Надежда Лохвицкая – Том 3. Городок (страница 13)

Провела тихонько рукою по пледу… Улыбнулась странно… села на кровать… – Я, может быть, уже завтра уеду. Будете вы тосковать? Я владею собой, и я отвечаю Так спокойно, что сам удивлен: – Неужели завтра? Не хотите ли чаю? У меня есть кекс и лимон. Тоскливо кричали автомобили, Пробегал по окнам их таинственный глаз. За стеной часы отчетливо били, Чтоб мы никогда не забыли тот час… Ее новый адрес, город, улицу, номер, Я долго повторял, чтоб послать ей вслед Депешу «Poste restante. Zaboud. Ia oumer». И на пятнадцать слов уплаченный ответ. Суета и шум на Лионском вокзале… Глупо, как заяц, прячусь у дверей, Чтоб не окликнули, чтоб не узнали Из этой своры пестрых зверей. Мелькнул воротник знакомого платья, И сердце забилось так глупо и смешно. Она иль не она – не успел узнать я, Все это так грустно, а впрочем, все равно. Буду тосковать? Не думаю. Едва ли. Станет меньше расходов, и этому я рад… Две барышни в метро, хихикая, шептали, Что у меня шляпа съехала назад. Сегодня небо так сине и ясно, Сегодня на улице так много роз, Что мне кажется, совсем не так уж опасно Предложить консьержке обычный вопрос. Пройду спокойно, как банкир из банка, Брошу: «Pour moi pas de lettre, madame?»[31] Если скажет «да» – получит два франка, Если нет – ничего не дам, – Rien?[32] – Мне все равно! Ни обиды, ни боли – Le temps est si beau! Merci… pardon…[33] Мне даже весело! – He слышно вам, что ли, Как я фальшиво свищу «Madelon»? Сегодня воскресенье. Все по ресторанам Отдаются мирно еде и питью. Брожу по улицам, как по святым странам, Любви скончавшейся служу литию. Хожу и вспоминаю то, что не забыто, И благовоспитанно благодарю За боль и радости любовного быта. Вот церковь наша на Rue Daru[34]… Помню – в сердце пели весенние свирели… На ней была шляпка из белых роз, И кадила кадили, и лампады горели, И она мне сказала, что воскрес Христос!.. А вот и Madeleine. Цветочница кивает. Да! Здесь я, как осёл, цветы ей выбирал. Нет, хуже, чем осёл! Тот роз не покупает, А если бы купил, то сам бы и сожрал. Нет – кончено! Пропала охота Разводить любовную ахинею И ломаться под Дон-Кихота, Влюбленного в Дульцинею! Нет больше Дульциней – одни только Альдонсы Разносят по свету козлиный дух! Вот возьмусь за ум, да пойду в Альфонсы – Утешать американских старух! Иль, пожалуй, останусь, горд и благороден,