Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 14)

Его пальцы аккуратно отцепили чулок от подвязки, начали его стягивать. Медленно так, осторожно. Точно я была разрывным проклятием, которое вот-вот рванет… Хотя ну какую я сейчас, с покалеченной ногой, опасность-то представляла?

Видимо, маг считал иначе, потому как гулко сглотнул, когда с чулком было покончено. Выражение лица Змея я не видела: много ли можно было разглядеть в полутемном коридоре, мрак которого разбавлял лишь свет факелов? Да еще к тому же Змей склонил голову так, что темные волосы свесились на лоб, закрыв от меня часть мужского лица. Я могла лишь рассмотреть волевой подбородок, плотно сжатые губы, напряженную шею… Мышцы на мужских плечах вздулись так, что легкая ткань рубашки не скрывала их рельефа.

– У тебя вывих. Пока отек не стал еще сильнее, нужно вправить. Будет немного больно… – Рик поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. А по ощущениям – выстрелил в упор. И добил контрольным: – Ты мне доверяешь?

– Нет! – выдохнула я.

– Вот и правильно, – согласился Рик тоном человека, который не просто планирует войти в доверие, но и запереть за собой дверь, чтоб никто не смог удрать.

В следующий миг лодыжку вновь опалило, словно огнем. От этого разом потемнело в глазах и просветлело в голове. Я четко и окончательно поняла: Змей – гад! И это я не про зоологию.

Стиснула зубы, пытаясь справиться с болью. Сдержаться и…

– Дыши, Тэрвин, – произнес Хант, глядя на меня и так и не выпустив из рук вправленной лодыжки.

Моя грудь словно только и дожидалась этого то ли совета, то ли приказа. Я шумно втянула ртом воздух. Стало легче. А после и вовсе начало отпускать… В какой-то момент я сквозь алую пелену даже начала ощущать легкие прикосновения пальцев к коже. Они вызывали странные чувства. А те, в свою очередь, – еще более странные мысли. От «кажется, меня все же не убивали, а лечили» до «почему героиня выбрала принца?». Как по мне, Ричард в закнижье оказался слишком… Другим. Но другим же был и Змей. Гораздо умнее, проницательнее, расчетливее и сильнее, чем на страницах романа.

Хант на поверку оказался тонким дипломатом и политиком, который понимал, что высочество в глазах подданных всегда должен быть победителем, но при этом научиться достойно сражаться, не надеясь на поддавки. Так что я оценила тактику брюнета – вести все сражение на пределе возможностей дракошества, заставляя наследника уверовать не только в собственный триумф, но и в возможность поражения. Именно эти сомнения наверняка и заставляли Ричарда осваивать сложные приемы защиты и нападения, выкладываться по полной.

Только вот это походило больше на наставничество, а не на дружбу. А если учесть разницу в возрасте, а главное – жизненном опыте воина и наследника, никогда не бывавшего на бранном поле… Сдается, не дракошество сам выбрал себе приятеля, а император надежного товарища сыну. Но владыка сделал это так тонко, что его наследник, похоже, ничего не заподозрил.

Для всех Хант был весельчаком и беззаботным повесой. И этот книжный образ шел вразрез с тем хмурым, сосредоточенным Риком, который стоял передо мной на колене.

Хотя… Повествование же велось от первого лица. И в глазах Одри принц доблестно и абсолютно честно победил в поединке. А вот я, судя по словам автора, упала на Ричарда после сражения, чтобы обратить на себя внимание…

В этот момент я поняла всю прелесть изложения от третьего лица. Плевать, что там долгие описания и порой пространные размышления. Нет той яркости эмоций и погружения. Зато всю историю видишь целиком! Со всех ракурсов. Как говорится, и в фас, и в профиль, и в гробу!

А следующая мысль за этим была: «Вот гадство!»

Потому как до меня наконец дошло: произошедшее в тренировочном зале точь-в-точь повторило одну из сцен романа! Сюжет вывернулся наизнанку, полностью поменяв свой смысл, но оставив хронологию нетронутой. А это значит, что я еще на одну главу ближе к плахе!

Я невольно вздрогнула от этой мысли. Но Рик истолковал причину, по которой я дернулась, иначе:

– Все так же болит?

– Нет, меньше, – ответила я и нехотя добавила: – Спасибо за помощь…

– Может, я лишь хотел убедиться, что это не очередной обман? – пристально посмотрев на меня, отозвался Рик.

Это был слишком открытый взгляд, слишком обнажающая честность. Я отвыкла от такого в мире интриг, пакостей и подвохов. Поэтому невольно захотелось прикрыться. Хотя бы одернуть подол платья так, чтобы спрягать под него босую ступню. Но я лишь сжала пальцы в кулаки, чтобы точно не поддаться этому порыву.

– Убедился? – спросила я, и голос прозвучал как-то надсадно, будто простудилась. Похоже, что от сквозняка в голове. Потому что, по-хорошему, нужно было поскорее отделаться от Ханта и больше с ним постараться не встречаться, иначе в моем задании все будет по-плохому.

Только вот выйти из нынешнего неоднозначного положения мне мешали ноги. Вернее, нога. Но только ли она?

– Да, – выдохнул Рик, и его пальцы, все еще державшие мою лодыжку, замерли.

И время тоже точно замерло. И мы в нем. Это был странный миг, в котором Хант словно видел во мне правду, а я в нем. В эту секунду ни я, ни он не принадлежали себе полностью, но оба – отчасти друг другу.

Внезапно захотелось коснуться мужской руки и…

Раздавшийся скрип двери спугнул время, и оно заполошным трусливым зайцем понеслось вскачь. Как и мое сердце, которое начало бухать о ребра и по-дурацки сбиваться с ритма.

Все исчезло, хотя все остались на местах. А Хант, стиснув зубы, взял мой чулок и споро начал обматывать лодыжку, фиксируя ее и уже больше не глядя на меня. А когда закончил, вновь подхватил на руки.

– Раз уж я пообещал отнести тебя в лазарет, все же придется это сделать, – сухо произнес Змей.

Больше на всем пути в лекарскую он не проронил ни слова. Да и я не порывалась болтать: слишком много было мыслей, чтобы место осталось еще и на слова.

Лишь когда мы оказались в палате и по указанию уже солидной и телом, и возрастом целительницы Хант уложил меня на кровать, он выдохнул мне тихо-тихо на ухо:

– Полежи тут пока. Можно даже в обмороке. Когда ты в нем, и миру хорошо, и Ричарду безопасно…

– Значит, назло буду в сознании, – фыркнула я, впрочем, так же негромко.

– Даже не сомневался, – усмехнулся этот Змей-возмутитель, вновь входя в роль гуляки и шалопая.

Правда, зрителей пока, кроме меня, не было: целительница, до этого бегло осмотрев вывих и убедившись, что тот вправлен, приказала оставить меня на койке и вышла. То ли за мазью, то ли за кем-то из старшекурсников лекарского факультета. Ну правда, не одна же я болезная, в академии сорвиголов много, а значит, и травм тоже. И те могут быть куда серьезнее моей.

Хант же тем временем развернулся на пятках, уже намереваясь уходить, и… Не знаю, что было раньше: подозрительное шурование в углу или молниеносная атака Ханта. Хотя, как по мне, случилось и то и другое одновременно. Пульсар просвистел мимо меня, угодив в мышиную нору и разворотив небольшую щель до размеров парадного входа для матерого пасюка.

В воздухе запахло горелым. Надеюсь, это спалилась обычная мышь, а не…

– Ты в своем уме! – рявкнула я и подскочила с места, забыв о больной ноге.

Та тут же о себе напомнила, и я, взвыв, вновь упала на койку.

– Я целился не в те… – начал было Хант.

Договорить он не успел. Дверь палаты распахнулась, и с порога донесся окрик:

– Что здесь происходит?

У входа стоял адепт в зеленой хламиде с корзинкой в руках. Из той торчали горлышки каких-то склянок и бинты.

– Борьба с грызунами, – невозмутимо ответил Рик, словно у него после случая в коридоре с теми были личные счеты. И лишь затем добавил: – И тебе привет, Нил.

– А, это ты, Хант, – сменив гнев на показную суровость, отозвался маг жизни, поудобнее перехватив корзинку. – Слушай, давай ты будешь бороться где-нибудь в другом месте. В тренировочном зале, например.

– Я как раз оттуда, – отозвался Змей и, указав на меня взглядом, гордо, словно я была добытым (и добитым) мамонтом, продолжил: – Вот, принес…

То, что двое адептов выпускного курса знали друг друга, не удивило. Наверняка Рику приходилось бывать у целителей. Другое дело – эти двое разговаривали так, будто меня тут не было.

Впрочем, Змея это не смущало, он перемолвился еще парой фраз с Нилом, затем небрежным пассом залатал пробитую им же в стене дыру, а после попрощался и ушел.

Старшекурсник же наконец обратил все свое внимание на меня, хлопнул в ладоши, растер их меж собой и деловито выдохнул:

– И что тут у нас?

– Обморок и вывих, – мрачно ответила я, ибо странно было бы, если бы я озвучила лишь второе. Все же из зала меня вынесли из-за того, что я, по официальной версии, потеряла сознание.

– Неудачно упала? – меж тем уточнил адепт, сразу перейдя на «ты».

– Упала я как раз удачно, на мягкое. А вот ногу повредила, пока меня от тренировочного зала сюда несли.

По взметнувшимся бровям Нила стало понятно: такое в его пока что скромной целительской практике впервые. Впрочем, маг вслух ничего не сказал и сначала осмотрел мою забинтованную чулком лодыжку, хмыкнул, затем провел рукой над отеком, сканируя, а затем резюмировал:

– К вечеру все пройдет. Но пару часов полежать с повязками придется.

Впрочем, и маг жизни в палате не задержался. Наложив мазь и зафиксировав голеностоп тугой повязкой, он отбыл. Едва за ним закрылась дверь, я тут же осторожно встала с кровати, допрыгала до угла и, достав из рукава метательный нож, споро отковыряла залатанную магией дыру. Нужно убедиться…