Надежда Кузьмина – Ведьма огненного ветра (страница 50)
— Кота зовут Хаос.
— Какой Хаос? — не понял он, явно думая о другом.
— Полосатый, — объяснила я.
— А, дошло, — рассмеялся он, возвращаясь на своё место. — А почему тогда Мурзик?
— Мстила.
— Кому именно?
Сглотнула. И что ответить?
Но настроение у лорда явно улучшилось.
«Дом в Верлеме» оказался здоровенным трёхэтажным особняком, занимающим отдельный участок. Окна нижнего этажа были заколочены досками, и вообще строение казалось заброшенным. Зато ворота и забор обделены вниманием не были. На досках виднелись полусмытые дождями и свежие рисунки звёзд в честь Небесной пятёрки, колёс в честь бога судьбы, весов во славу бога магии Оривиса, висели веточки рябины, ясеня и остролиста, связки чесночных головок и — никогда такого раньше не видела — связанные крест-накрест куриные кости. Это кого же местный народ так отпугивает?
— Полюбуйтесь на коллекцию местных суеверий, — хмыкнул лорд Тиурра. — Естественно, ничего из этого не помогает и помочь не может.
— А кто там на самом деле?
— Войдём — увидим. Предполагаю, ибо речь шла о швырянии посудой и хлопанье дверьми, что в доме завёлся гремлин.
— Гремлин? — переспросила я, потому что раньше о таком не слышала.
— По-другому — одичавший домовой. В старых домах, как знаете, часто живут домовые. Вреда от них нет, наоборот, эти духи считаются хранителями домашнего очага, берегущими семью от болезней и напастей. Но если дом слишком часто меняет хозяев или в нём случается что-то плохое, разрушившее семью, домовой может одичать и превратиться в гремлина, который выражает протест…
Лорд Тиурра не договорил — из дома донёсся грохот, словно там уронили шкаф. С третьего этажа на первый.
Похоже, кто бы там ни выражал протест, он был крайне недоволен.
— В общем, держите щиты, — подытожил наставник.
Совет оказался дельным. Не успели мы зайти внутрь, как мне на голову шлёпнулось что-то, напоминавшее очень пыльное птичье гнездо. Увы, щиты, которые я умела ставить, защищали от магии, частично от ударов, но не от пыли с грязью.
Лорд Тиурра, которого гремлин почему-то несправедливо обошёл вниманием, посмотрел на меня, сморщил нос и сделал вид, что закашлялся. Ржёт, гад!
Дальше пошло ещё веселее. Наставник, убедившись, что это действительно расшалившийся гремлин и опасности для жизни он не представляет, дал мне свободу действий. Мол, лови зверушку как хочешь! А сам уселся в кресло в холле первого этажа и приготовился смотреть на аттракцион.
— А что с гремлинами обычно делают?
— Не скажу. Мне интересно, какой выход найдёте вы, леди.
Вот и весь разговор.
Через полчаса я пожалела, что Хаос остался на постоялом дворе сторожить карету от мышей и знакомиться с местным кошачьим бомондом. Потому что поймать что-то, что мелькает серым полупрозрачным пятном, уловимым лишь боковым зрением, — дело непосильное даже для ловких девиц. Это занятие для хорошо откормленных скучающих от безделья котов. Кстати, переход на магическое зрение не помог — цель была аномально юркой, так что разглядеть ничего не удавалось. Зато гремлин, похоже, видел меня прекрасно, потому всё им брошенное — пустые цветочные горшки, книжки, тарелки, тапки и тряпки — безошибочно попадало в цель, то есть в меня. Только что я схлопотала по мягкому месту чугунной сковородой, и щит не помог. Больно, между прочим. И обидно. Одна радость, что не по голове!
— Леди, когда мы закончим, желательно, чтобы дом остался стоять на месте, — послышался снизу голос лорда Тиурры.
Вот ехидна! Услышал грохот — и что сказал? Нет чтобы забеспокоиться, всё ли с ученицей в порядке!
Но что делать-то? Так я буду гоняться за этой тварью до посинения и прихода зимы. Может, попробовать накрыть её горшком при помощи воздушной магии? Или вон чугунный котелок, прилетевший в спальню явно с кухни, — лучше им? Что-то я такое слышала про духов и холодное железо…
Надеюсь, гремлина я напугала. Потому что котелок раз за разом падал на пол, на то место, где вот секунду назад был вредный дух, со страшным грохотом. Но тварь снова и снова ускользала, словно издеваясь над моими потугами, зато появился лорд Тиурра, взглянул на разгром в комнате, на взмокшую меня, вздохнул — и снова потопал вниз по лестнице к насиженному креслу.
После этого я перегородила воздушными щитами двери и окна, а затем попыталась загнать гремлина в угол при помощи ещё одного щита. Куда и как делась искомая зараза, я не поняла, но она возникла прямо у меня за спиной, чтобы въехать мне ножкой от стула под коленки. Я чуть не села на пол.
Почувствовав, что устала как собака и надо отдышаться, плюхнулась на диван. И тут же получила перьевой метёлкой по уху. Нет, похоже, в лоб тут ничего не выйдет, надо что-то придумать…
Что любят домовые? Ответ прост — молоко. Может, поставить ему миску, он сам подойдёт, а тут я его и прихлопну?
Ну что же, идея не хуже прочих. Отряхнув юбку и поправив на ощупь причёску — зеркал в доме ожидаемо не осталось, — отправилась к лорду Тиурре и сообщила, что мне надо сбегать через улицу, купить кое-что.
— Надеюсь, не сачок? — приподняла бровь синеглазая вредина.
Вернулась я, прижимая к груди две бутыли. В одной плескалось молоко, а в другой булькало самое крепкое пойло из тех, что были у трактирщика, у которого я отоваривалась. Спиртное я купила по наитию, точнее, из чувства справедливой мести за те синяки и шишки, которые сегодня заработала.
Входя в дом, прикрыла добычу рукавом. И, демонстративно проигнорировав вопрос лорда Тиурры о том, что принесла, отправилась в комнату, где резвился гремлин. Нашла небитую миску, плеснула туда молока, добавила самогона — и стала ждать.
Наверное, этот домовой годами не видел молока, потому что серая размытая клякса буквально кинулась к миске — и содержимое начало убывать. Через минуту миска была уже сухой, словно никакого молока там и в помине не было.
Ну что, дорогой дух, наелся-напился, баиньки пора? — потёрла я руки.
Не тут-то было! Колыхнулись занавески, скрипнул мой диван, а потом началось! Не успела ойкнуть, как ходуном заходил весь дом, от подвала до флюгера на крыше. Отчаянно скрипела лестница, трещали полы, с потолков сыпалась белая пыль…
Чихающая я сидела на диване и соображала, что натворила и как объяснить происходящее безобразие лорду Тиурре.
Снизу раздался грохот и кто-то выругался. Хотя понятно кто… Лорд что, навернулся с качающейся лестницы? Ох, что делать-то?
И тут всё стихло.
Не веря своему счастью, начала осторожно оглядываться — вдруг это лишь пауза и сейчас на меня с потолка спикирует очередная сковородка? — и увидела в пустой миске серый ком. Цвет, как у паутины, и рассмотреть, где там лапки, а где глазки, невозможно — при попытке сфокусировать взгляд картина размывается. Но лежит и чуть слышно сопит. Понятно: напился, разбушевался — утомился и заснул. Ну и не буди лихо, пока оно тихо!
Бережно подняв миску, на цыпочках двинулась к лестнице. Осторожно, пробуя ступени ногой, чтоб не заскрипели, стала спускаться… Лорд Тиурра, отряхивающий полы камзола в середине холла, увидел меня, приоткрыл было рот, что-то спросить — но я поднесла палец к губам, а затем показала на миску.
Дальше мы шептали.
— Вот! — гордо протянула добычу наставнику. — Он спит…
— Как вы этого добились? — Говоря, лорд Тиурра достал из кармана какую-то штуковину величиной с орех, щелкнул пальцами, и миска с гремлином повисла в воздухе в клетке из светящихся золотистых прутьев.
— Напоила его самогоном с молоком, — не стала я отпираться.
— Что же, вполне подходящий метод, только немножко шумный, — ухмыльнулся лорд Тиурра. — Эй, что смотрите на трофей так жалостливо? Из домового фамилиара не сделаешь.
— Он всё это время был один, вот и одичал. Поговорите с владельцем дома? Может, тому нужен домовой? Если его молоком поить, думаю, он вредить перестанет…
— Спасибо, леди, что вы жору приручать не стали. Ну ладно, спрошу… В принципе, можно поселить его в подвале так, чтобы в остальной дом хода не было.
Серое нечто в миске продолжало спать…
Неужели в этом гремлине я увидела себя?
Вечером, переодевшись и отмывшись, мы отправились гулять по городу. Верлем стоял на высоком берегу реки, и мы вышли на набережную как раз в тот момент, когда на двух мостах, связывающих берега, начали загораться масляные фонари. Красиво — синий летний вечер, жёлтые огни, отражающиеся и дробящиеся в тёмной реке…
Кажется, мой спутник тоже поддался настроению:
— Леди Эльнейда, мы знакомы уже больше двух лет…
Ну да. Только к чему это он?
— Можете перестать называть меня лордом Велани? По возрасту я намного ближе к вам, чем к лорду Тренту.
— И как тогда мне называть вас, лорд? — насторожилась я.
— Наедине можно просто — Тир. И на «ты». А если назовёте Тиуррой… — он произнёс имя, словно мурлыкнул, — то я пойму, что это значит.
Мурзиком я его назову, будет так себя вести!
И хихикнула, потому что в памяти всплыло Колиново: «Я не знал, с какой стороны к тебе подъехать, чтобы в глаз не получить». Кажется, у этого те же проблемы…
— Вам смешно?
Ну не плакать же? Хотя можно слезу и уронить: похоже, нежной девы и трепетной лани из меня не выйдет никогда — не то воспитание… Чертополох, даже оказавшийся сортовым, он и есть чертополох, а не роза.
На обратном пути в столицу мы таки ж остановились на поросшей жухлой осокой пустоши, и я выплеснула из себя магию, сотворив огненный смерч высотой до неба. В нём были и ветер, и пламя, он раскачивался из стороны в сторону, издавая грозный рёв, как разбуженное мифическое чудовище… Если честно, я сама была впечатлена, потому что не ждала такого результата.