Надежда Ляхова-Люлько – Дар ведьмы в наследство 3 (страница 8)

– В кого? – с тоской протянула Наташа, которой эти влюблённости и свадьбы снились уже, по её словам, в кошмарных снах.

– В какую-то герцогиню! – радостным шёпотом поведал Гоша.

– И чего? – не поняла я горечи Георга Четвёртого и радости Гоши.

– А того. – ещё тише заметил Гоша. – Он не может ей сделать предложение, потому что он ниже её по рангу. Она ему сразу откажет!

– Откуда он это знает? – начала я. – Нужно сначала попробовать.

– А он уже пробовал, ещё когда они живы были, но она ему тогда отказала. Сказала – что он недостаточно богат для неё.

– И что ж там за герцогиня такая, которая нашему Георгу Четвёртому посмела отказать? – с интересом спросила любопытная Наташа.

– Вот, смотрите – протянул Гоша планшет, на котором была картина из музея с какой-то незнакомой герцогиней.

Нууу, так как мы редко ходим по музеям, для нас все герцогини были незнакомыми, а эта особенно, потому что её привезли к нам из-за границы на выставку на десять дней, а уже прошло четыре.

– Хорошо, красивая. И что дальше? – уставились мы на Гошу.

– А то, нам надо украсть эту картину. – совсем тихо пробормотал Гоша и осмотрелся по сторонам.

– Чего? – на всякий случай уточнила Наташа, вдруг она не так расслышала.

– Картину надо украсть – заорал Гоша ей в ухо, не выдержав нервного напряжения.

– Нормальное решение. – протянула я, представив как мы воруем из известного крупнейшего музея картину неизвестной герцогини.

– Вот и я говорю – не понял моего сарказма Гоша.

– Сам воруй – буркнула Наташа и сложив четыре пальца в решётку, посмотрела через них на небо, передёрнулась и добавила – Ну неет!

– Георг Четвёртый умирает от любви, а вы из-за каких-то условностей не можете ему помочь! – попытался надавить на жалость Гоша.

– Георг Четвёртый умирает уже четыреста лет, а из-за каких-то условностей нам могут дать совсем не условный срок, я не согласна! – открестилась я.

– Как он вообще узнал про эту картину? Экскурсант замшелый – пробурчала Наташа.

– Ему наш мальчик Антошка показывал по интернету экспонаты музея, так и наткнулись. – вздохнул Гоша. – Он, оказывается, даже не знал, что его возлюбленная увековечена на картине.

– И дальше бы не знал – буркнула Наташа и мы посмотрели в ту сторону сада, где своей шпагой вздыхающий Георг Четвёртый изрисовал портретами герцогини все дорожки.

– Давайте хоть съездим, посмотрим что и как – вздохнула жалостливая Наташа. – Может получится как-то с ней договориться.

– Начинается – раздражённо бросила я салфетку на стол и поспешила одеваться.

Через десять минут мы уже ехали в такси.

Когда мы зашли в нужный нам зал музея у меня затряслись пальцы рук. У Наташи задёргалась щека.

– Где эта-сс герцогиня-сс? – прошипела подруга, оглядывая зал.

– Вот она! – махнул лапой в сторону картины Гоша.

– Псс! – прошептала я, когда мы подошли к картине вплотную. – Дамочка, этот парень в вас влюблён! И мечтает на вас жениться! – поднесла я к картине планшет с фотографией Георга Четвёртого.

Дама, презрительно продолжала смотреть вдаль, лишь немного скосив глаз на планшет. Потом вдруг внезапно она вывалилась наполовину из картины, выхватила у меня планшет и нырнула с ним обратно. Стоявший рядом с нами японский экскурсант сказал что-то про японскую маму и сполз по стене.

– Дамочка, ну что там с Георгом? – прошептала я, так как мы уже пять минут стояли спиной к картине с таким видом, что все желающие поглазеть на картину, глядя на нас отсеивались ещё при входе в зал.

– Я согласна – прошептала она.

– Тогда вылазьтте. – прошептала Наташа.

– Одну минуточку – прошептала герцогиня, возвращая нам планшет, и, уцепившись за раму, вылезла из картины, прыгая на наши с Наташей подставленные согнутые спины.

– Ну что – двинулись домой? – прошептал Гоша, рассматривая герцогиню в кринолине и думая – как мы будем запихивать её в такси.

– Я не смогу быть долго без картины. – грустно отозвалась та.

– И чё ты выпрыгнула? – прошипел Гоша.

Герцогиня захлопала глазами.

– Вот правильно японец сказал – буркнула Наташа. Что будем делать? Картина подключена к сигнализации, мы её не сможем унести.

– Давай назад – зашипел Гоша герцогине, – К нам уже экскурсия идёт.

Мы с Наташей пригнулись, герцогиня залезла коленями нам на спины, но так и не смогла залезть назад в картину, та висела слишком высоко. И попасть в неё герцогиня могла только уцепившись руками за что-то внутри картины и головой вперёд, а значит, из картины какое-то время, пока она там размещалась бы, торчала её филейная часть. Пусть и в кринолине, но герцогиня категорически отказалась. Гоша тоже шептал что-то там про перфоменс. До входа экскурсии в наш зал оставалось две секунды и я, обхватив голову руками загадала – "Пусть сейчас картина с герцогиней и сама герцогиня переместятся к нам в беседку"! Подождав секунды три я открыла глаза.

На меня удивлённо уставились Наташа с Гошей. Вся экскурсия же, открыв рты, смотрела мимо меня, на то место, где выше наших спин раньше висела картина.

– Да-к вот, и я говорю, что Рембрант мне нравится больше Баха. – проговорила вдруг Наташа, и, схватив меня под руку, потащила из зала. Гоша от испуга забыл запрыгнуть в мой рюкзак и шёл вместе с нами, причём, по привычке, на двух лапах.

Когда мы вышли из этого зала, Наташа подхватила меня сильнее за локоть, а Гошу – за шиворот и мы быстрым шагом, усилием воли пытаясь не перейти на бег, покинули гостеприимный музей.

Всю дорогу до дома мы тряслись – получилось или не получилось у меня и у Георга Четвёртого?

Забежав во двор мы увидели мрачную картину – герцогиня ссорилась с Георгом Четвёртым и снова отказала ему стать его женой.

– Знаете что, дамочка – прошипела Наташа, ещё не до конца оправившаяся от утреннего стресса. – Вам тут не шестнадцатый век, и не французские широты, забирайте свою картину и валите отсюда куда захотите!

– А вы что же, не вернёте меня в музей? – высокомерно глядя на нас, удивилась герцогиня.

– А кто вы такая, чтобы мы так с вами носились? Мы вас даже не знаем! – разозлилась я.

– Георг – кинулась она к Георгу Четвёртому.

Боясь что тот дрогнет, и поддастся голосу совести, мы кинулись к Георгу Четвёртому и успели первыми. Закрыв его собой, мы злобно посмотрели на герцогиню. Я же, представив как мы будем возвращать в музей эту несчастную картину, посмотрела на герцогиню так, что та растеряла последние зачатки мужества и не по герцогски разревелась.

– Ну что ты, милая, не плачь! – подскочил к ней Георг Четвёртый и обняв, стал её успокаивать.

Герцогиня поплакала, повздыхала, потом осознала – что действительно сейчас не тот утончённый шестнадцатый век, и, наконец, призналась, что всегда любила Георга Четвёртого, но хотела чтобы он в её честь совершил какой-то подвиг, о чём тот раньше и не знал. Зато, услышав сейчас, стал думать и потирать руки.

Только подвигов нам не хватало – поняла я и предупредила эту парочку, что если они здесь что-то натворят, без зазрения совести выкину их обоих на свалку! Парочка вздохнула, окинула меня обиженным взглядом и спешно покинула нас, удалившись в картину Георга Четвёртого.

– Ну и куда ты их отпустила? – пробурчал Гоша. – Зови назад. Надо двойник картины создать, а то сейчас заметят что картины нет, посмотрят записи камер, а там – мы с герцогиней на спине, заметут нас!

При слове – заметут- у Наташи стали круглыми глаза и она кинулась в комнату Георга Четвёртого за герцогиней. Объяснив им ситуацию, мы вернули герцогиню на место, в её картину, и теперь нужно было мне подумать про её дубль. Но для этого нужно было, чтобы герцогиня приняла свой прежний надменный "картинный" вид, а вместо этого она глупо хихикала и краснела, из-за чего картина не оправдывала своё герцогское название, а на ум скорее приходило – "куртизанка".

Мы уже и отогнали с поля её зрения Георга Четвёртого, и напомнили ей – что она герцогиня в десятом поколении, и взывали к её совести и этикету, но ничего не помогало.

На десятом дубле я психанула, выгнала герцогиню к.., к её Георгу Четвёртому, схватила планшет и создала двойник картины уже по фотографии.

– Нормально. – согласно покачала головой Наташа, разглядывая получившуюся картину.

– Только немного бликует из-за фильтров. – задумчиво произнёс Гоша, но, встретившись со мной взглядом, добавил – но сойдёт.

Я мысленно представила место с которого мы умыкнули картину и отправила туда новую.

Вспомнив, что мы ещё не обедали, а время приближалось уже к полднику, я пошла мыть руки и переодеваться в "домашнее".

– Баланс! – раздалось из шкатулки на столе и я чуть не подпрыгнула.

Шкатулка открылась и из неё выскочило кольцо. Большое, золотое кольцо с огромным красивым сверкающим камнем, наверное, бриллиантом. Я, со вздохом, так как у меня этих колец, после подарков ведьм, было как блох у обезьяны, но всё-таки подняла кольцо и поблагодарила шкатулку.

Огородно-полевая фея

Пока я переодевалась и думала куда спрятать новое кольцо, чтобы никому в голову не пришло его надеть, Наташа сделала нехитрый обед и стала с нетерпением звать нас в беседку.