над трубой в сером небе вился дымок, донося на хозяев: те уже проснулись и затопили печь.

Спустя каких-то десять минут упорного стука хозяин открыл дверь, а через четверть часа вынес нам свежую лепешку. Правда, одну на двоих. Зато большую. Видимо, засунул в печь первый кусок теста, чтобы побыстрее запечь и отдать столь настойчивому и слегка озверевшему покупателю.

И пусть хлеб был простой, без сыра или каких-то намазок, но для меня он сейчас был самой вкусной едой в мире. Обжигая пальцы, мы ели его и смеялись, идя по улочкам столицы.

И путь до академии, казавшийся таким длинным, как-то очень уж быстро закончился, и мы оказались у кованых ворот, которые только-только открылись. Издалека по звенящему чистотой утреннему воздуху разнесся плач иволги. Академия просыпалась…

Когда мы дошли до женского общежития, оттуда на утреннюю пробежку вышли две адептки.

– Ну вот и все. Дама нагуляна и препровождена до покоев, – иронично произнес Рик.

– Знаешь, похоже, это и вправду тянет на свидание, – улыбнулась я. – Прогулка под небом, опять же ужин…