Надежда Ляхова-Люлько – Дар ведьмы в наследство 2 (страница 8)

– Я ей квартиру завещал, видимо ей надоело долго ждать и она решила поторопить меня. – грустно ответил он.

– Надеюсь, сейчас вы перепишите завещание? – поинтересовалась я.

– Конечно! – заверил нас дедушка. – А давайте запишем на вас?

– Ой, нет. – вздрогнула Наташа. – На нас уже переписали. Вы лучше поищите того, кому нужнее, но чтобы у него какая-нибудь живность жила, чтобы не повторилось такое.

– Да уж, я теперь осмотрительнее буду. – заверил нас дедушка и засобирался домой.

– Рано вам ещё завещание писать, я вас обоих исцелила, так что как минимум ещё лет десять вместе поживёте. – успокоила я дедушку.

Дедушка обрадовался и наклонился обнять свою Мусю.

Но Муся, поняв что они сейчас уедут, кинулась к Лешему и облизала и ему всё лицо. Леший, который всё это время сидел сгорбившись в углу двора, радостно захихикал и покрепче прижал к себе Мусю. Наобнимавшись они, наконец, расстались и мы, вызвав и оплатив такси, отправили довольных и помолодевших друзей к ним домой.

Оставшись в своей обычной компании, мы направились в беседку, чтобы заняться приготовлением шашлыка, так как время уже приближалось к вечеру, а мы с этими хлопотами даже не заметили как оно пробежало.

Все вместе быстро приготовив ужин, мы уселись за стол и стали радостно обсуждать несколько новостей сразу – мою инициацию, лечение дедушки и Муси, и что теперь – неужели я стала настоящей ведьмой. Воодушевлённые такими новостями мы радостно перебивали друг друга и замолчали только когда Гоша подал нам знак – смотрите. Повернувшись в направлении его указующей лапы мы увидели как медленно и тяжело, ссутулившись и опустив низко голову, уходит к лесу Леший.

– Надо будет завтра отвезти его в какой-нибудь приют! – покачала головой, жалея Лешего всем сердцем, добросердечная Наташа.

– Эх. – выдохнул Георг Четвёртый.

Праздничное настроение испарилось и мы не сговариваясь отправились спать.

С утра пораньше нас разбудили крики соседей из-за забора.

– Ведьмы! Ведьмы, помогите! – орал какой-то незнакомый мальчишка.

– Чего вам? – пробурчал недовольный Георг Четвёртый, открывший калитку. Мальчишка посмотрел на его длинную ночную сорочку и чепчик на голове, и икнул.

– Что у вас стряслось? – поинтересовалась Наташа, отпихивая Георга Четвёртого от калитки.

– Нас обокрали!

– Это деревня, у вас тут постоянно что-нибудь воруют. – недовольно пробурчала я. – Стоило из-за этого нас будить. Собаку бы лучше себе завели.

– Так собаку и украли! – шмыгнул носом парень.

– Ах собаку. – протянула Наташа. – Поонятненько.

– Да! Мою Аврору. Посмотрите, пожалуйста, там у себя на картах, может увидите кто украл? А я вам по хозяйству за это помогу!

– Щас посмотрим. – буркнула Наташа и закрыла калитку.

Через три минуты мы открыли другую калитку – со стороны леса и двинулись вперёд.

– Леший! Леший, паразит! – заорала Наташа, едва мы зашли в лес. – Выходи, ворюга!

– Никого нет дома! – отозвались нам.

– Вот я тебе сейчас.. – начала Наташа, но Георг Четвёртый её остановил:

– Не так надо. Аврора! – прокричал он и сделал нам знак молчать.

Мы прислушались и в кустах неподалёку заметили шебуршание.

– Вон он, ловите! – закричала я и мы бросились к кустам.

Выскочив на тропинку мы увидели как впереди нас, метрах в десяти, Леший, прижав к себе, тащит на руках огромную овчарку. Продолжив погоню мы догнали его через три минуты. Овчарка оказалась очень тяжёлой и Леший запыхался и еле стоял, но не отпускал её на землю.

– Отдай собаку по хорошему! – направилась к Лешему Наташа.

– Не отдам! – заявил Леший, и обхватил овчарку посильнее.

– Леший, это хозяйская собака! – попыталась его вразумить Наташа.

– Они её цепью к будке привязали! – не сдавался тот.

– Леший, здесь во всех дворах собак привязывают! – пыталась вразумить его Наташа. – А на ночь по двору бегать отпускают. Если все собаки будут не привязаны, мы по деревне пройти не сможем!

– Они её мучают! – кричал Леший.

Измученная собака, весившая гораздо больше Лешего, тяжело вздохнула и положила голову Лешему на плечо.

– Ну как, как они её мучают? – взялась за голову Наташа.

– Когти её обрезают!! Подстригают, моют! А ей не нравится! Я сам видел!

– Да это они для её здоровья, занимаются ею!

– Я лучше буду заниматься! – не сдавался Леший.

– Оставь её, мы тебе другую найдём, бесхозную! – вмешалась я. – А у этой мальчик хозяин, он её любит и искать будет.

– Я тоже её люблю! – буркнул Леший.

– Какой-то у нас Леший любвеобильный. – задумался Георг Четвёртый.

– Чем ты эту лошадь кормить будешь? – поинтересовалась Наташа.

– Мясо буду в деревне покупать!

– Там сразу вычислят что ты кого-то кормишь! Отдай подобру-поздорову, пока тебе не накостыляли!

– Пусть костыляют! – выдохнул Леший.

– Ты понимаешь, что она скучать начнёт и сама от тебя убежит? – привела последний аргумент Наташа.

– А я её

– Что, привяжешь? – сунула руки в боки Наташа и Леший сдался.

Опустив её на землю он что-то прошептал ей на ухо, обнял её в последний раз и исчез.

– Пойдём домой. – поманила овчарку Наташа и мы двинулись вперёд к деревне.

– Интересно, как Леший её к себе приманил? – задумалась я, глядя на эту огромную, страшную собаку.

– Кто знает что он ей там шептал, может о любви. – усмехнулся Георг Четвёртый и мы подумали – надо срочно искать Лешему какую-нибудь живность.

Всё утро Наташа обзванивала всех наших знакомых в поисках какой-нибудь ненужной им живности, и ближе к обеду нам повезло – соседи Наташиной тёти пообещали нам попугая, доставшегося им по наследству, но оказавшегося им совершенно не нужным.

Повезло нам ещё и во второй раз – соседи сами привезли его к нам.

На этом наше везение закончилось. Потому что попугай, как нас предупредили, был ручной. Ещё нас предупредили что он говорящий. Но, никто же не предупредил нас о том – что именно он говорит! Как выяснилось, со слов самого попугая, он всю свою сознательную жизнь провёл на корабле, на плече у боцмана, и из всего его огромного словарного запаса приличными у него были только предлоги.

Пол дня попугай просидел на разных наших плечах, выражая восторг новым обществом в привычной ему манере, отчего у Георга Четвёртого задёргался нарисованный глаз, и все наши соседи почерпнули немалые знания в ненормативной лексике, непривычной даже для среднерусской деревни, а потом улетел в лес.

Говорить Лешему – что это его новый питомец, мы сразу не рискнули, и вообще, сделали на всякий случай вид, что не имеем ничего общего с вышеназванным попугаем, но как бы не так. Эта.. не по годам развитая птица, за время нашего общения успела выяснить наши имена и, после того как Леший выгнал её из леса, стала носиться над деревней и перечислять их, перемежая остальными выученными ранее словами.

А после того как попугай нарвался на нетрезвого зоотехника Петровича, его словарный запас обогатился ещё больше и стал гораздо эмоциональнее. После небольших дебатов попугай признал в зоотехнике родную душу и остался у него, и мы навсегда потеряли надежду пристроить его к Лешему, зато приобрели ещё более косые взгляды от остальных жителей деревни.

На следующее утро я заранее спрятала голову под подушку, но это не помогло.

– Что ещё?! – зло буркнула я, увидев за калиткой очередную соседку.

– Матушка, ведьма, помогите!