Надежда Мамаева – Черная ведьма в академии драконов (СИ) (страница 17)

Сказала почти беззвучно, убеждая саму себя:

– Я простая горожанка, таких сотни вокруг. Мне нет дела до темных, что пришли по душу одной черной ведьмы…

Головы так и не повернула: хватило отражения в одной из витрин. Высокий, статный, хищный темный процеживал толпу. Искал. Звал и не находил.

Причалила лодка, и я поспешно нырнула в нее. Только когда кормчий взял курс на академию, и столичные улицы затерялись в вечерней дымке, я смогла выдохнуть.

Интересно, почему у меня получилось проигнорировать зов, который звучал так близко? Смогла услышать, но не пойти за ним, как крысы за звуками флейты? Может от того, что сейчас во мне особенно сильна светлая магия, и до темной моей сути палач просто не дозвался? Хотелось бы в это верить.

Я с теплотой подумала о лазурной мете. Дракоша, словно учуяв, что мысли о нем, проснулся и защекотал хвостиком мое плечо, хулиганя.

Я улыбнулась, а потом… Никогда со мною не было такого резкого и острого приступа голода. До головокружения, до звона в ушах.

Что там говорил Гард о питании? Побольше есть, потому как меня всегда будет преследовать легкое чувство голода? Да я сдохну от такой легкости! И ведь все было нормально, пока не проснулся лазурный.

Дотерпеть бы до Академии, а там… Вспомнились конфеты сестричек, от которых я столь опрометчиво отказалась. При мысли о съестном живот скрутило.

В магистерию я все же опоздала. Привратник уже запирал дверь, через которую можно было выйти с посадочной площадки на лестницу и спуститься вниз. Еще пара мгновений, и Αкадемию накроет чародейский охранный купол так, что и подлететь к ней не будет никакой возможности.

– Господин Эльтре, пустите пожалуйста… – протянула я, с трудом вспомнив имя вечно ворчливого стрика, с которым часто здоровалась поутру.

Он сощурил подслеповатые глаза, словно в первый раз меня видел.

– Припозднилась ты, залетная, – не без злорадства протянул он. – Я уже все закрыл. Приказ ректора: после девятого удара колокола никого не впускать и не выпускать…

С этими словами он защёлкнул засов, и за дверью раздались его шаркающие шаги.

С той стороны едва слышно донеслось:

– Приду утром, отопру, вот и спустится… А покуда пусть померзнет на стылом ветру.

Вторя его словам, над моей головой вспыхнул купол. Он был так близко, что привстань я на цыпочки, и могла бы дотронуться до его вершины. Это и не мудрено. Я находилась на самой высокой точке Академии, а что там Αкадемии, всей столицы. Мне бы любоваться корпусами и полигонами магистерии, вечерними огнями и звездами надо головой… Но я хотела банального и приземлённого – еды.

Начало холодать. Осенняя ночь еще не опустила до конца свое покрывало, и виднелся кровавый подбой заката, но, судя по всему, скоро холодный ветер начнет кусать меня за плечи.

Я поёжилась. Вспомнила с сотню проклятий и пожалела, что не могу воплотить ни одного. А то старик Эльтре сдох бы еще на лестнице, так и не дойдя до двора академии. Α потом подумала, что раз я сейчас светлая, то могу благословить, и от души пожелала привратнику чистых, свежевымытых ступеней под ногами…

Звук падающего тела под аккомпанемент матросской ругани стал для меня лучшей музыкой. Вот еще раз подтвердилось очевидное: маленькая и хрупкая Вивьен Блеквуд по жизни способна двигаться лавиной. Потому не стоит вставать у нее на пути.

Однако месть местью, но надо думать, как выбираться.

Глянула вниз. Γрохнуться камнем на брусчатку – это был не вариант. К тому же приличные темные не валяются в виде отбивной во дворе светлой Академии. Упасть духом, да еще и где попало, для темной ведьмы моветон.

Я измерила посадочную площадку шагами, свесилась со всех сторон и, наконец, увидела его, узкое стрельчатое окно, больше похожее на бойницу, чем на приличный проем. Припомнила, что оно как раз выходит на лестницу.

Закралось подозрение, что я в него не пролезу… Но где ведьма не пропадала? Некоторые мои соплеменницы даже умудрялись с собственного погребального костра улизнуть. Причем вместе со столбом, к которому были привязаны. А тут какая-то бойница… Пф-ф-ф!.

Дольше всего возилась с веревкой, потому как фирма «Лардис и Ко. Лучшая учебная форма для чародеев» веников не вязала. Α вот мне из ее изделия – пришлось. Только не веник, а импровизированный канат. Правда, фартук рваться не желал категорически, демонстрируя заявленное изготовителями качество и прочность. Но я оказалась упорнее: слишком хотелось есть. В результате ткань сдалась. Ленточки вышли тонкими и прочными, а веревка – на удивление длинной. Ее хватило даже с небольшим запасом.

Спускаться я решила без вещей. Εсли ввинчусь в бойницу, то обязательно поднимусь и отопру дверь, чтобы их забрать. Нет – ползти назад всяко легче, когда руки заняты только веревкой.

Спускалась я осторожно, под писк лазурного, что зудел хуже комара над ухом. Правда, верещал он наверняка о безмозглости одной ведьмы, у которой уже поджилки тряслись от голода, а не о жажде крови.

– Незачем так хотеть жрать, тогда бы и мне рисковать жизнью не пришлось, – пропыхтела я, в очередной раз приложившись плечом о каменную кладку.

Дракоша пристыженно смолк. А вот когда достигла лаза, возникли проблемы. Я туда не помещалась. И это несмотря на мои субтильные габариты.

Чаровать, болтаясь на высоте, было жутко неудобно. Но я все же попыталась. Увы, башня оказалась под защитой от адептской волшбы… Видимо, я не первая ее штурмовала. Α потом пришла идея. Εсли я не могу изменить ее, то почему бы не попробовать изменить себя?

Нужно-то всего ничего: чуть убрать у себя. Да и то не везде. Выдохнула и приготовилась чаровать уже собственное тело, когда решила ещё раз попробовать ввинтиться в бойницу. Пожелала удачи одной невезучей темной ведьме и… каким-то чудом я влезла в стрельчатое узкое окно.

Ободрала локти, колени, ссаднила скулу и окончательно разорвала подол платья, зато оказалась внутри башни. Руки дрожали, есть хотелось до зверства, но я все же вернулась на три витка лестницы выше, отперла засов и забрала со смотровой площадки свои вещи.

Α потом пошла грабить. Увы, столовая была уже закрыта, потому моей целью стал Корнелиус. Кажется, он обитал в третьем мужском общежитии. До закрытия оного был ещё один удара колокола, но все же следовало поспешить.

То, как я появилась на пороге комнаты друга, которую он делил с соседом – отдельная сага. Достаточно сказать то, что от меня, как от чумы, шарахались адепты, пока я разыскивала апартаменты Кора. Когда я потребовала меня накормить, то друг, мягко говоря, был ошарашен. Но, к его чести, не пожалел для меня полпирога. Я вмиг умяла еду и жалобно воззрилась на своего спасителя от голодной мученической смерти, прося добавки.

– Ви, да чтоб тебя! Нельзя смотреть на мужчину такими жалобными глазами. Особенно, когда на всем лице за слоем грязи и пыли видны только одни твои глаза.

– Нельзя, потому что ты проникаешься ко мне огромным сочувствием? – с надеждой вопросила я.

– Нет, потому что я начинаю тебя бояться. Такое ощущение, что ты сейчас готова съесть меня самого.

Я шмыгнула носом.

– Ладно, сиди, если придет мой сосед…

– Не смотреть на него?

– Послать куда подальше. А лучше вообще покусать. Я опять за этим блохастым всю комнату убирал. Столько шерсти от какой-то шавки-переростка…

– А я смотрю теплые у вас отношения…

– Ага, прям хоть носки на зиму вяжи, – поддакнул Кор и утопал за провизией.

Вернулся он быстро, а потом с видом исследователя наблюдал, как я уминаю вернейшее приворотное средство всех времен и народов – наваристый борщ.

Когда тарелка оказалась пуста, Кор подпер подбородок кулаком и, задумчиво глядя на меня, выдал:

– Знаешь, Ви, теперь я точно уверен, что дружбой можно нажить себе состояние, – протянул адепт, – Предынфарктное, шока и депрессии…

Я заинтересованно уставилась на светлого мага, который мыслил прямо-таки по-черному.

– Это ещё почему?

– А представь, что ты тихо-мирно собирался пойти к друзьям, и вдруг на пороге возникает что-то пыльное, грязное и страшное, больше всего напоминающее пронафталиненную смерть или весьма наглое умертвие, и требует его накормить… Это шок. А когда я узнал в этой нежити тебя… Ну, и последней каплей стала битва за борщ. Ты хоть знаешь, что я его у Мейнса спер? Ради тебя, заметь.

– Α откуда он у Урилла?

– Так все знают, что он не ходит со всеми в столовую. Договорился, и ему всю еду в комнату приносят, как аристократу прямо.

– Ну, этот чернявый покруче многих аристократов будет, – честно призналась я.

И тут с порога донеслось:

– Отрадно знать, что обо мне столь высокое мнение у поедательницы моего же ужина.

– Да она вообще прекрасная жрица, – ошарашенно поддакнул друг, сдавая меня с потрохами.

И что-то мне подсказывало, что Кор имел ввиду не мою красоту и приверженность к культу светлых.

– Просто у меня был стресс, – я обиженно шмыгнула носом, разыгрывая оскорблённую невинность.

Уперла кулак, в котором была зажата ложка, в подбородок и уставилась на Урилла с укором: дескать, для такой замечательной меня и пожалеть пару капель какого-то овощного компота…

– Борщ снимает пресс, а не стресс, – назидательно выдал Мейнс в своей излюбленной манере скрытой издевки, но потом все же не удержался и добавил: – Хотя… Я всегда думал, что девушки стремятся если не улучшить, то хотя бы сберечь фигуру. А для этого главное – вовремя закрыть рот. Впрочем, что бы сберечь хорошие отношения, а порою и жизнь, нужно то же самое…