Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 9)

Нет! Нельзя иронизировать со столь серьезным выражением лица! Это законодательно запретить нужно! Потому что у меня чуть рука с иглой не дрогнула, когда услышала конец фразы.

Кольни я этого типа, потом придется его немалую тушу до кустов таскать. А ближайшие приличные заросли, между прочим, в каких не стыдно прятать кого-то побольше хомяка, — в трех десятках шагов!

— Вообще-то, я демонстрирую несостоятельность твоей теории, — отчеканила, глядя в пепельно-серые глаза с хищным прищуром. — И с чего ты решил, что мне сдался хоть живым, хоть трупом?

— Я увидел тебя в толпе. Вспомнил вчерашнюю погоню. Но решил было, что просто обознался. Мало ли невысоких белобрысых девиц в академии? Но когда Марика перепутала в шкатулке тормозящие амулеты, и взяла предназначавшийся мне, а после едва не разбилась… Согласись, слишком много совпадений. И я в них не верю.

— Я тоже. Но тем удивительнее, когда они все же происходят, — выдохнула, ощутив, как начинает затекать шея из-за того, что голову пришлось держать чуть запрокинутой. Нет, все же смотреть в глаза противнику гордо и независимо — сомнительное удовольствие. Куда лучше на поверженного врага сверху вниз.

От этой мысли так соблазнительно стало чуть надавить на иглу и… плевать, что волочь потом придется! Хотя Кернир с таким же успехом мог надавить локтем и мне на горло… сила в Беглом чувствовалась немалая. И сломать хрящи он мог на раз.

Мы так и замерли на один пронзительно долгий миг. Пытаясь через взгляд увидеть мысли, предугадать действия друг друга.

Воздух вокруг словно загустел, налился напряжением, как предгрозовое небо свинцом. Я ощутила мужское дыхание на своем лице — холодное, ровное, совсем не сбившееся, хотя он только что прижимал меня к стене с такой силой, что хотел выбить мной каменную кладку.

У меня же сердце в груди колотилось так, будто я пробежала через всю столицу и обратно. Пальцы, сжимавшие иглу, чуть подрагивали — не от страха, нет. От того самого напряжения, которое возникает, когда стоишь на краю крыши и смотришь вниз, на пустоту под тобой.

Беглый ничуть не боялся. Это бесило. Это заводило.

Я чувствовала запах его кожи — горьковатого вереска, беленого льна и снега, — и где-то в животе завязывался тугой узел. Так пахнет опасность. Так пахнет безжалостный север. Так пахнет месть.

Мы с Беглым смотрели друг на друга, и между нами топором палача висела тишина. Злая, острая, та, что проверяет нервы на прочность, а сталь клинка — на крепость.

Я не дрогнула.

И Кернир — тоже.

А потом он вдруг ослабил хватку, а потом и вовсе опустил руку. Освободил меня, но сам остался рядом — достаточно близко, чтобы я чувствовала жар его тела и холод взгляда.

— Допустим, я принял твои доводы, — сказал Беглый хрипло, голос его отозвался где-то глубоко внутри меня, прошил позвоночник от макушки до того места, где благородная спина превращается в вульгарную задницу. — Может, мне и стоило сначала остыть, а не действовать по принципу: хватай, пока не ушла, а потом разбирайся…

Я слушала это и старалась изо всех сил сдержать ухмылку. Ибо нечасто, ой нечасто мне доводилось слышать мужские извинения. Признать себя неправым в мире, где нормой было считать, что всегда и во всем виновата женщина, — редкость.

А Беглый это умел. И мало того — практиковал.

— Ну твой принцип оказался верен: ты разобрался и выяснил, что я не намерена тебя убить…

— Только обчистить, — хмыкнул Кернир и добавил: — Мой второй кошелек тоже уже у тебя?

Как он узнал? Я же чисто даже не задумалась, что творит моя свободная рука… От этих мыслей, промчавшихся в моей голове, вторая ладонь, та, что держала иглу, дернулась и…

«Твою налево, Риса!» — только и успела промелькнуть мысль. А за ней — и мужское тело. Причем прямиком на меня!

Глава 5

Нет, конечно, каждая девушка раз в жизни да мечтала, чтобы мужчины падали к ее ногам. Но не так же буквально-то⁈ Да и вообще, бессознательное состояние — женская прерогатива. Когда ты — бах — отошла в обморок на перерыв в разговоре, и тебя на руках носят… Главное, падать телом (но не духом!) в правильных местах.

Вот Беглый не иначе был в курсе этого правила лишения сознания и спикировал очень верно. Я едва успела подставить плечо и сделать шаг назад, чтоб красиво не завалиться по всем канонам любовных баллад. Когда герой сверху, дева внизу, и он роняет ее в высокие травы затылком об землю.

В моем случае, к слову, внизу ничего не зеленело. Только каменело. Брусчаткой. И расшибить об нее голову не хотелось. Себе — особенно.

Кернир оказался тяжеленным, зараза. Даром что подтянутый. Видимо, одни мышцы, кости и наглость. А это добро весит куда поболее жирка. Да и роста Беглый был немалого. Так что «счастья» мне привалило в туше изрядно.

Эх, верно говорят, что не так тяжело поймать мужика, как его потом в нужное место затащить. Правда, в основном имеют в виду алтарь, храм и брачную церемонию, а не кусты, но с моим ремеслом вообще тяжело соблюдать каноны, так что…

Запыхтела, пытаясь перехватить Кернира поудобнее, когда мужская голова мотнулась, ткнулась носом мне куда-то в район ключицы. Я на миг замерла, чувствуя, как щекочет кожу дыхание Беглого. Ровное, глубокое. Спит, паразит.

— И почему такой большой мужик — а правил этикета не знает? — пропыхтела я в чернявую макушку. — Нельзя же пугать девушек вопросами финансов!

Зря все же Беглый положился на мою выдержку. Очень зря. В общем, сам виноват. Хоть проколы (и в контроле своих рефлексов, и чужой шеи) — оба мои, но я решила, что раз рядом есть широкие мужские плечи, почему бы на них за все и не переложить ответственность?

Меж тем кусты становились все ближе. Благо вокруг не было ни души, а то я бы уже давно спалилась, как ведьма на костре.

Заросли, в которые я таки утянула брюнета, оказались просто шикарными — густыми, колючими. В таких хоть труп прячь, хоть разврат устраивай, хоть демона из Пелка вызывай! Боярышник с кизилом кололись на совесть, одними своими шипами отпугивая любопытствующих.

Затащила Кернира в самую глубину, уложила на бок (вдруг как очнется — тошнить от отравы начнет) и накидала сверху веток. Вышла этакая импровизация медведя в берлоге. А что — как раз весна на дворе. Очнется Кернир, точно бурый от спячки, взревет дурниной и пошатается прочь.

Главное, мне в этот момент быть отсюда подальше. Но это потом. А пока я постояла над Беглым, рассматривая это чудо природы. Даже в отключке, с закрытыми глазами, с разметавшимися по листьям темными волосами, он выглядел опасным. Ни разу не смазливый красавчик. Скорее только-только вошедший в полную силу, но не успевший заматереть зверь. Было все же, несмотря на некоторую неправильность, исключительно мужскую грубоватость черт в лице Кернира, что-то такое притягательное.

— Сладких снов, Беглый, — шепнула я. — Паралич к утру пройдет. Если нет… ну, извиняй.

И нырнула обратно в заросли, чтобы вернуться на свой истинный воровской путь, с которого меня так внезапно дернули.

Выйдя из кустов, одернула юбку, поправила ремень сумки, которая разбухла после всех выданных куратором бумаг, отцепила от волос застрявшую в них веточку и гордо и независимо двинулась дальше.

Миновала построечные, сушильни и уперлась в продовольственный склад, на двери которого висел внушительный амбарный замок и поверх — еще более впечатляющее заклинание.

То, что нужно! Место, которое выглядит неприступным, а значит, и охотников проникнуть в него будет в разы меньше. Это не какой-нибудь пыльный чердак, доступ к которому есть у любого вшивого адепта. И следовательно, дабы посидеть в таком укромном месте со своей девушкой, любуясь через слуховое окно звездным весенним небом и предаваясь утехам, парню нужно очередь из таких же романтиков занимать едва ли не по осени.

Потому что мест уединенных мало, а любви хотят все!

То ли дело продуктовый склад. Он одними своими дубовыми дверями и внушительным замком все мысли о возвышенном сводит на нет. Так что я ухмыльнулась, размяла пальцы и достала из баула отмычку.

Правда, взлом охранных чар заставил попотеть. Такое ощущение, что заклинание накладывал лично ректор и сберечь оно должно было не окорока от голодных магиков, а минимум королевский зад от армии наемников.

Зато замок открылся за пару ударов сердца. Я лишь подкинула на ладони отмычку, убирая ее на место. Вот почему все считают, что чем больше запор, тем он надежнее, когда все ровно с точностью до наоборот. Попробуй шпилькой попасть в игольное ушко. А в ухо волу? Второе всяко легче.

Впрочем, об этом я подумала, уже очутившись внутри и притворив за собой дверь.

Меня сразу же окружил сумрак. На крюках под потолком темнели ряды прошутто — целые свиные окорока, вяленые до рубиновой темноты, с белыми прожилками жира, от которых у любого слюни потекут. Рядом висели колбасы, тугие, натертые паприкой. Чесночный дух от них щипал ноздри так, что в животе аж заурчало.

Вдоль стены шли полки. На тех высились глиняные горшки с каймаком. Я заглянула в один, где золотистой корочкой спряталась нежная сливочная масса. М-м-м. Рядом теснились банки с айваром, мешки с сушеными сливами, связки лука и чеснока, пучки чабреца под самым потолком.

В углу стояли бочки с туршией, подле них — корчаги, от которых пахло квашеной капустой и укропом. А у самой дальней от входа стены — мешки с фасолью. Что ж… уютный кабинетик для работы. И главное — вкусный.