Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 45)

«А вот в турнире на обжорство и выпивку я бы с ними состязаться не стала…» — это я уже поняла, сидя в столовой и глядя на прибывших с горного севера игроков, которые были все до единого рыжими! Точно лисы. Или огонь. Или осень, до которой еще было целое лето.

Веснушчатые проглоты, не иначе, у которых аппетит и к жизни, и к еде. Глядя на то, как они уписывают цельные окорока, плескавицы и чивапчичи, так и захотелось возмутиться: «Эй, ребята, я вообще-то это мясо для своего усиленного питания выбивала!» — но ничего не сказала, а вгрызлась в рульку, на которую сегодня расщедрились повара, точно в очередное задание от Ио.

А беснийрцы меж тем за своим столом смеялись. На них презрительно косились белобрысые, невозмутимо-надменные морморианцы (и мой недопринесенный в жертву блондинчик тоже, делая вид, что он никогда не лежал в сомнительной библиотечной пентаграмме) и с интересом глазели и все местные адепты. И я тоже, чего греха таить. Вот только я не обольщалась добродушием этих плечистых подгорников. Ибо так могут себя вести лишь те, кто уверен в своей силе, и надо думать, что вера эта не лишена оснований…

После обеда же пришлось засесть за конспекты, поскольку тайны-заговоры-похищения века — это само собой, но учебы никто не отменял. Ибо нет ничего хуже, чем пренебрегать прикрытием перед самым началом операции.

К тому же с прибытием невысоких, коренастых подгорников в академии, кажется, стало еще больше соглядатаев. В такой агентонасыщенной обстановке даже лишнее моргание глаз эти ребята из тайной канцелярии могут счесть за диверсию. Так что не стоило выпенд… Выделяться из общей адептской биомассы.

Славика тоже скрипела пером, сидя через стол напротив, и строчила доклад. Вот только если у боевички дела с написанием шли споро, то я то и дело ставила кляксы: мысли о распределении провизии по условной части то и дело перескакивали на одного брюнета и его клятву о неразглашении.

Я пыталась собрать эту мозаику и так и этак, чтобы понять: кто же все-таки такой этот Беглый? Но его образ никак не складывался. Не вычитался, впрочем, тоже. И не делился. Зато кое-что отлично множилось. Вопросы.

В общем, Кернир был той еще математической задачкой с кучей неизвестных. А я, может, прирожденный гуманитарий, и сил моих дамских нет на эту убойную арифметику.

Так и не придя к какому-то решению по напарнику, я худо-бедно закончила конспект и отправилась на смотрины.

Они же — тренировка новых гостей с северных гор, разминка уже гостей старых, блондинистых, равнинников из чащ, ну и наши показательные выступления с легким флером отупения.

Впрочем, последний был один на всех, судя по тому, как вяло вели себя не только мы, но и наши соперники.

Ни одной сложной фигуры, сцепки, парного взаимодействия… Создавалось такое ощущение, что все мы сегодня соревновались в том, кто хуже исполнит простейшие элементы. Я лидировала как участник команды с наименьшим опытом свободных падений. Особенно хорошо мне удавались стили офонаревшей жабки и топорика. Его даже адепты, собравшиеся на трибунах поглазеть на бесплатное представление, оценили, встретив приветственным улюлюканьем.

Кернир, с которым мы вновь были напарниками, пытался, конечно, со мной соревноваться, но, увы, так халтур… хорошо исполнить лягуху, приложившуюся всей своей мокростью о стекло, у него изобразить не получилось. А вот заставить мое сердце биться сильнее — еще как.

Во время подъемов в облака я ощущала дыхание Беглого за спиной. Его руки на моем поясе, когда мы вместе падали из седел в небо. Что он рядом, даже если мы не касались друг друга… И от этого все внутри переворачивалось. Но я старалась быть невозмутимой.

А вот кто и не думал удерживаться от сарказма — это драконы. По приземлении чешуйчатые возмущенно фыркали: дескать, и ради этих клоунов нас поднимают в небо?

Одним словом, никто не желал раскрывать своих карт раньше времени. Но все тренеры делали вид, что их команда только что продемонстрировала свой максимум. Милошевич, сияя своей лысиной в лучах заходящего солнца, громко (чтоб соперники точно слышали!) нас хвалил:

— Молодцы! Отличный результат! Послезавтра так держать.

Только при этом сжатый кулак наставника намекал: только попробуйте так же выступить на турнире, как сейчас, — я лично позабочусь, чтоб в следующий раз в небо вы поднялись исключительно духом, оставив бренное тело на земле в могилке.

В общем, типичный острый сарказм Милошевича, о который и порезаться можно. Горлом. Если скажешь что-то наперекор.

Думаю, что-то такое же жизнеутверждающее втолковывал и тренер морворсцев, которые сидели отдельной могучей кучкой. Этакие величественные истуканы, они все как один внимали, в нужных местах синхронно кивали и всячески принимали моральную поддержку наставника, даже если в той не было ни капли морали.

Беснийрцы же не сидели — они стали кругом, словно держа оборону со всех сторон, но тылового толка. Ибо вовне были обращены именно обтянутые штанами филеи этих ребят, которые о чем-то усиленно совещались.

Зато наша команда закончила этот цирк с драконами первой! И только Беглый, повернувшись ко мне, произнес:

— Не хочешь прогуляться по…

Как его перебил выскочивший, словно неупокойник из могилы, магик. Судя по виду — первокурсник.

— Рагнар! — запыхавшись, выдохнул парнишка, чье лицо красным от бега. — Тебя срочно вызывают к декану.

Беглый нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд.

А мне показалось странным: чтобы в вечер выходного дня — и к главе факультета на ковер?

И слова Кернира это только подтвердили.

— Прости, кажется, это надолго…

Еще страннее. Ибо ни одна выволочка на моей памяти не длилась больше удара колокола: попробуй столько времени злиться вслух и не посадить голос. А если не нагоняй, то обычно явление пред очами начальствующего заканчивалось еще быстрее всего.

Так что честно и невинно, словно в моем глазу не было и соринки сомнения, а в мозгу — ни мысли о том, как все разнюхать, я мило улыбнулась со словами:

— Значит, не судьба сегодня… — и развела руки в стороны. — Но если на завтра не намечается конец света, то я готова принять свое приглашение.

— Даже если намечается — все равно ничего не планируй, — и Кернир, подмигнув мне, развернулся и ушел.

Вот только не нравилась мне эта его нарочитая беззаботность. За ней обычно скрываются большие такие проблемы. И нам бы хорошо о них знать… Так сказать, взять неприятности за грудки и вытрясти из них все, пока они сами не схватили тебя за горло.

Так что я постояла пару мгновений, провожая широкую мужскую спину в красном кителе взглядом, а потом перекинула свою сумку через плечо и поспешила за Керниром.

Беглый меж тем свернул в боковую аллею, потом в переулок между корпусами. Я скользила за брюнетом тенью, все больше уверяясь в своих подозрениях. Ибо шел маг вовсе не к главному корпусу, где располагался боевой факультет, а к связистам. В направлении сомневаться не приходилось: за седмицу я успела изучить академию не хуже, чем родной квартал теней.

Когда Кернир, кивнув неприметному адепту, топтавшемуся рядом со входом, зашел в корпус, я угрем просочилась за ним, пройдя буквально под носом у ряженного в синюю униформу охранника. О том, что передо мной не будущий маг-связист, намекали и выправка, и взгляд: первая была отменной, второй — сосредоточенным. Без единого намека на разгильдяйство, столь присущее всем, кто еще учится пока академической теории, а не суровой правде жизни.

Вот только молодой офицер был хоть и бравым, но с ворами явно дел не имевшим, потому и отвлекся на миг на закачавшуюся ветку кустов. А мне и нужна была лишь доля этого мига, чтоб просочиться в корпус. А дальше коридор. Лестница. Еще одна лестница и… Звук захлопнувшейся двери, который я услышала, будучи на последнем пролете.

И я в нем же (причем полном) буду, если не потороплюсь. Так что уже не опасаясь быть замеченной, бесшумно припустила на верхний этаж, чтобы спустя совсем немного методом тыка (тыкалась я во все двери по очереди) не выяснить, за какой скрылся Кернир. Створка, правда, была заперта. Причем на ключ. Вернее его хвостовик, который смотрел на меня из замочной скважины.

Я усмехнулась: наивны те, кто считают, что это не позволит любопытным ушам подслушать, глазу — подсмотреть, а ногам — переступать порог. Ха! Зато и открыть замок, если в том уже имеется ключ, плевое дело даже для начинающего взломщика.

У меня на это ушло ровно три удара сердца. А дальше — чары на петли, чтобы те не скрипели, и я плавно толкнула створку. Та приоткрылась всего на волос. Но и этого было достаточно, чтобы пролез мой жучок. Заговоренная бронзовка шустро, перебирая лапками, засеменила по полу, устремившись под полог тишины.

Я же вставила второго жучка себе в ухо. Противно, но… лучше зачарованная букашка в ухе и временно, чем свои родные тараканы в голове всегда.

Несколько мгновений, когда я слышала лишь шуршание лапок по полу, после — ощутимый удар по сознанию (это бронзовка преодолела магический барьер, и на меня пришелся откат), и наконец прозвучал хриплый, тяжелый голос:

— Почему ты не отчитался о вчерашнем покушении?

Сказано было с оттенком раздражения.

— Но я ведь жив. Это единственное, что должно волновать корону.