Камнями-самоцветами живут,
И от дождей померкнувшему люду,
Хоть ненадолго, радость принесут.
Висят слезинки на заборе,
Свисают с веточек кустов,
И в позолоченном уборе
Меня принять мой лес готов.
Он душ холодный приготовил —
Среди кустов ты не ходи!
Зато горькушек наготовил —
Их на пригорке находи!
Умытые водой холодной,
Цветочки погрустнели враз.
Их дума и с моею сходна:
Зима врасплох застанет нас!
Ты приготовился к ней вроде:
Запасы там и тут лежат,
Порядок всюду в огороде —
Снега нам утром голову кружат.
Вспомню счастливые дни жизни
Наступлю на лунную дорожку
И пройдусь задумчиво по ней.
Вспомню потихоньку, понемножку
Тысячу счастливых юных дней.
И тогда луна светила ясно,
Оставляя тени на траве.
Только в юности бывает жизнь прекрасна —
Нет тревожных мыслей в голове.
А цвела тогда любовь большая
И в душе, и в сердце, и во всем другом,
Целиком всю сущность поглощая,
Заставляя видеть красоту кругом.
И плыла любовь по всей округе,
Затмевая безобразное собой.
Сокровенное поведаешь подруге,
А в ответ она поделится с тобой.
И расскажет мне о друге незабвенном,
Что ушел он в армию служить,
Изъяснялся слогом необыкновенным,
Где просил о нем особо не тужить.
Мы дождались: Люба замуж вышла,
Ниточкой тянулась за иглой.
Улетели мои планы птицей пришлой:
Друг вернулся с молодой женой.
Наступлю на лунную тропинку,
Прошагаю медленно по ней.
На плохом я сделаю заминку,
Вспомнив тысячи счастливых юных дней.
Вдвоем с луной
Луна, ночная вестница,
Окошко выбелила мне.
Опять она невестится,
Пятном белея в вышине.
А по земле полотна ткани
Луна разбросила вокруг.
Седой зиме готовит сани,
Подарок множеству подруг.
Облепят саночки подружки
Снежинок белых целый мир,
Как будто с творогом ватрушки
Седой зимы украсят пир.
А ночка призрачно туманна
В белесых облаках лежит,
В громадном блюде кашей манной
Сегодня мне принадлежит. 
