Надежда Лещенко – Долгий путь к Содружеству (страница 33)
– Какие темы? – поинтересовался Толкин.
– НЛП – медитативные техники, ноосфера, можно по телепатии, подумайте сами.
Выдав идею, занялась бумагами. Она знала по опыту, ее преподаватели все решат, как лучше.
– Нам нужна прибавка! – заявил Толкин.
– Смотря какая.
– Дополнительные выходные.
– Судя по темам, мне они и существующие не светят, – сокрушенно вздохнула Косова. – Валентина Антоновна, мы не справимся без помощников.
– Интересно, – отрываясь от бумаг, произнесла Соколова, – кто-нибудь из вас помнит условия контракта о работе, а? Сидят, плачут, – нужны помощники! Таак, а ну-ка, – она потянулась к шкафу, вынула папку, – чья это? Ага, Алиев Александр Ибрагимович. Ищем. Вот, нашла, а ну-ка, Ибрагимыч, прочти вот это, – подчеркнула.
– И вечно я попадаю. – проворчал Алиев.
– Читай-читай, а мы послушаем.
– При необходимости специалист сам выбирает и принимает на работу помощника по известному принципу.
– Ну, как, ясно? В общем, ищите себе помощников, но предупредите, что в первый год они будут получать только треть от полной ставки. Составляйте расписание.
Соколова снова склонилась над столом.
– Для них и это больше, чем они где-либо получат, – лениво отозвалась Косова.
– За что я люблю нашего директора! Или ищи помощников, составляй расписание и делай по-моему, или делай, как я сказала!
– Профессор Бойко, не будьте штрейкбрехером, не разлагайте рабочую дисциплину, – сердито бросила директор, раздались смешки.
– Уважаемая госпожа директор! Я сроду не был штрейкбрехером, а нашу дисциплину невозможно разложить, она склеена в монолит! – сообщил под общий смех Бойко.
– Вот интересно, – откинувшись на спинку кресла, заговорила директор, – у нас тут что? Идет разговор о будущем школы или как? И когда уже вы, мои любезные, будете, как положено преподавателям, серьезными людьми?
– Как я полагаю, все мы – как наш директор, – сообщила Косова. И снова все засмеялись.
– Есть еще одно предложение, – произнес Звенигора.
– Да, профессор, мы вам внемлем, – ухмыльнулся Алиев.
– Дело в том, что о нашем театре знают в поселке, и люди хотят попасть на наши спектакли. Может, будем давать и спектакли «на выезде»?
– У моих сотрудников просто фонтан идей, причем очень мощный. А как нам совмещать наши выезды с остальным графиком? Ребята уже привыкли к своему театру, и вряд ли будут в восторге, если не смогут смотреть свои спектакли.
– Валентина Антоновна, у нас каждый факультет дает раз в четыре недели спектакль в воскресенье. А по субботам – один в городе, культпоход, а другой в поселке, «на выезде».
– Да, с вами не соскучишься, мои дорогие. Кто за эту идею? Как ни странно, все. Ну, а за мою? Тоже согласны. Вы, мои дорогие, просто подлизы, – лукаво улыбнулась, – задание на лето получили, вперед!
Всю весну Ира бегала на водоем, смотрела, не прилетели ли лебеди. Птицы не появлялись. Но в домиках все же поселились новоселы.
– Профессор, посмотрите, кто поселился в домиках! – Обратилась Ира к Алиеву. Вся группа, вооружившись биноклями, уселась на склоне над водоемом, наблюдать. В домиках поселились выдры. И, хоть это были и не лебеди, Ира осталась довольна. Выдры тоже интересные звери.
Подошли экзамены. Арсен Долидзе был отчислен, так как ни разу не посетил занятия обычной школы. Когда его забирал отец, он хмуро заявил:
– Я все равно буду здесь учиться.
Не кричал, не плакал, сказал спокойно, как давно решенный вопрос. Отправив Арсена за вещами, Соколова поинтересовалась:
– Господин Долидзе! Ваш сын сказал, что будет здесь учиться, и вы спокойно это восприняли. Скажите, на чем основано это утверждение?
– Если мой сын не выполнит свое обещание, я очень удивлюсь. Когда он ТАКИМ тоном заявляет, это абсолютно серьезно. К сожалению, до вас он поучился у других учителей, и остался разочарованным. И еще ни об одной школе не отзывался так, как о вашей. Он, видите ли, еще в четвертом классе сдал экзамены за пятый и шестой. Я сделал ошибку, что не сообщил вам об этом сразу. Характером он в деда, если что сказал, то выполнит. Я не знаю, что Арсен предпримет, но с вами он будет на равных. Он не переносит снисходительности. Так что будьте готовы ко всему.
– Благодарю вас, господин Долидзе. Мне поможет то, что вы сказали. Такую четкую характеристику нечасто услышишь.
– Так я же математик, профессор. До свидания, и готовьтесь к испытанию, – улыбнулся отец.
– До свидания, приняла к сведению! – тоже улыбнулась Соколова.
Прошли экзамены. На вручении волшебных палочек произошла заминка. Как и следовало ожидать, Ира Матвеева не нашла своей палочки. Выдержав удар, она уехала домой с Крошем.
На летнюю практику она попала в первую смену.
Оставшись без волшебной палочки еще на год, она была вынуждена все делать с помощью рук, и достигла в этом деле совершенства. К тому же она играючись усваивала фокусы Алиева. Особенно ей удавались иллюзии – здесь ей почти не было равных. Ее иллюзии были столь реалистичны, что даже преподаватели не всегда сразу распознавали суть.
Шла практика у Иванова. Группа уехала на два дня, с ночевкой. Все сидели вечером у костра. Кроме Иры, у всех имелись волшебные палочки. И вот один мальчик очень ей досаждал в связи с отсутствием такой важной вещи.
– Ирка, а скажи, почему ты без палочки, а? Молчишь, и ответить нечего, да?
– Петя, я попрошу тебя запомнить: я – мисс Ирина, если ты не знаешь.
– О, мисс Ирина! – продолжал издеваться мальчик, – так где ваша волшебная палочка? – он вертел свою перед ее глазами.
– Слушай, родной, и запомни еще одну вещь. Я без палочки справлюсь с тобой и с твоей палочкой.
– Да ну! Можно подумать!
– Ермолов! Дуэли между учениками запрещены! – вмешался преподаватель.
– Ну, мисс Ирина, вас спасли!
Она молча взмахнула рукой и поманила пальчиком. Палочка Ермолова, вырвавшись из рук хозяина, поплыла к девочке. Все смотрели молча. А она, поймав волшебную палочку, усмехнулась.
– Ну и как теперь? Может, ее в костер кинуть? – разглядывала, вертела в руках.
– Знаешь, сумеешь отобрать, будет цела, не сумеешь, брошу в огонь. Стоп! Забери, как я у тебя. Ну!
Она повертела палочкой, дразня мальчишку. А он, красный от злости, молча сопел.
– Ладно, лови! И запомни, если чего не умеешь без палочки, то и с палочкой не выйдет, – бросила ее владельцу.
Мальчишка убежал в шалаш. Он решил отомстить вредной девчонке. У Иры было много друзей. Но тот не человек, у кого одни друзья, должны быть и враги. Среди Ириных врагов теперь был Ермолов.
Он решил сделать так, чтобы ее конь взбесился. Но сделать это было не просто, особенно сегодня. Он затаился. На следующий день, поднявшись на рассвете, они должны были собирать траву. Преподаватель сказал, что ее собирают именно так.
Ирина всегда забиралась в довольно опасные места. На этом и решил сыграть Ермолов. Эта травка имела свойство расти в труднодоступных местах, прятаться под корягами. Петр заметил хороший кустик на довольно крутом склоне, хотел его сам сорвать. Теперь передумал.
Решил подставить Ирину. Другие туда не полезут, а она рискнет. И только еще начало светать, он вышел «на дело». Тихонечко выбрался из шалаша. Он решил подрезать корни и ветки, за которые нужно цепляться, чтобы добраться до кустика. Сказано – сделано! Когда все проснулись, он тоже вылез из шалаша, потягиваясь. Сделав вид, что не помнит вчерашнее, поздоровался.
– Ирина, доброе утро!
– Доброе утро, Петя!
– Знаешь, там вон такой куст растет! Только добираться опасно, глянь!
– Тут и полегче есть где взять. – ответила Ира.
Они собирали траву уже почти два часа, скоро и конец работе. Ира решила все же достать тот, такой роскошный, кустик. И полезла. Склон каменистый и достаточно крутой, карабкаться, хоть и сложно, но можно.
Однако ж до самой травки добраться не так-то просто. Ира схватилась за корень, он оборвался, и девочка покатилась вниз. К ней бросились ребята и преподаватель, подхватили. Она потеряла сознание. Сбор был окончен. Иру положили в шалаше. Она открыла глаза.
– Где это я?
– В шалаше. Лежи, не двигайся. Сейчас я тебя осмотрю, – ответил Иванов.
Ермолов, делая вид, что огорчен, ликовал: отплатил своей врагине!
Девочку осмотрели, обработали ушибы и раны, но преподаватель строго запретил ей вставать, могло быть сотрясение мозга, раз была без сознания. Группа вернулась на сутки позже в школу, и Матвееву отправили к врачу. Там она провела еще два дня. Крош ей заявил: