Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 25)

— Почему? — я спросила, кажется даже не задумавшись о вопросе. Просто испытала физическую потребность что-то сказать. Иначе могла сделать. Хотя бы шаг навстречу. Беглому. Пропасти. Ошибке, которая может мне дорого стоить.

— Ты мне нужна… — рвано выдохнул Беглый и на миг прикрыл глаза, словно мой вид мешал ему трезво мыслить. И вот так, с опущенными веками, добавил: — на турнире. Потому что тебе я могу доверять.

И после этих слов распахнул глаза и посмотрел на меня. В них больше не было той тьмы, которая звала, манила, затягивала, кажется, саму мою душу в свои глубины мрака. На меня вновь смотрел кристальный, ясный, как морозный день, холод.

И под этим инистым взглядом до меня дошел смысл сказанного.

Захотелось засмеяться в голос. Громко. Истерично… Доверять? Воровке?

— Во всей академии, что, не нашлось лучшего напарника? — вырвалось у меня.

— Мне не нужен лучший. Мне нужен тот, кто не захочет меня прикончить, — сухо отозвался чернявый.

— Может, мне просто за тебя не заплатили, — цинично ответила этому истукану.

Сейчас своей вновь обретенной невозмутимостью он бесил меня еще больше, чем тогда, когда пытался поговорить, а я рьяно этому сопротивлялась. Захотелось возмутиться: эй, верните того Беглого, который психовал! А этого — заберите и больше не приносите.

— А ты бы согласилась? — спросил, как выстрелил в упор, Кернир.

— Я не по части ножей в спину, — вздернув подбородок, отчеканила я.

— Значит, ты принимаешь мои извинения? По поводу турнира? — по-деловому уточнил этот дотошный, точно дознаватель, маг.

— Принимаю, — подтвердила, стараясь, чтобы тон звучал официально, и добавила: — Но не прощаю.

И с этим ушла, ощущая спиной долгий, пристальный мужской взгляд. Я чувствовала его почти физически. Он касался моей кожи через ткань формы, обжигал, не отпускал.

Не выдержала. Уже в конце аллеи обернулась. Кернир все также стоял на месте и смотрел. Прямо мне в душу.

Тряхнула головой, прогоняя наваждение, и отправилась туда, куда, собственно, и хотела до всех этих переговорно-боевых действий. Не академия, а дурдом. Ей-боги! Здесь все идет по плану, но через то место, которое жрецы именуют не иначе как «стыд и срам»!

Но, стоит признать, этот срам был в цветочек. Конкретно сейчас — магнолии. Ее запах плыл над тропинкой густой, приторной волной. Где-то за стенами драли глотки петухи, перекликаясь с дальними колоколами. Вечернее солнце золотило крыши, и тени от корпусов ложились усталыми великанами на брусчатку. Я шла быстро, но старалась не сорваться на бег, чтобы не привлечь ненароком лишнее внимание. На пути попадались и парочки адептов, и целые группы. Одиночек почти не было. Оно и понятно. Весна. Время, когда организм всеми своими фибрами сопротивляется уединению. Ну и учебе заодно.

Я же была белой, вернее, с учетом формы, зеленой вороной и сторонилась всех. Так и добралась до нужного места. А там уже привычно под отводом глаз прошла по невидимому канату и, нырнув в вытяжную трубу, очутилась на складе.

Тот встретил меня запахом старого дерева и копченостей, от которых живот враз вспомнил, что ему пусто и одиноко. Даже забурчал возмущенно, гад. Я не удержалась и таки слямзила самую неприметную кровянку, полукольцо которой так манило… Любила я эту колбасу, ну что тут поделаешь. К тому же ректор обещал мне дополнительное довольствие. Вот я и того… дополняю свой рацион, чем могу! Тем более что обед прошел мимо меня. Причем радостно и вприпрыжку.

Так что с колбасой в руках я двинулась по потолочной балке к схрону, где меня ждал платок. Я развернула его масляными пальцами.

Булавка не подвела. На ткани проступила карта — тонкие линии, будто выведенные тушью. Академия, корпуса, аллеи, парк. И красная нить — маршрут того неприметного типа, которого я назвала мысленно не иначе как господин Серость.

Его путь петлял, заворачивая то в подворотню кожевенного квартала, то к лихоимцам-ростовщикам, то и вовсе в квартал удовольствий… но закончился в небольшом здании, которого все ночные гильдии боялись, как огня.

Тайная канцелярия.

С шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Твою ж и налево! Не сыщик от отца Марики. Хуже. Агент короны. Сволочь, которая не просто следит, а имеет… полное право хватать и пытать без суда и следствия.

— Чтоб ты стал наглядным пособием для некромантов еще при жизни! — с чувством пожелала я и крепко задумалась.

А какого лешего этот господин — сто оттенков серости — забыл на отборе? Ладно, команда. Но зачем ему утром-то было как красно солнышко светиться средь зрителей?

Кого он выслеживал или… Платок в руках вспыхнул и сжег разом все мои мысли.

Я едва успела отбросить тряпицу — ткань взметнулась синим огнем, чтобы тотчас превратиться в пепел.

Это значило только одно: если карта сгорела, значит, следилка, привязанная к ней, спалилась. Нашли мою иголочку дознаватели и заинтересовались. Потому-то и сработало защитное плетение, уничтожив и саму булавку, и все, с чем она связана, чтобы никаких следов даже самым ушлым магам нельзя было сыскать. Впрочем, засиживаться не стоило. О тайной канцелярии и ее интересах здесь можно подумать и на ходу… вернее, бегу. Скоро ведь тренировка…

Шестой удар колокола застал меня, когда я спускалась с крыши.

— Проклятье! — выругалась я, рассчитывавшая, что в запасе чуть поболее времени, и припустила на полигон.

А тот уже ждал. И команда тоже. Пятерка магов, что еще утром помогала определить в отборе замену Марике, уже собралась — все в красных мундирах, включая Кернира, и еще двое — похоже, кто-то из целителей, судя по форме, и с артефакторского.

Тренер стоял в центре, сверкая своей лысиной в закате, точно нимбом.

— Опоздала, — констатировал он, смерив меня взглядом.

— Простите, господин наставник, — выдохнула я, вспомнив, что так и не узнала имя этого гороподобного мужика. — Больше не повторится.

— Сейчас начнем, — он кивнул в сторону заждавшихся не столько нас, сколько полета драконов. — Но сначала это, — и тренер протянул мне сверток, пояснив: — Твоя форма члена команды.

Я развернула ткань. Мундир, красный, как перец на базарных прилавках. Как мак, что цветет по весне. Как кровь. Тяжелый, плотный, с позолоченными пуговицами и гербом академии. Его честь от меня требовала не посрамить ректора.

В груди при этой мысли пафосного патриотизма не было ни капли. Лишь в голове мысль: твою рать! Как выжить в этом и не оплошать⁈

Поблагодарив за доверие (попробуй не сделай этого под таким тяжелым взглядом, который в землю вогнать безо всякой лопаты может?), заняла место в строю.

Слева от меня очутился Кернир. Справа — какой-то верзила с квадратной челюстью и бровями, как две влюбленные гусеницы, решившие поцеловаться. Адепт косился на меня с таким видом, будто я обчистила до нитки его любимую бабулю и свела ее в монастырь. Мужской.

— Ну и за что нам… это? — прошипел он, не скрываясь.

— Заткнись! — осадил его Кернир.

— А чего ты ему рот затыкаешь? — не унимался верзила. — На ее месте должна была быть Иваса. Или хотя бы Кромош. А эта… снабженка! Она только и может, что снабжать… И то разве что слухами!

— А ты щас без них останешься, — предупредила я спокойно. — и без ушей тоже.

— И что ты сделаешь? — хныкнул здоровяк.

— Отгрызу, — пообещала я так серьезно, что типа все же проняло. Может, оттого, что в этот миг я действительно была на это способна. Еще одно его слово. Жест. И я бы без раздумий кинулась голодной крысой, метя в жирные хрящики…

И даже Кернир, который отчего-то выдвинулся на полкорпуса, тем заслоняя собой мою наглую, треплющую языком цель, меня бы не остановил… Ну, может, задержал бы…

— Ну, красавицы, наговорились? — меж тем поинтересовался тренер. — А теперь — три круга по полю вперед! Без тренировки нет сноровки.

— А с тренировкой — труп на изготовку, — услышала я за спиной чей-то вздох.

И мы дружно понеслись вдоль арены по песку.

Я смотрела на спины бежавших впереди парней. Особенно того, пока еще ушастого верзилы. Похоже, у меня не было страха. И мозгов. И инстинкта самосохранения. В общем, чего только не было…

Глава 12

У меня же не было сил. Особенно моральных. А они еще как требовались. Хотя бы на то, чтобы сдержать так и рвавшийся из меня наружу чистейший, точно горная водица, мат, который емко и точно мог бы охарактеризовать сложившую из перстов судьбы в знатную фигу ситуацию. Когда же мы, закончив разминку, под одобряющие писки собравшихся зрителей (не иначе здесь традиция такая — глазеть на команду) академии добежали до тренера, он обрисовал нам план нынешнего занятия — задачи из разряда «а давайте лучше не будем». После этого, судя по хмурым лицам, бранные мысли возникли не у меня одной.

— Прыжок с дракона. Свободное падение — сто двадцать локтей. За это время вы должны поразить три мишени. За них сегодня отвечают вот эти милые красотки, — и тренер воодушевленно кивнул в сторону, откуда двое адептов только что на тележке докатили клетку с гаргульями.

При виде этих бестий у меня дернулся глаз, потому что с данными заразами у нас была взаимная глубокая и сильная ненависть. Эти птички имели отвратительную особенность: маскировались под каменные изваяния на крышах домов и в этом образе сторожили особняки. Причем нельзя было определить никакими распознающими заклинаниями — настоящая статуя перед тобой или живое существо, притворившееся оной. Ровно до того момента, как эта тварь, почуяв, что охранный контур ее владений потревожен, не распахивала свои гранитные крылья и, раззявив пасть, не пикировала на тебя точно штурмовой дракон в миниатюре.